«Любовь через погибель»

На пустынном кладбище в сумерках стоял парень. Он был одет в изысканный костюм, пах неприлично дорогими духами, но внутри за всем этим скрывалось что-то тоскливое и бесстыдное. Он потерял самого дорого человека в своей жизни. Вероника Кристал погибла от рук садистов. Она пала во имя идеи, во имя всего, что чтил Стефан и к чему шел так упорно всю свою осознанную жизнь. Если бы кто-то спросил, а любил ли он ее, он бы без сомнений ответил, что да. Но этот прогнивший мир давно не ценил значимость этих слов. Каждый стремился просто выжить. И у Вероники, как и у всех остальных в этом мире, играл инстинкт самосохранения. Она могла остаться в коалиции Стефана и выжить, или пасть от рук Закона за все грехи своей семьи. Она выбрала выжить, но никто не проявлял своих чувств в самые мрачные времена. Убей в себе душу, или тебя убьют за нее. Они придут и по его душу. Это только вопрос времени. Возможно, они спустят всех своих «изысканных собак», и он будет умирать медленно и изощренно. Но он будет бороться до последнего. За идею. За светлое будущее, в котором люди не будут желать крови и зрелищ. За мир, в котором высшим благом будет мир, а не война.       - Я буду скучать по тебе, Вероника, - присев на сухую землю, которая не орошалась дождем из-за многолетней засухи, он положил ладонь на гроб. В нем покоилась девушка, которая, возможно, могла стать возлюбленной, или женой, или матерью его детей. Но теперь ее не стало. И они никогда не больше не посмотрят друг другу в глаза, не обменяются застенчивыми улыбками. Ничего ровным счетом из мирского больше никогда не коснется его закрытого на стальные замки сердца.       - Все, кто стоит за твоей смертью, лягут рядом на этом холодном кладбище. Ни один из этих псов не будет жить. Клянусь тебе. Жилистая рука отпустила горстку земли, и по глухому щелчку гроб стал сам опускаться внутрь вырытой могилы. Обычному человеку, который не был знаком с коалицией Сальваторе не понять, как много значило потеря собрата, который подставлялся под пули. Он никогда не был одинок. Здесь на, казалось бы, одиноком кладбище он был не один. На каждом углу прятался профессионально обученный боец, который готов был умереть за него, отдать, как Вероника, свою жизнь. Здесь была целая семья, которая выживала в самые депрессивные времена Галактики. Многие планеты пали от рук безжалостной Маргарэт. Она являлась наследницей деспотической многолетней династии. Власть передавалась по кровной линии, и каждый приходящий был кровожаднее предыдущего. Вся ее семья поработила триллионы людей. У всей этой системы была одна цель. Они стремились к безграничной власти, в которой даже бессмысленный цветок должен расти по воли Верховного правителя. Нет ничего более правильного, чем мнение, которому подчиняются все. Если ты выбился из системы, ты должен быть мертвым. Потому что только они имеют право на свою волю.

***

Яркий свет заставил вызвал тупую ноющую боль. Елена резко вскочила со стола и одним движением подкинула стол вверх, сбивая на пол профессора Коллагана и его помощницу.       - Елена! Приказываю тебе остановиться! – Маргарэт отошла на шаг назад и рявкнула так громко, как только смогла. Во властном голосе ей было не занимать. Десятилетия тренировок. Девушка закрыла глаза ладонью и дрожащую руку в область груди. Все было иначе. Солнечное сплетение болело. Только рана не ощущалась.       - Почему вы меня вернули? Я умерла. Я самоликвидировалась. Система не предполагает кого-то более сильного, чем Закон. От ощущений этого мира у нее в голове все кружилось. Она не привыкла к таким ощущениям. В ней не было никогда души. Только разум и хладнокровие. Но теперь внутри все пекло и распирало от тепла.       - Нам нужна ты. Система в опасности. Никто, кроме тебя, не сможет выполнить это задание. Поэтому пришлось отдать тебе душу какой-то умершей девчонки, чтобы ты смогла вернуться.       - Душу?! Вы вселили в меня чужую душу?! - она открыла, наконец, глаза и быстро принялась разглядывать всех, кто находился в помещении. Да, она не обладала душой, точнее не умела любить, сострадать, чувствовать, привязываться. Ее «душа» так и не смогла существовать с четко выстроенным разумом. То, что не используется, вскоре само умирает. Ведь так? Так было и с ней.       - К сожалению, мы еще не изобрели такого чуда, которое бы без высшей силы могло возвращать людей к жизни. Поэтому пришлось прибегнуть к самым простым методам.       - Что если эта самая душа начнет мной овладевать? Я могу только убивать! – вскрикнула Елена, и вновь одним лишь быстрым незаметным для простого обывателя движением схватила помощницу профессора. Девушка вскрикнула и стала отбиваться от смертоносной хватки. Проснувшийся «Везувий» в два счета свернул ей шею, и тело молодой женщины упало на пол. Маргарэт тяжело вдохнула и толкнула в сторону Елены кипу заготовленных бумаг.       - Ты рождена, чтобы соблюдать эту систему! И никакая душа не может поработить твой разум! Если ты захочешь что-то почувствовать, хотя бы даже страх, убей это в себе!       - Или будешь убита, - закончила Елена и усмирила весь гнев, который взыграл в ее венах. Она чувствовала как душа кого-то, кого в нее вселили, забилась в самый угол отведенного места. И что-то задрожало, словно ветер пробрался в легкие, и колышет ее изнутри.       - Здесь все данные на цели. Ты должна уничтожить всех их в строгом, четком порядке, как они лежат здесь. Ни в коем случае не нарушай четкую структуру. Цель, что лежит в самом конце, должна стать самой последней, и самой конечной твоей точкой. Убей их всех, чтобы доказать, что «Анаконда» не просто твое второе имя, а твоя сущность. Никто не выживал от твоих рук. В этой Галактике никогда не будет мира. Через войну познается ценность жизни. Верховная правительница сжала ладони в маленькие кулачки и направилась к выходу. Елена вытерла кровь и поправила роскошные длинные прямые волосы. Они обрамляли ее острое личико и подчеркивали миндалевидные карие глаза. В этом холодном взгляде что-то было не то. Теперь все ощущалось иначе. Убитая медсестра, лежащая на полу рядом с ее стройной ножкой, словно источала запах вины. Она никогда не знала слова «совесть», никогда не ощущала эти чувства. Ведь разуму чужды слабости. Он создан только для того, чтобы рассчитывать каждое движение. Но теперь, с этой новой проклятой душой, она чувствовала, как под кожу пробирается что-то иное, что-то, что она прежде не знала. Она убила, так же, как и всех остальных в своей жизни. А тепло в груди продолжало расходиться по телу. И не поддавалось оно никакой нервной системе, никакому приказу разума.       - Приказ принят к исполнению. Система превыше всего, - как можно тверже проговорила Гилберт.