Убежище

Долли проснулась. С кухни слышалась возня, шкворчание масла и приглушенные голоса. - По-хорошему, Долли надо бы показать жестянщику. Пока пусть хоть посмотрит, а деньги придут – можно будет поправить. - Мы что, так и будем звать её Долли? - Мы что, так и будем звать тебя Синим? - Это не одно и то же! - Да, это не одно и то же. - Ты сам-то не позорной кличкой называешься. - Ты сам меня так назвал. - И что? Разве плохо? - И ничего. Нормально. Да, высыпай всю пачку. - Марти, ну в самом деле! - Что? - Что у тебя на уме? Выкладывай. Мартин ответил не сразу. - Если она с нами не останется, не то, как её зовут или будут звать - наша главная забота. А она с нами не останется, так? Значит, её нужно починить, обучить и придумать хоть какой-то план, куда ей себя деть. А будет она себя при этом звать Долли, Сучий Потрох или Синий-2 – дело десятое. И не наше. - Мы куда-то спешим? Пусть пока отъедается и отсыпается. Ну и свозим, конечно, посмотреться-починиться. - К Максу можно. - Макс не столько жестянщик, сколько ковыряла. - Зато надёжный человек. А у неё повреждения в основном по части органики. Через две недели мы вернемся с деньгами, договоришься с ним? Пока нас нет, ты мог бы свозить её на осмотр. - Хорошо, хорошо… Я одного не пойму – откуда такая спешка? Вы вроде ладили. Ты же так радовался, что Ли её подобрала, а теперь не терпится от неё избавиться? Мартин молчал, только нож равномерно стучал по доске. - Ты не понимаешь. Правда не понимаешь, - очень тихо проговорил он наконец. - Ладно, не понимаю. Можешь повторить мне это третий раз, если хочешь. Или объясни уже так, чтоб я понял. - Чем дольше она остается здесь, тем тяжелее ей будет уйти. Пока она опасается вас, не понимает, присматривается. Когда до неё дойдёт… Синий, ты представь - никто никогда не делал ничего для неё, просто, чтобы сделать ей хорошо. Она до вас ни с кем даже не говорила. - Да она и сейчас почти не говорит. - Это тебе так кажется. Для неё каждое слово – событие. Я вижу, как она меняется. Вижу, как она смотрит на вас. На нас всех. Ты совсем не представляешь, что это все для неё значит? - Думаешь, слишком привяжется? Она всё-таки не Трак. - Синий. Я ведь тоже не Трак. Долли не двигалась, даже дышала в прежнем ритме, вслушиваясь в происходящее на кухне. Но больше оттуда не донеслось ни слова, только звуки, в которых угадывалось приготовление пищи. Проснулась Лия – заворочалась в постели, потянулась. Кровать скрипнула: Лия встала. Долли слушала, как она ходит по комнате, одевается. Услышанное не шло у неё из головы. То, что ей вскоре надо будет уйти, было само собой разумеющимся. Но слова Мартина заставили её задуматься, что было бы, если бы она могла остаться здесь, в этой квартире, с этими людьми, с Траком и Мартином. Она открыла глаза. Трак со своего места разглядывал её, белки широко распахнутых неподвижных глаз поблескивали в полумраке. Некоторые из его татуировок были сделаны люминесцентной краской и сейчас слабо светились. Скрипнула, открываясь, дверь. Долли вскинулась одним плавным движением, замерла у стены. «Вольно», - буркнула Лия, прошлёпав в ванную босыми ногами. За завтраком Синий с Мартином не обменялись ни словом. Мартин негромко обсуждал с Лией предстоящий контракт – они отбывали сопровождать какой-то ценный груз. Синий был угрюм и сосредоточен. Собрались быстро и молча. Трак неотвязно таскался за Лией из комнаты в комнату – чтобы ей с Синим можно было проститься наедине, Мартин отозвал беднягу на кухню. Долли вернулась в свой угол, чтобы не попадаться под ноги и на глаза. На кухне Мартин и Трак играли в какую-то игру с вопросами и ответами – Трак отвечал через раз, медленно, своим глуховатым, почти лишенным интонаций голосом. Голос Мартина, напротив, был почти человеческим, живым и гибким. Долли вслушивалась в него, силясь понять, каково это – жить так годами, не скрываясь. В лёгкости, с какой он вступал в разговоры или действовал, было что-то завораживающее. В иные моменты Долли невольно реагировала на него, как на человека. Трак, судя по всему, тоже. Дверь спальни распахнулась, показалось кресло Синего – и Лия, полностью готовая, с рюкзаком за плечами. - Мартин! Но Трак его опередил. Он так и не научился смиряться с её отъездами, и теперь, хоть он и не пытался ней помешать, не просил остаться, тревога переполняла его. Мышцы его лица рассинхронизированно подергивались, он попытался что-то выговорить – и не смог. Лия притормозила, будто споткнувшись, сгребла Трака за плечи, прижала к себе. Громадный киборг почти обвис в её руках, шумно дыша. - Ты сильно-то не расслабляйся тут, мы ненадолго, - Лия похлопала его по спине и отстранилась, - приглядывай лучше за Синим, пока меня нет. Долли видела только её профиль – левый, без шрама, с жесткой складкой у рта. Так лицо Лии казалось усталым и строгим, и Долли задумалась о разнице между её словами, интонацией и эмоциональным состоянием. Тем временем Лия наклонилась к Синему, ткнулась ему губами в лицо. Они обменялись непонятными Долли шутками, и Лия, махнув рукой и ей тоже, прошла к стеклянной двери, заменявшей в «киборгской» окно. За дверью была небольшая - три на два – площадка для лёгкого двухместного флайера. В большинстве соседних квартир посадочные площадки использовались не по назначению, их огораживали импровизированными парапетами, превращая в подобия балконов, заваленных всяким хламом: квартал был очень бедный. Пока она заводила машину, Синий подъехал к Мартину. - Я позвоню Максу. Если он даст добро, на днях и слетаем, - но его голос и короткая напряженная улыбка тоже были о другом. - Хорошо, - ответил киборг, – Ну что, до скорого? - Мартин… - Да брось, - он легко улыбнулся, - тогда выбора не было, а сейчас-то какая разница? - Пожалуй, что уже и никакой,- согласился Синий. - Ладно, бывай. Они пожали друг другу руки. - Ага. Пока, Долли. ВСЕ В ПОРЯДКЕ, ЕСЛИ ЧТО-ТО БУДЕТ НУЖНО, СКАЖИ СИНЕМУ. НЕ БОЙСЯ Пока Долли решала, что ответить, Мартин запрыгнул внутрь флайера, и Лия, по-военному отсалютовав остающимся, подняла машину в воздух. Синий и Трак, не сговариваясь, выбрались на площадку и какое-то время глядели ей вслед. Их силуэты казались черными на фоне бледного весеннегого неба. *** Синий тренировался много, почти ежедневно. Иногда с веселой злостью, иногда, как в этот раз: начинал с угрюмым ожесточением, но в процессе понемногу возвращался в благодушное настроение. Веса тела без ног ему не хватало, поэтому, подтягиваясь, он надевал пояс с утяжлителями. Трак привычно страховал его – это было то, что он хорошо понимал и умел. - Давай еще пару подходов со штангой, и хорош. - Прирост сердечных сокращений 97%, рекомендовано снижение нагрузки. Синий подчинился. Долли смотрела, как Трак, не глядя, развинчивает штангу, легко вертя в пальцах тяжелые блины. Под намокшей футболкой Синего бугрились мускулы, брови казались нарисованными извёсткой на покрасневшем лице. Вообще-то ничего синего в Синем не было. Очень светлые, почти бесцветные волосы, белесые ресницы и брови, водянистые глаза, неровная розоватая кожа – Синий выглядел так, будто его постирали с отбеливателем. У него был длинный раздвоенный подбородок, длинные пальцы, и волосы он отрастил длинные, до плеч, но стягивал их в «конский хвост», отчего вся голова его казалась ещё длиннее. - Когда жена у тебя норный боец, а лучший друг – боевой киборг, надо держать себя в форме, - Синий удовлетворенно потянулся и перемахнул в своё кресло. Долли уставилась на него. Мартин в самом начале тоже назвал Лию и Синего своими друзьями, но теперь эти же слова произнес сам Синий, произнес между делом, с равной степенью убеждённости: жена – боец, киборг – друг. - Да ты чего? – Синий заметил её взгляд. Долли замялась, не находя слов. В конце концов она не придумала ничего лучше, чем просто воспроизвести его же голосом: - Лучший друг? Трак резко обернулся. Синий хохотнул. - Ну да, он же тебе вроде рассказывал. Мы войну вместе прошли. До самого… - Синий указал взглядом на то, что осталось от его ног. - Он рассказывал. Со мной на войне тоже были люди. Мы не стали друзьями. - Я его раскусил. Понимаешь, я к нему хорошо относился, ну и как-то так выходило, что я все время оставался живым. Раз-другой это ещё можно было бы списать на совпадения… Потом он уже не особо от меня скрывался, и я не делал вид, что ничего не заметил. И тоже прикрывал его, где мог, конечно. - У меня было наоборот, - медленно произнесла Долли: те, кто делал ей по-настоящему плохо, обычно долго не жили. Нет, она не убивала, но мало ли что может случиться с человеком на Шебе. Особенно, если он уверен, что его страхуют и защищают. Особенно, если его не подстраховать и не защитить. - Думаю, «наоборот» у Мартина тоже бывало, - рассмеялся Синий, - да чего там, у меня самого однажды чуть не вышло… наоборот. К счастью, там само всё решилось, не пришлось об эту мразь руки марать. - Ваш командир? – спросила Долли уже более уверенно. Пятна пота на футболке Синего начинали подсыхать, и он с подступающим нетерпением поглядывал в сторону ванной, но они беседовали, как прежде у Долли получалось только с Мартином. Синий говорил с ней так, как говорил бы с Мартином, с Лией, как люди иногда говорят друг с другом – спокойно, доброжелательно и немного рассеянно. - Угу. Редкостная гнида. Долли снова попыталась собрать все, что она сейчас думала и чувствовала, в слова, но на этот раз ничего не вышло. Синий стянул футболку, потёр ладонью шею и покатил к выходу. Хлопнула дверь ванной комнаты. Трак поднял голову. - Синий, - сказал он с нажимом. - Синий, - согласилась Долли. *** Вопрос не давал Долли покоя не первый день. Она решила, что спросит у Синего, но не знала, как начать. Просто окликнуть его? Но Синий работал, вряд ли ему понравится, что она его отвлекает. Наконец он схлопнул все окна и развернул кресло. Долли поднялась со своего места и встала прямо перед ним. - Чего тебе? Получилось! Она привлекла внимание, но первым заговорил он сам. - Насчёт Мартина. Мне можно спросить? - Валяй. - Он же оформлен на вас? На вас с Лией? - Само собой, на кого ж ещё? - А как же тогда статус хозяина? Вы же прописаны у него, а он не всегда делает, что вы говорите. Даже не всегда оборачивается, если вы заходите. Может делать что-то свое, и одновременно отвечать вам, не глядя. У Синего сделалось такое лицо, будто он вспомнил удачную шутку. - Статус хозяина – отличная вещь. Замечательна тем, что его можно передавать – при покупке, например, или дарении. Приказав очистить строку и вписать туда другое лицо. Долли смотрела непонимающе. - … а можно и не вписывать! Вряд ли кто-то до меня отдавал такой приказ, но сработало же. Мы проверяли. Я даже приказал ему ликвидироваться, чтобы знать наверняка. - И он не?.. - Одно из двух: либо он умирает очень медленно, либо всё у нас получилось. Четыре года прошло. - Программа самоуничтожения полностью реализуется в течение трёх с половиной минут. - Значит, у нас всё получилось.