«Любовь через погибель»

«Найти тебя, среди мелкого и пустот, И вновь кричать, что я та, а ты тот…» Сквозь космическое пространство, сквозь пустоту и убивающую тишину, сквозь гробовое молчание и откровенное игнорирование, маниврировал летательный аппарат. Уставшая девушка сидела на пассажирском сидении и читала книгу, изредка украдкой посматривая на пилота. Стефан вжимал обороты в скорость и четко, не отвлекаясь, смотрел вперед. - Зачем мы едем куда-то ото всех, если ты даже говорить со мной не хочешь? – не выдержала девушка первой и, отложив книгу, посмотрела на него вопрощающе. Он продолжал не смотреть на нее, лишь руки на руле сжались сильнее, а скулы очертились отчетливее. - Стефан! - Я просто хочу остаться вдалеке от проблем, - коротко бросил парень и отвернулся к окну. - Тогда зачем тебе там я? - Ты просила не бросать тебя. Елена опустила глаза и зачем-то нервно стала теребить пуговицу от худи. - Я… - Ты просто как плюс один, понимаешь? - Выбирай выражения! – не стала терпеть унижения девушка и кинула в него книгой. Проклятые слезы вновь застелили глаза, и она встала с места, направившись в ванную комнату. - Ты просто ужасный, отвратительный! Ненавижу тебя!!! И она тебя тоже ненавидит! Всем сердцем тебя ненавижу, всей душой! Всем разум… - она вдруг резко замолчала и закрыла дверь. Весь оставшийся путь Гилберт просидела там, сжимая дверную ручку, то ли сама от себя, то ли боялась, что он зайдет и убьет ее за эту выходку. Лишь когда полет закончился, она вытерла слезы, и осмелилась выйти. Сальваторе остановился посреди зеленого поля, и эта планета была для нее неизвестной, словно вырванный кусок из прошлого, которое они оба потеряли. Она спешила за ним, ускоряла шаг и почему-то боялась остаться одна посреди безлюдного места. - Ты не привозил сюда Веронику, верно? Они остановились на пороге милого пряничного домика, который казался сказкой, после серости столицы утопии. - Нет. - Она в негодовании, - тихо обмолвила она и ступила на старинный деревянный пол. Парень закрыл за ней дверь и посмотрел так сурово и угрожающе, что у нее, профессиональной убийцы, задрожали нервы. Может, было в его прошлом что-то грязное и черное, что он упорно прятал? - Ника умерла, а то, что в тебе, лишь ее остатки. Я больше не хочу слышать ее мнение. Если я захочу поговорить о ней, я спрошу сам. Дождись этого момента. - Хорошо. - Отлично. Иди в свою комнату. В конец коридора. Ужин будет ровно в шесть. После ужина, на котором все стыло от ледяного взгляда парня, Елена отправилась в сад. Она нигде за многие года не встречала такой красоты, такой умиротворенности. Над ароматными цветами порхали бабочки, и им осталось совсем немного до заката солнца, а где-то в траве уже принимали смену кузнечики. Присев прямо на траву, посреди сада, девушка укуталась в плед, и глаза сами застыли на шикарном пейзаже, словно заворожив ее. Наверное, в сознании других людей сразу же всплывали слова: «В такие минуты хотелось остаться одной всем белом свете, вечно смотреть на природу и не знать всех бед». Но Елена не была обычным человеком, и ей было чуждо все живое. Не прошло и двух недель с момента ее воскрешения и всех проколов, что успели произойти. Она убила собственного отца, хоть и на долю секунды вспомнила его, из детства. Узнала, что такой, какой она была, сделала ее собственная мать. Все это было не просто ужасным, это убило бы душу любого. Но только не ее. У нее ведь не было ничего своего внутри. Даже это отняли у нее. Вирус бесчувствия порой брал верх над ней, и мысли о хладнокровном убийстве Сальваторе заполняли без остатка, до скрежета зубов, до сломленных костей. Но в конечном итоге, она смогла его контролировать, за короткий период нутро бойца победило. Только она знала, что, когда способность убивать понадобиться Маргарэт, она возьмет это. Заставит, нажмет одну кнопку, и целая страна будет стерта с лица земли. - Давно здесь? – спросила она тихо, укутываясь в теплую ткань. - Я не должен так себя вести. Но я ничего не могу с собой поделать. Ты разделила все во мне на два части. А реплики типа «Она вне себя» или «Она любила тебя» просто вонзают нож в грудь. - Я знаю, каково это - любить и ненавидеть, Стефан. - Ты же не имеешь ввиду себя? Это не твоя любовь, Елена! - Да. Не моя, но ты бы знал, сколько всего чувств в моей груди. Я живу с другим человеком внутри, и чувствую за двоих. Не сложно ощущать ее любовь и верить, словно она моя. Но еще сложнее не хотеть любить также, а может быть сильнее. - Она умерла, и я похоронил часть себя с ней. Я не хочу знать, что она еще жива, не хочу в это верить, потому что это больно. Знать, что она еще тут, и не иметь возможности обнять, прикоснуться. - Я не хотела убивать Майкла. Стефан присел рядом, и взял ее руку в свою. - Я верю тебе. - Тогда прости меня, - зашептала она, и сжала его ладонь в ответ. - Прощаю. Легкий, как ветерок, поцелуй коснулся ее лба, и она вздрогнула, потянулась в ответ, желая прощения, покаяния и любви, такой, что была в сердце, а может быть и сильнее… Незаметно для них двоих на колени присела алая бабочка, невинное создание. Парень взял ее свои ладони, сжал, а потом приоткрыл ладошку, показывая, что она жива. Елена улыбнулась и подставила свои ладони для нее. Крохотное насекомое опустилось на бархатные руки, и Гилберт снова ощутила страх. - Не сжимай крепко. - Я жажду смерти, - зашептала она, и из ее глаз покатились слезы. - Ты не такая. - Такая, Стефан, помоги мне! Он взял ее руки в свои, и помог ослабить хватку. - Я верю в тебя, Елена. Отпусти ее. Ты не убийца. Алая бабочка вспорхнула и взлетела так высоко, как только смогла, застилая собой мягкий свет от почти севшего солнца.