Теневая царица

Петр вот уже месяц жил «на чемоданах», сам-то он давно был готов отправиться в путь, но план выехать непременно после отъезда жены удерживал. Царь старался успеть побольше, и хаотично то писал корявые указы, то спрашивал о верфи в Воронеже, то сам столярничал, то задумывал новую реформу. И хотя некоторые реформы почти проваливались, это не мешало энергичному самодержцу быть постоянно в движении. Находясь почти в постоянном мандраже, он даже почти забыл об Аннушке Монс, зато в голове вертелось: «А Дунька-то! Кто бы подумал! Очевидно, развод пошел ей на пользу. Пока была замужем, всегда была дура-дурой.» Наконец пришло донесение, что бывшая царица отъехала, и Петр чуть ли не в тот же миг схватил чемодан и двинулся следом. Причем сразу не в ту сторону. Дуня, чтобы не пересекать множество границ, на свой страх и риск договорилась отплыть Черным морем. Тут главное знать, с кем договариваться, а сообщников хватало. Сам же бывший супруг решил воспользоваться арендованным от Швеции портом. В Прибалтике царя встречали приветливо, но настороженно. Слухи шли самые разные. Один из самых невероятных слухов был в том, что Россия через аренду собирается прибрать Прибалтику к рукам. В Риге царя подозрительно радушно встретил губернатор. - Герр Питер! Какая встреча! – губернатор едва не раскрыл объятия, но помня о разнице в их положении, сдержался. - И я рад вас видеть, - сдержанно отозвался русский монарх. - Приглашаю вас к себе, у меня столько вопросов. - О чем? – насторожился Петр. - Главным образом о вашей супруге. Нет-нет, про развод не буду спрашивать, это ваше личное дело, да и всякое в жизни бывает. Я о другом. Правда ли хотя слухи, что ваша… как там ее зовут? Евдокия собирается сделать Прибалтику русской? А в случае вашей смерти вообще прибрать к рукам и присоединить к вашему царству? - Неправда… А может и правда, я постараюсь… - смешался государь, - Нам-то порт нужен. - А знаете, герр Питер, многие и не против. Швеция нас почти разорила бесконечными войнами, за все Лифляндия расплачивается. Нам больше всех надо что ли? А русские пообещали, что если Прибалтика будет ваша, что установится мир и налоги грабительскими не будут. - Да-а-а-а? И вы поверили? – только и произнес Петр. - Хуже точно не будет, я спрашивал у своей разведки, рассказывают, что вы даже колонии свои не грабите, и народ не уничтожаете, а Карл поступает почти как колонизатор. Лучше уж быть русской колонией, чем шведской провинцией. - И что? – царь не вышел из замешательства. - А то… Герр Питер, я попросил бы вас не мешать своей бывшей жене. Мало того, даже поддерживать. Любовь приходит и уходит, а счастье наших народов, ведь важнее да? - Я подумаю над этим вопросом, - уклончиво сказал монарх, - А сейчас мне нужен корабль до Франции. - Конечно-конечно, - засуетился губернатор, - В самом лучшем виде доставим. Кстати, позвольте, ваше величество, дать вам совет. Не афишируйте за границей ваш развод, скажите, что просто не живете вместе. Понимаете, в свете новых событий это повлечет дурной пример. Причем, для женщин. Будут говорить, что если дикая москвитянка смогла стать независимой без мужа, почему и я не могу? А вы и отвечайте, что так и задумано, и она не такая уж независимая. - Разумно, - мрачно согласился самодержец, - Это я тоже приму к сведению. А Петр действительно задумался: «А у Дуньки-то нехилая агентура! Это надо же, чтобы Прибалтика добровольно, именно добровольно захотела стать русской! И это без кровопролитных войн со Швецией! Интересно, какие еще сюрпризы меня поджидают? И как это так, стоило нам развестись, как Дуня стала самой настоящей царицей, пусть и неофициальной? Хм, не афишировать развод? Тут все сложнее, ведь Дунька-то объявила о своей мнимой смерти, а сама-то… Ладно, буду действовать по обстоятельствам, любви-то к Дуне не прибавилось даже и когда она стала поактивней.» Каким бы ошеломительным ни было бы открытие, а надо было готовиться в дальнейшее путешествие. Государь ограничился посылкой грамотки в Москву, где рекомендовал рассмотреть шведский вопрос под новым углом с учетом новых данных. Но просил до его возвращения не принимать никаких решений, просто собрать информацию и мнения по этому вопросу. В Европе тоже дивились неожиданному раскладу событий. «Получается, что Швеция будет колонией России, а не наоборот? – изумлялись просвещенные люди, - Как же быстро все переменилось!» Изумлялись они и судьбе царственной четы, особенно царицы. «Как это можно? Вроде, бы покорная азиатская женщина, и на тебе?». Тем не менее, до берегов Франции государь доехал благополучно и почти без приключений… Встретили тоже радушно, хоть и с большим любопытством. Сопровождающий, как ни помнил этикетом, а мучащие вопросы взяли вверх. Тем более, что он и сам из герцогов, не простолюдин. - Ваше величество, а можно вам задать несколько вопросов? - Спрашивайте, - разрешил Петр, которому и самому стало интересно, - Но предупреждаю, что могу и не ответить, если сочту вопрос… гм… слишком интимным и щекотливым. - Это как вам будет угодно, ваше величество, - смиренно согласился герцог, - Но для вас будет же и лучше, если вы развеете слухи. - Слухи? - Ну, говорят, что это жена вас за границу выгнала. То ли вы от нее убежали. - Ложь! Жена же сама к вам поехала. - Ну, так она официально поехала, а о вас я только через разведку узнал, не в гнев, ваше величество, будет сказано. - Так и задумано… - сказал ошеломленный государь, - А сама Евдокия не подтверждает их? - Она-то как раз нет, не подтверждает, - кивнул герцог, - Да, я знаю, что всякое в жизни бывает, круче, чем в вымышленных романах. А как вам удалось развестись, при этом никому не уходя в монастырь? - Мы не развелись, а разъехались, потому что государство большое, дел много, а один человек не может везде поспевать, вот и пришлось… каждому найти свою сферу…, - на ходу сочинял Петр. - Разумно, - снова согласился герцог, - Ваше величество, можно самый последний вопрос, и все, обещаю вас не беспокоить. Как вы относитесь к своей жене? Петр вспыхнул. Из всех предложенных этот вопрос был самым щекотливым. Признаваться на всю Европу не просто в нелюбви, эка новость, а в неприятии супруги не хотелось, а петь дифирамбы несуществующей любви тоже было тошно и противно. - Я отношусь к ней так, как она этого заслуживает, - выкрутился Петр, - И на этом все! – добавил русский царь твердо.