Убежище

Человека в инвалидном кресле звали Рудольф, но он откликался только на «Синего» - таков был его позывной во время войны, с которой он вернулся без ног, но с Лией и Мартином. «Если считать, что я за каждого из них разменял по ноге, то это хороший размен», - непонятно шутил он. С ногами вышло так: во время штурма здания Рудольф подорвался на мине. Сознание он потерял почти сразу, и Мартин (которого, впрочем, тогда никто, кроме Синего, не звал этим именем) так и остался с приказом двигаться впереди группы. Командование перешло к Лие, и киборг, пока мог, обратился к ней: «Отмените приказ, - сказал он, - обнулите всё, и я его вытащу. И вернусь» . Лия, не раздумывая, выпалила: «Полная отмена, действуй». Мартин действительно каким-то чудом сумел дотащить Рудольфа живым до спасательного дрона, запустить его и вернуться к группе, уже вступившей в бой. Никто, кроме Лии, не знал, что в этом бою он не руководствовался ничьими приказами – у неё просто не было возможности заново направить его. Строго говоря, имея «полную отмену предыдущих приказов», он мог бы и не возвращаться вовсе. Так Лия узнала о Мартине то, о чем Синий давно догадался. Мартин же, сделав, что мог, для спасения единственного в мире человека, который имел для него значение, вернулся к группе лишь потому, что группа имела значение для Синего. И ещё потому, что там была Лия, которую Синий любил и которую Мартин тоже решил во что бы то ни стало сохранить для него живой. Это Долли понимала. Но реакция Лии на происшедшее никак не помешалась в её понимание. Уже на базе Лия подозвала Мартина и пообещала две вещи: если Синий выживет, она выйдет за него замуж и они, выйдя на гражданку, выкупят его, Мартина. «Да какого хрена, - мрачно добавила она, - тебя я в любом случае выкуплю, только доживи до списания». Так важных для Мартина людей стало двое. Через год его действительно списали, и Синий с Лией вскладчину выкупили его. Еще через полтора года сорокалетняя Лия вышла на пенсию, и они с Синим, наконец, поженились. Лия стала выступать в одной из местных «нор» - нелегальных бойцовских клубов. Бои без правил были давней традицией Данаи, несмотря на то, что они уже почти полвека официально были вне закона. Трак принадлежал этой «норе» - и, похоже, считал хозяевами всех членов клуба. Он годами использовался в качестве интерактивного боксерского манекена, его документы, если они когда-то существовали, были давно утеряны, чип вырезан, и никто уже не помнил ни его года выпуска, ни истории его появления в «норе». Его многочисленные глюки никого не удивляли – считалось, что у него давно и необратимо стрясены и мозги, и процессор. Огромный, сплошь покрытый татуировками, он стал чем-то вроде талисмана заведения. С ним фотографировались и бойцы, и зрители. Лия тренировалась с ним, как и все остальные, и, как многие, была к нему на свой лад привязана. Что и с кем не поделили братья Ортис - владельцы клуба, Лия так и не узнала, но дело кончилось сперва резнёй, а потом и стрельбой. Когда она пришла взглянуть на разоренную «нору», она нашла там выгоревшие черные стены кабинета, переломанную мебель, подсыхающие бурые лужи… и Трака, умирающего за мусорными контейнерами во внутреннем дворе. «Куда нам его?» - недоумевал Синий, уже, впрочем, разыскавший подпольного спеца по ремонту старых моделей. «А чтоб я знала, - огрызалась Лия, - не оставлять же его там было. Оклемается – тогда и будем думать». Трак выжил. Понемногу выяснилось, что его «глюки» были отчасти следствием ущербно, но развивавшегося мозга. Синий часто говорил, что у него полная иллюзия, будто они подобрали большого бестолкового пса. По крайней мере, привязанность к ним троим у Трака обнаружилась совершенно собачья. Никто из них не числился у него ни хозяином, ни даже лицом с расширенным доступом, но самого Трака это не смущало. Теоретически можно было, конечно, сообразить на него фальшивые документы, на деле же на это не было ни денег, ни решимости, так что ему пока просто запретили выходить из квартиры, отложив решение вопроса на неопределенное «потом». Мартин был оформлен официально, что позволяло Лие время от времени наниматься охранником или даже телохранителем. Она была из бывших военных, отлично обращалась с оружием, и у неё был боевой киборг, так что за её услуги платили неплохо, но бои по-прежнему оставались её главной страстью. Правда, теперь она дралась в другой «норе». Когда она работала, Синий оставался с Траком, это было и веселее, и проще, чем одному. Когда она выступала на ринге, Синий в своем кресле занимал бессменный пост в первом ряду, где для него выломали одно из кресел, чтобы он мог поместиться туда в своей коляске. Киборги были в «норе» запрещены, так что Мартин дожидался их снаружи. В такие вечера, вернувшись домой, они неизменно обнаруживали Трака под дверью, в полном отчаянии. Кажется, их отсутствие он воспринимал, как катастрофу. Поскольку Долли тоже велели не высовываться, Траку немного полегчало. Отсутствие обожаемых «хозяев» все равно вгоняло его в тоску, но он хотя бы был не один. Так и вышло, что в одной из комнат крохотной квартиры жили люди, в другой – трое киборгов. «Казарма», - угрюмо сообщал Синий, въезжая через проходную «киборгскую» комнату на кухню, - «Вот она, грёбаная семейная жизнь, вот он, сраный домашний уют». «Так точно», - откликалась Лия, - « похоже, нам без этого никак».