Ангел Музыки или Как всё начиналось

Театр - мир закулисных страстей, Театр - дом всех порочных мечтаний. Театр - музыка древних идей, Театр - опера вечных страданий

Двуколка нещадно тряслась по ухабистой дороге, то и дело норовя перевернуться на очередном резком развороте. Внутри сидели двое: статная женщина с жгуче-чёрными волосами и маленькая девочка в потрёпанном пальто. Они ехали в полном безмолвии до самой Оперы. - Кристина, мы приехали, - произнесла мадам и помогла девочке спуститься с повозки. Малышку (на вид ей было гораздо меньше её семи лет) шатало, как травинку на ветру, поэтому женщина крепко взяла её за руку. - Добро пожаловать в Оперу, Кристина, - сказала мадам Жири. Девочка неуверенно оглядела величественное здание и спросила: - А когда папа выздоровеет, мы вернемся к матушке Валериус? Мадам грустно улыбнулась ребенку, зная, что её отец - Густав Даае уже никогда не выздоровеет. - Конечно, дорогая, конечно. Женщина прекрасно понимала, что когда-нибудь Кристине придется сказать правду. Но она не могла сломать малышку сейчас. Ведь сказать, что её папа умер - значит лишить девочку детства. "Когда она подрастёт и сможет меня понять", - подумала мадам Жири, заводя маленькую Кристину в обитель Терпсихоры и Мельпомены*. В её новый дом. С тех пор не прошло ни дня, чтобы девочка не справилась о здоровье своего отца. И с каждым разом мадам Жири становилось всё труднее отвечать, что Густав медленно, но верно идёт на поправку. Однако ложь была необходима. Девочка так остро реагировала на любые, даже самые незначительные несчастья, будь то случайно порванные какой-нибудь балериной пуанты или убитый паук, что мадам боялась и представить, что сделает с Кристиной новость о смерти её отца. Вместе с тем, как хищники всегда чувствуют жертв, так и ученицы балетной школы обнаружили в Кристине замечательный предмет для нападок. Даже Мэг - дочь мадам Жири, порой не могла удержаться и не вставить несколько ехидных замечаний по поводу внешности или поведения Кристины. С каждым годом маленькая Даае становилась всё красивее, отчего круг завистников и насмехателей только увеличивался. И постепенно угрозы да обидные слова переросли в удары и пинки. Мадам Жири в то время была слишком занята своими обязанностями балетмейстера и новым любовником, чтобы замечать синяки и порезы на теле десятилетней Кристины, и об этом знали все, что позволяло более взрослым и менее привлекательным девочкам из кордебалета издеваться над маленькой сиротой. Разумеется, вы спросите: почему Кристина не рассказала обо всём месье Рейеру или мадам Жири? Все просто. Её сердце было слишком добрым. Она боялась, что старших девочек могут наказать или даже выгнать из балетной школы, а ведь многим из них некуда было идти. Так и продолжались издевательства. Однажды, опять же зимой, мадам Жири, месье Рейер и мадемуазель Сюзанн (главная портниха оперного театра) были вынуждены покинуть Оперу на несколько дней. Не трудно представить, что их отъезд означал для учениц кордебалета. Полную свободу действий, полную свободу издевательств над юной Даае. Однако, если бы той поездки не случилось, не было бы и истории, вот уже два века захватывающей сердца музыкой и тайной.