Теневая царица

Стареющий король-солнце Франции Людовик 14 с интересом смотрел на «московскую ведьму» и «теневую царицу», а Дуня –на этого коротышку-короля, который тем не менее умудрялся прослыть развратником. Кто бы еще несколько лет назад сказал бы, что придется и за границей побывать и с иностранцами дело иметь? И все ради сохранения родной русской культуре, а не из любви к западной. Когда Дуня одновременно лишилась всего: мужа, сына, почестей, но даже какого-либо содержания, ей море стало по колено, и тогда ей впервые пришла в голову мысль, что мстить надо не в открытую, а немного скрыто. Если уж Запад в лице своих агентов из Немецкой слободы повел войну на русскую культуру, то почему бы и в отместку не выделить на Запад своих агентов? Тоже что-то пропагандировать… Хотя это еще и не все… А Людовик соловьем разливался о Дуниной красоте и говорил такие комплименты, какие Петр Алексеевич даже в лучшие времена своей короткой влюбленности не говорил. Но Дуне было не до этого. Европа ей не понравилась. Люди грязные, вшивые, бань нет вообще, города воняют, пройтись невозможно, дороги кишат нищими и разбойниками. И за чем это экс-муж в Европу погнался? Неужели только за вшивыми париками и нестандартной одеждой? Ну да ладно, не в последнюю очередь благодаря ее стараниям, в России и теперь даже знать носит русскую одежду. Как бы там Петруша ни старался. Особенно перед иностранцами, мол, у нас и своя мода есть. Петруша всегда жил и живет в своем собственном мире, и от России этот мир далек, в чем Дуня неоднократно убеждалась. Пусть живет, а мы потихоньку будем корректировать «путь развития». А начиналось все так: Дуня с тоской ждала мужа. Петруша давно уже ей не писал, и царица только по слухам знала, что он возвращается обратно. С одной стороны, ее изо всех сил уговаривали уйти в монастырь, то есть Петруша и его ставленники, но молодой женщине совершенно не хотелось потратить жизнь на молитвы и посты, поэтому она сопротивлялась не с меньшим упорством. Теплилась и надежда на чудо, вдруг наладится? Конечно, у него теперь другая зазноба и вообще на письма законной жены предпочитал на отвечать, но вдруг? Вот слышно, что приехал в Москву, и не к ней… Но это временно, временно… Наконец пришел приказ привезти царицу в дом главы Почтового ведомства. Сердце забилось тревожно…Надо было быстро что-то придумать, но Евдокия никогда не умела быстро принимать выгодные и правильные для нее решения. Петруша поначалу встретил, хоть и неласково, но все же на уровне, но после приветствий речь пошла все о том же, о добровольном пострижении. Евдокия не умела подобрать достойные аргументы, поэтому просто говорила: «Нет!» Этим она только злила без пяти минут экс-мужа, говорила, что надо воспитать маленького сына, на что ей отвечали, что и без ее помощи прекрасно справятся, да и все равно она только балует мальчонку. Царица попыталась просить помощи у патриарха Адрияна. Но и это была ошибка. Царь пришел в настоящее бешенство, и надо сказать спасибо, что только накричал, а то и прибить вполне мог бы, а патриарх давно не молод, как есть семидесятилетний старик. Дуне даже не дали отдышаться, как почти сразу схватили под белы ручки, подтолкнули в закрытую карету и отвезли в монастырь. Может быть ее и постригли бы насильно, вернее почти постригли, но на лице молодицы столь явно было написано «Месть!», что священник побоялся, что попадется под «раздачу», пусть и не сразу. За содержание своей бывшей не было выделено ни копейки, поэтому священник и игуменья так и заявили: - Вот мы и сделали что смогли, разыграли пострижение. Дальше поступай как сама знаешь, но никого из нас не подводи. Денег на твое содержание нет и не будет, поэтому никто силой удерживать не будет, но, конечно, ты под своим именем выйти не можешь. Через несколько недель в монастырские книги была внесена запись о смерти инокини Елены, якобы пострадавшей от теплового удара, когда рядом никого не было и никто не смог помочь. А Дуня исчезла навсегда.