Теневая царица

Карл Двенадцатый хоть и заключил пакт о ненападении с Россией, совсем прекращать воевать не собирался. Собственно война ради войны для Карла была смыслом жизни, а сил для приложения находилось достаточно много. Но с тех пор, как начали ходить слухи, что наличие русских в Швеции не случайно, что варвары тайком готовят вторжение в самый неожиданный момент, что они не так просты, хотя и не напугали Карла, но все-таки шведский король решил подстраховаться, и отложить войну с Россией до лучших времен, а именно до тех пор, пока не завоюет, если не всю Европу, то хотя бы ее большую часть. Узнав, что оба супруга собрались за границу, шведский король обрадовался, решив воспользоваться моментом, но… напрасно. В войске ходила непривычная смута, и все они отказывались собираться на Россию, а уж вероломным способом – и подавно. Начальники просто не выходили на службу. Можно, конечно, устроить показательную казнь, но всех не переказнишь. Новых потом откуда быстро взять? Да и ладно бы Швеция, больше всего бунтовала Прибалтика. - Русские нас, можно сказать, хлебом кормят, опять же поборов не будет, - то и дело слышалось между граждан, - И то же самое доложил королю главный маршал. - Так я может временно… - растерялся монарх. - Ваше величество, - поклонился главный, - Россия будто заговорена, подходишь к ней, и тут такой морок начинается, будто и все забываешь. Наши разведчики как пришли ни с чем, так и ушли. Ничего не помнят! - Это все московская колдунья! – грохнул кулаком Карл, - А впрочем, супруг все равно от нее отказался, может жениться мне на ней, а? Может, мы вместе наворотили бы дел в Европе. - Ваше величество, но московская государыня вас на десяток лет старше, не говоря уж о том, как вы представите женитьбу на разведенке… - А это уж мое дело! – сказал король, - Да и я может и пошутил, правда, не совсем и пошутил. И швед задумался о том, как Россию еще и склонить на свою сторону. Шведский король дураком не был, и так как не хотел лишиться трона, напал на соседнюю Польшу, защищать-то ее было некому. Опять же, хотя и Петр вроде бы дружил с Августом Сильным, но сейчас русскому царю было не до того. Захватив несколько городов, бравый вояка задумался: «Слабаки! Уже даже не интересно. Может, зря отказался от войны с русскими? Те, судя по всему, хотя бы какое-то сопротивление держали». Тут королю снова привидился образ русской царицы. «А может русским предложить союз против Турции? Петр-то в Великом посольстве чуть ли не всей Европе его предлагал, но никто не захотел. Опять же война за испанское наследства была на пороге. А мне где бы ни воевать, лишь бы воевать. Предложить что ли? Небось-то обрадуются, главное, самому не сплоховать.» Подумав, юноша сел сочинять документ, несколько раз начинал писать и рвал свое же письмо, то оно получалось слишком любовным к неведомой женщине, то слишком политическим. Наконец, Карл, казалось, нашел нужную форму, и написал «предложение, от которого невозможно отказаться», как ему казалось, перечислив все выгоды нового пакта, и в заключении приписав, что не против скрепить союз еще и неформально. Немного придя в себя, король вызвал премьер- министра и просил снарядить посольство во Францию. - Во Францию? – удивились послы, - А письмо-то к русским. - Ну да, во Францию для большего эффекта, - усмехнулся Карл, - Все равно оба русских экс-супруга там будут. А войны не боюсь, я же люблю воевать. На сколько мне хватит Польши-то? - Полагаю, что не надолго, - льстиво предположил министр. - Вот я и о чем говорю, - подтвердил Карл, - Я бы и сам лично поехал. Но война отнимает много сил. И я не могу пропустить ни одного сражения. Выполняйте! … А к Дуне предложения шведского монарха дошли еще до отъезда. - Я прямо завидую тебе, - сказала одна из окружающих женщин в старообрядческой общине, - Вроде бы боярского сословия, а сватаются одни принцы. - Да уж не преувеличивай, - отмахнулась Евдокия, - При том, что второй женишок сватается не по большой любви, а из политических соображений. - А вдруг и по любви? Ты у нас, матушка, красавица. - Да он же меня не видел, - Евдокия помолчала, и вдруг улыбнулась, - А Петруша-то, интересно, какое у него будет лицо, когда узнает? Нет, пусть он меня и не любил… Вернее очень мало и недолго любил, а все равно человек ревнивый… То-то забавно было бы увидеть. - Главное, чтобы не причинил тебе вреда, государыня, - заметила женщина. - Да ладно вам. Царь сейчас далеко, а я не настолько же дура, чтобы добровольно ему в лапы кидаться. Прощаясь с общиной, бывшая царица, оглядела всех внимательным взглядом. - Я буду и издалека думать и немного влиять на события… - сказала она успокаивающе, - Это возможно. - Государыня, а ты слышала, что государь, тоже вслед за тобой поедет? – снова раздался тревожный голос из общины. Евдокия невольно вздрогнула, но, стараясь быть беспечной ответила: - Так и было задумано. Чем еще можно привлечь Францию к России, как ни Петром? «И чего это сердце все равно забилось при такой мысли, - думала Дуня невольно, - До сих пор люблю что ли? Это при его-то зле и бедах даже не личных, а на всю Россию? Любовь зла, говорят. И тем более, что у моего великодержавного «козла» таких как я «Дунь» вагон и маленькая тележка.» Женщина немного опечалилась, но тут же вспомнила, что не для себя старается, а для России, и быстро пришла в себя. А «козел» все грезился и грезился, но не такой суровый и жестокий, каким он насильно отправил Дуню в монастырь, а такой, каким его увидела впервые – молодой, красивый и ласково на нее глядящий. Евдокия тряхнула головой, чтобы отогнать видения, и почти машинально запихнула в чемодан еще пару расписных платков. Пусть видит, что бывшая жена вполне успешна и до сих пор красиво, а самое главное, и без него не пропала! «О России думай, о России!», - твердила сама себе молодая женщина, а вместо дум, как и где будет продвигать нашу культуру думала о том, какое впечатление произведет на бывшего сватовство Карла Двенадцатого. Решила напоследок помолиться, но поймала себя на том, что вместо просьб к Всевышнему о спасении родины, просила о слишком уж личном, и ей не стыдно было, как будто остальное само собой уладится. Вспомнила о самой же наложенном проклятии, и ахнула про себя, не слишком ли сильно она поддалась в свое время эмоциям? … Но наутро голова была ясной, а душа спокойной. Планы четко выстраивались и все вчерашнее показалось ночными грезами.