Божественная трагедия

      Немного приведя мысли в порядок, я провел рукой по лицу, стирая пот. Черт, произошло слишком, слишком много. Этот труп, пустота вокруг, гнетущее ощущение одиночества и одновременно присутствие чего-то еще... И еще Марк. Я приблизился к трупу и наклонился над ним, стараясь не вдыхать. Его лицо исказил выстрел пистолета и коснувшаяся его еще при жизни зараза. Кожа была покрыта чем-то зеленоватым, с белесым пушком. Плесень? Невольно представив, что будет, если я надышусь этой гадостью, я отшатнулся, поднявшись и едва не упав.       Если это какая-то болезнь, то откуда она могла взяться? Неужели из научного комплекса? Я попятился, оглядываясь в поисках чего-либо, чем можно было закрыть лицо. Когда я сюда только поступал работать, мне было известно только то, что это – длительные научные исследования. Сеть научных комплексов на Марсе и его спутниках, целью которых являлась добыча ресурсов, данных и подготовка условий для дальнейшего терраформирования и колонизации Марса. Огромный проект на несколько десятков лет. Миллиарды долларов – одни материалы и строительство баз. Не меньше – на людей и сами исследования. Даже больше. Зарплата была такая, что у меня голова шла кругом. Несколько лет работы в сотнях тысяч километров, но моя сестра была бы здорова – оставлять себе минимум, если вообще что-либо, кроме денег на еду, а все остальное отправлять ей на лечение. Люди всегда стремились к излечению от всех болезней, но сколько бы не изобретали лекарств, всегда бы появлялись новые, более сложные и смертоносные. Может быть, их специально выводят, чтобы люди не выродились, но как бы там ни было, стремиться к идеалу – это естественно. Глупо и наивно верить, что если все будут здоровы – это прекрасно. Кто-то должен болеть и умирать. Но я не хочу, чтобы Джули была одной из этих обреченных.       Нельзя просто так оставить труп, но и прикасаться к заплесневелому Марку не хотелось. Надо найти перчатки и маску, иначе я сам рискую заразиться. Мой взгляд упал на выбитые выстрелом мозги – они тоже были покрыты знакомым пушком. Что за бред? Откуда плесени взяться там? Я ни черта уже не помню со школы по биологии, кроме общеизвестных фактов, но сомневаюсь, что она могла там просто так взяться. Или она настолько быстро передается? Тогда лучший выход – убежать, чтобы больше не оставлять следов. Камер в офисах нет, кроме пары помещений. Здесь ее тоже не должно было быть... Не оставлять же труп здесь? Но и притрагиваться к этой мерзости...       Я подобрал кастет и положил его в карман. Думаю, пригодится. Отойдя от трупов, я замер у стены, оценивая помещение и размышляя, что делать дальше. Тела лежали как раз по центру. По краям комнаты тянулись несколько рядов компьютеров с округлыми экранами и сенсорным клавиатурами. Несколько устаревшие, но для работы более чем предостаточно. Шесть мест у противоположной стены, четыре – по бокам у двери, через которую я вошел и возле которой стою, и еще восемь, расположенных друг против друга двумя блоками по четыре по бокам от двери. Одна из вмонтированных в потолок ламп потухла – то ли было повреждено соединение, то ли она банально перегорела. На стене над одним из компьютеров висел щиток, но он никак не мог мне помочь. Я быстро прошелся вдоль столиков: чья-то забытая флешка отправилась в карман; ручки и карандаши я даже не пытался трогать, ни к чему. Несколько бумаг были заполнены таблицами с непонятными аббревиатурами, сокращениями и цифрами. Что-то мне подсказывает, что такое не изучают даже в институтах. Стараясь не приближаться к трупу Марка, я окинул взглядом оставшуюся половину офиса. Не найдя ничего, что могло хотя бы теоретически пригодиться, надев кастет на левую руку и взяв пистолет в правую, я приоткрыл дверь и выглянул в коридор, напряженно оглядываясь.       В коридоре было пусто. Справа виднелась лестница вниз, в контрольный пункт управления искусственной гравитацией на станции и камеры. Слева... Слева же были еще офисы, те туалеты, где был Марк, и переход в апартаментный блок. Нехорошо оставлять трупы вот так, но... что мне еще делать? Нажать кнопку тревоги? Такое ощущение, что станция вымерла – угнетающая тишина продолжала давить, но одновременно стало ощущаться, что я не один. Не в том смысле, что я могу встретить кого-то по типу Марка, хотя и это тоже, а... Может быть, это последствия такой тишины, но мне начало казаться, что где-то рядом, ни за спиной, ни слева и ни справа, а просто где-то неподалеку есть нечто. Нечто такое, отчего по спине пробежал холодок, а паника и животный страх начинали давить на сознание, пытаясь заставить меня поддаться врожденному инстинкту бежать и прятаться. Я не мог дать этому названия, хотя складывалось такое ощущение, что оно было мне знакомо всегда.       Я замер, взяв свои эмоции под контроль, и как можно тише начал двигаться по коридору, намереваясь попасть в свой номер и там связаться с Калебом. Мы с ним не то чтобы друзья... Нет, мы не друзья, но и легким товариществом это тоже назвать нельзя. Как бы это не звучало, наши с ним отношения – иной природы. Просто мы нашли друг в друге соратников, благодаря тому, что выбрали службу в UAC из-за жизненных обстоятельств. Нас объединяло недоверие этой корпорации, желание как можно скорее заработать нужную сумму и вернуться на Землю к своим близким. Не родственная душа, но что-то похожее.       Калеб – замкнутый парень. Молчаливый, немного ниже меня ростом, не такой широкий в плечах, но в его ударе кроется такая сила, что я не уверен, кто одержит победу, случись нам столкнуться один на один. Его природная несклонность к длительным разговорам умножилась на то, что мы были не только родом из разных социальных слоев, но росли и учились в совершенно разных средах. Я родом из Торонто, но с детства жил в Вашингтоне. Так и не получив высшего образования, с помощью всяческих курсов получил специальность техника-сборщика ПК. И это значит, я мог собрать довольно сложный прибор из имеющихся деталей, а с инструкцией – и что-то куда серьезней. Особых познаний в физике у меня никогда не было, но что делать, чтобы не шарахнуло током, я знал точно. Наша семья была довольно зажиточная, да и сестра работала в серьезной компании, так что чуть позже, после нескольких лет контрактной службы, меня отправили на переквалификацию – теперь я был агентом техподдержки. Самое смешное, что, отвечая на вопросы всяких идиотов и очень редко ломая голову над реально серьезными проблемами, я получал больше, чем за несколькочасовую сборку абсолютно индивидуального, узко-специализированного компьютера, в котором можно понять, что к чему присоединяется, только благодаря специальным пометкам на кабелях и форме портов. Одних цветовых маркеров разных форм и с разными аббревиатурами – несколько тысяч. И еще проконсультируй, что лучше ставить... Просиживая жопу в кресле, я получал в два раза больше, и смог даже позволить себе заниматься борьбой. У Калеба же жизнь была куда сложнее и печальнее.       Он был сыном штаб-сержанта, окончил военное училище во Флориде, а после смерти матери, чтобы переехать в Европу, поступил на контракт. Я не лез в душу Калебу, и знаю только то, что он сам мне рассказывал. Отец бросил их, и поступление было единственным вариантом. Почему он выбрал именно это, я не знаю. Я не спрашивал, да и вряд ли бы он ответил – слишком скрытный и достаточно изобретательный на выдумки. Он еще в школе хотел переехать куда-нибудь в Нидерланды. Что-то вроде мечты, либо часть ее. Но случился политический конфликт: Объединенная немецкая республика не поделила с США Марс. В результате, планета принадлежит (официально, конечно, просто исследуется) Германии, а оба ее спутника – Америке. Случилось нечто похожее на то, что происходило в средине XX века, но уже не с СССР, а с только-только объединившимся Австрией и Германией. ОНР имеет огромное влияние в Европе, и полеты через Атлантику стали... нет, "железного занавеса" не было, но цена возросла в несколько раз, да и за нахождение в странах ЕС дольше, чем на несколько месяцев, нужно было платить. Но Калеб рвался туда всей душой, я видел, как заблестели его глаза, когда он сказал о планируемом переезде. На то, чтобы перелететь, получить гражданство прочее, и чтобы еще не придрались, нужна немалая сумма.       От воспоминаний меня отвлек знакомый звук в стене. Я замер, прислушиваясь. Нечто тоже остановилось, а затем быстро переместилось куда-то вниз. Там какой-то зверь? Что он делает на, мать его, научной станции?! Внезапно меня привлек какой-то отдаленный звук – он доносился из-за очередной двери из матового стекла, на которой было написано "Техподдержка". Почти коллеги... были. Я подался к двери, стараясь не издавать лишних звуков.       – ...нет, не неси чушь, Альбертус, здесь нет больше неверных, – различил я надтреснутый голос какого-то мужчины. – Все либо убиты, либо познали истинное счастье! – Незнакомец говорил странно, расставляя неправильно ударения и делая паузы в любом месте предложения, кроме нужных. И это "Альбертус"...       – Мы еще не проверили камеры, – ответил ему другой, более высокий голос, говорящий не так коверкано, но картавя. – И часть исследовательского блока. Будто там недостаточно мест, чтобы спрятаться!       – Я уже был там, – перебил его первый, – и разделался с десятком, или сколько их там было, ублюдков. Они замерзли заживо!       – Как все в твоем стиле! – засмеялся Альбертус, и ему вторил еще чей-то третий смех. Меня пробрал холод, когда я понял, какая смерть ждала тех людей. Замерзнуть... Никогда не любил холод. Он меня пугал. Да и в самом слове "холод" что-то мерзкое...       Я отошел от двери и быстро проскочил ее возле стены, чтобы меня не заметили. До апартаментного блока оставалось немного, что радовало. Не горю желанием столкнуться с этими больными лицом к лицу, тем более, непонятно, сколько их там...       Передо мной оказалась металлическая дверь с заветным сокращение "О-Б 5". Пятый выход из офисов. Стоило мне приблизиться, как она разъехалась в разные стороны, из-за легкого поскрипывания я вжал голову в плечи. Убедившись, что меня если кто и услышал, то не придал этому внимания, я быстрым шагом прошел через несколько автоматических дверей, а затем, наконец, оказался в коридоре апартаментного блока. Чувство чужого присутствия ослабло, хоть и не покинуло меня до конца. Теперь казалось, что это нечто находится где-то далеко, хоть и может еще найти меня.       Я ощутил слабый аромат. Не могу подобрать точное название запаха, но это что-то связанное с деревьями. Запах листвы, что ли? Возможно. Я уже два года на этой станции и начал забывать, каково это, находиться на родной планете. Даже полуразмытая тень под моими ногами, и там казалась уже лишней – на всей остальной части станции был свет рассеянный, несколько раз отражающийся от поверхностей, из-за чего можно было наблюдать исключительно неверную полутень. Первое время вообще себя чувствуешь, как в операционной.       Апартаментный блок проектировался с целью дать сотрудникам почувствовать себя легче, напомнить им о доме и помочь расслабиться и отдохнуть. Стены и потолок выкрасили в светлые, почти пастельные цвета, причем избегали однотонности. Каждая стена и даже полы переливались, везде виднелись вкрапления других цветов и оттенков. Эта система казалась хаотичной только на первый взгляд, но если вглядеться, то становилось понятно, что все линии, круги и прочие геометрические фигуры составляют общую композицию. Ну и ароматизаторы – для создания большего комфорта. А возле зоны для ученых еще и музыка играет... До моего номера музыка не доносится, только запах, но учитывая, что я только сплю там, то это даже к лучшему. Хотя синти-поп никогда не раздражал меня.       Я завернул на перекресток и, пройдя вперед, приостановился перед лестницей на следующий ярус, прислушиваясь к звукам вокруг. Я слышал краем уха отдаленную музыку, но и тревога стала расти. Это нечто приближалось, хоть постепенно, но я уже не чувствовал себя настолько безопасно. Благо, хоть в стенах никто не ползал.       – Ни с места! – внезапно негромко приказали мне сзади, и я остановился. – Руки вверх и поворачивайся.       Голос мне показался знакомым. Я подчинился и, когда развернулся, увидел еще одного морпеха в зеленой броне, с поднятым экраном шлема и целящимся в меня пистолетом. Черты лица были несколько грубоваты, даже на расстоянии нескольких метров было видно, как трепетали его ноздри в напряжении. Над тонкими, бледными губами были видны следы крови.       – Калеб? – удивленно переспросил я. – Это же я, Флинн...       – Я вижу, – будто отрезал, сказал он. – Скажи любую скороговорку       – Что? – не понял я. – Какую еще...       – Просто скажи, – потребовал он, чуть выше поднимая руки с пистолетом. Я вздохнул.       – Сшит колпак, не по-колпаковски, – начал я, вспомнив первое, что пришло в голову. – Вылит колокол, не по-колоколовски. Надо колпак переколпаковать, перевыколпаковать. Надо колокол переколоколовать, перевыколоковать. Этого хватит?       – Повтори еще раз, быстрее, – потребовал он, но складка между редкими бровями стала не такой глубокой, а взгляд – не таким холодным, хоть и настороженным.       – Ну, черт, – вздохнул я, и подчинился. Затем Калеб опустил оружие.       – Прости, Флай, я был вынужден это проверить, – извинился он, подходя ближе. – Здесь случилось что-то... странное. Люди куда-то делись, а половина охраны и часть научного состава заразилась непонятно чем. Они будто сошли с ума и плесневеют изнутри. Они... они даже друг друга начинают бить. Оружием, руками, ногами, даже зубами... И начинают молиться. Все. Синхронно. – Он еще больше нахмурился. В его лице я увидел отпечаток страха.       – Кажется, я этих ребят видел, – ответил я. – Один из них пытался меня убить и говорил, что что-то покажет. – Про то, что я разделался с Марком, я решил пока что умолчать.       Калеб молча кивнул.       – Апартаменты – сейчас самое безопасное место, – подтвердил он. – Надо связаться с Землей.       – Ты уверен, что нас просто не отрежут от мира? – с сомнением спросил я, оглядываясь и одновременно прислушиваясь, не слышно ли других звуков. – Давай лучше отойдем отсюда... Я слышал, как что-то в стене ползает. Туда человек не пролезет. – Я, сжимая кастет и пистолет, посмотрел наверх. – Лучше пойдем к твоему номеру, мой-то точно заблокирован.       – Хорошо, – согласился Калеб, останавливаясь позади меня. – Я за тобой.       Кивнув, я быстро поднялся по винтовой наверх и, оглянувшись, рукой пригласил его следовать за собой. Следя за расположением Калеба по его шагам, я вдоль стены направился дальше, время от времени оглядываясь. Кроме меня с ним, никого не было видно. Разве что... Пару раз я слышал подозрительные шорохи, но не мог понять: то ли мне показалось, то ли нет, ибо Калеб ничего не сказал.       – Мы почти пришли, – оповестил я Калеба, не ускоряясь и дойдя почти до открытой площадки. Это была круглая комната с несколькими коридорами и лестницей вверх – на следующий ярус. Я обвел глазами одинаковые зеленые двери с номерами, близящимися к тысяче. Внезапно раздался душераздирающий звук рванья, а в следующий миг одна из дверей распахнулась, и оттуда задом вывалился незнакомый мне морпех. Упав, он, зажимая рукой с пистолетом кровоточащий обрубок руки, начал отползать назад, затем внезапно открыл огонь по чему-то внутри номера. Я отшатнулся назад, Калеб вскинул руку с оружием, и в этот момент на раненного набросилась темно-коричневая, юркая тень. Мой напарник выстрелил, тень взревела и, оторвав передними лапами голову жертвы, кинулась на нас. Я вскинул правую руку и выстрелил, стоящий слева Калеб – тоже, почти одновременно со мной. Монстр резко выпрямился, а затем упал назад.       – Что это, блять, такое?! – вырвалось у меня, когда, выпустив в голову контрольный выстрел, я приблизился к нему. – Это разработка местных Франкенштейнов или что?       Калеб ничего не ответил. Задержав взгляд на трупе, он перешагнул его и добрался до морпеха. На его лицо было страшно взглянуть: непонятный монстр успел содрать с его лица половину кожи и плоти, из-за чего на нас смотрел тронувшийся плесенью почти череп. Как ни странно, он был еще жив.       – Д-демонус, – прохрипел он, хватаясь руками за лицо и будто не замечая нас. – Д-деееемон! Имп! Демон! Иииимп! Д-д-дееееем-моон! – он пронзительно закричал что-то совсем нечленораздельное, и Калеб одним ударом ботинка по голове кончил его страдания.       – ...это зараженный, – мрачно протянул он. – Они всегда несут чушь. Лучше его не трогать.       – Да я и не собираюсь. – Я присел возле монстра, разглядывая его тело. – Мать вашу, реально какой-то демон...       Все его тело было покрыто плотной коричневой чешуей, которая матово блестела в белом свете ламп. Морда, точнее, то, что от нее осталось после выстрелов, тоже напоминала какого-то ящера, но настоящий ужас вселяло антропоморфное телосложение. Строение ног, рук, туловища и шеи было неимоверно схожим на таковые у обычного мужчины с хорошей мускулатурой. На плечах, руках, ногах и вместо ногтей на трехпалых ладонях и ступнях были длинные, ярко поблескивающие шипы. Я решился прикоснуться к шипу на локте и даже сквозь перчатку ощутил холодок.       – Это металл, – громко заявил я, выпрямляясь. – Калеб, у них когти металлические!       – Что? – он развернулся и уставился на меня, как на идиота.       – Сам попробуй. – Я отступил от трупа. – Мне кажется, они были вмонтированы уже в живое создание. Он не мог таким родиться.       Он промолчал, ничего не сказав и опустив голову. А мое ощущение чьего-то присутствия усилилось, и теперь я отлично понимал, что оно здесь. Надо бежать и прятаться, сражаться руками, ногами, кусаться и брыкаться, стрелять и баррикадироваться, но оно не должно коснуться меня.