Типичные будни принцессы

Когда я проснулась, восход был близок. Казалось бы, каникулы, никуда не надо, братья все уладят... Но нет, Ллуд подери, сказалась школьная привычка рано вставать. Причем во время учебных будней эта привычка не срабатывает. Я повернулась на другой бок и уткнулась носом в теплое обнаженное плечо. М-м-м, так уютно... Взвизгнув, я свалилась с кровати, запутавшись в одеяле, а наглый ящер как дрых, так и продолжал дрыхнуть, только нахмурился немного. Я оглянулась на грохот двери — с обнаженным мечом в одной руке и с пульсаром — в другой вломился Римар, хотя дверь я, вообще-то, запирала. От зверски злобной моськи брата мне аж поплохело, а Яну хоть бы что. — Милорд! — рявкнул быстро разобравшийся в ситуации Рим, плашмя опустив меч на спину брюнета с позабавившим меня звонким шлепком. — Вы что себе позволяете?! — Ты что в моей комнате забыл, шавка придворная? — пробормотал дракон, приподнимаясь на руках. Все ж таки, приходится признать — тело у него шикарное. — Это вы что забыли в комнате принцессы? — кажется, братец очень-очень зол. А я подозреваю, что Ян просто неосознанно телепортировался во сне. Не увидев трагедии, которую разглядел возмущенный страж, я тихонько, на четвереньках уползла в ванную, дабы привести себя в порядок, пока красавчики лаялись между собой. Лишь бы до поединка не долаялись... Я умылась, расчесалась, применила на себя пару гигиенических заклинаний, даже сползала в комнату за одеждой и обратно — они еще ругались. Стащив ночную рубашку, я, морщась, перетянула грудь. Первые несколько минут даже дышать нечем, но потом привыкаю и все становится хорошо. Абсолютно не торопясь, я натянула брюки, застегнула рубашку, долго и тщательно шнуровала сапоги. Но так и не дождалась конца скандала, только, кажется, набирающего обороты. Ну и чего они так завелись? Я тихо кралась вдоль стеночки к двери в коридор, когда мужчины хором и очень зло рявкнули: — Ая! Рефлекторно присев и закрыв голову руками от молний, что источал напряженный и будто сгустившийся воздух между моим женихом и моим стражем, я робко глянула на них из-за свесившихся на лицо волос. — Я тебя хоть пальцем тронул? — рыкнул Ян. Я помотала головой. — Вот видишь?! — Да она что хочешь подтвердит, когда ты так на нее орешь! — возмутился злющий Римар. Решив, что цель моего присутствия в этом разговоре исчерпала себя, я выскользнула за висящую на одной петле дверь. В коридоре уже были сонные близнецы и все постояльцы, недовольные криками и рыками с утра пораньше. — Чего это они? — Вил потирал глаза и зевал, еще и потягивался, прям все сразу. — Меня не поделили, — хихикнула я, — давайте позавтракаем. Заплетешь? — я протянула успешно припрятанный в заднем кармане штанов небольшой гребень Ливу. Хоть я и не испытывала никогда потребности в мужском внимании, очень, оказывается, приятно, когда так ругаются из-за моей скромной персоны два таких примечательных во всех смыслах мужчины. — Слушай, ты сама себе когда научишься косы плести? — вяло выразил недовольство мой личный парикмахер, но гребешок взял. — Я умею, но не очень хорошо получается, — я мило улыбнулась, а в моей комнате что-то рухнуло. — Видать, не зря Рим перед рассветом подорвался и пошел дежурить у твоей двери, — ухмыльнулся Вил. Ох, ну и рано же встает моя охрана, бедный, наверное, не выспался, потому злой такой. — Кстати, вы нашли кого-нибудь? — мы устроились за столом в обеденном зале, Лив взялся плести мне косу. — До полуночи проболтались, — пожаловался присевший рядом Римар, — даже зомби недобитого не нашли. Видать, драконья аура всех разогнала. — Тебе же вместо работы отпуск, не жалуйся, — съязвил Ян, садясь с другой стороны. Ой-ой, что-то я чувствую себя меж двух огней... Мы выдвинулись на север сразу после завтрака. Трактирщик явно был рад избавиться от таких шумных постояльцев. Зато к началу пекла, когда солнце выкатилось в зенит, мы преодолели эту проклятую часть дороги, что шла в полях, и въехали в постепенно все густеющий лес. Было божественно прохладно по сравнению с вчерашней поездкой, но нырнуть в освежающее родниковое озерцо я была бы не прочь. А еще по старой привычке захотелось есть. Это был не голод, а просто потребность что-нибудь пожевать. Голодать мне этим летом вряд ли придется, так что надо сдерживать низменные желания и думать о высоком. О том, что эти два идиота все никак не перестанут огрызаться друг с другом, например. Причем темы конкретной у них не было, вроде, взрослые мужики, одному за двадцать, другому — за две с половиной тысячи, а ведут себя, как дети, честное слово. Близнецы, умирая от жары, остались немного позади, спорящие маги впереди на десяток локтей, птички поют, солнышко светит... Красота! От нечего делать я достала из сумки меч, тряпочку, которой вытирала с него кровь после убийства вурдалака, и погрузилась в полировку и без того блестящего лезвия. Путы потеплели, намекая, что им не нравится такое соседство, Ян обернулся на мгновение, оценивая обстановку. Справа, из густого подлеска донеслось рычание, и раньше, чем я успела среагировать, среагировал меч, который я держала правой рукой за клинок у рукояти. Я смотрела, как обмякает и словно замедленно падает на землю тело собаки, самой обычной собаки, только очень худой. Ее голова с моментально остекленевшими глазами и оскаленными клыками упала в траву в локте от тела. Весь бок Зайки, продолжающего идти, и моя нога оказались забрызганы кровью. Просто голодное животное. Не нежить, не зомби или вурдалак. Просто пес. Меч выпал из онемевшей руки, горячие слезы текли по щекам. Что же я такое? Я просто и хладнокровно убила живое существо, и только после этого задумалась о том, что отняла жизнь. Вот так вот широким взмахом отобрала жизнь у бедной собаки. Что я за злодейка-то, если обещала защищать жизнь? Кто я такая, чтобы распоряжаться чужими судьбами? — Эй, эй, слышишь меня? — теплые руки обняли за плечи, к спине прижалась теплая грудь. — Это я убил собаку, — всхлипнув, я помотала головой, — да, это не ты, а я. Прости, так получилось. — Это не... — Это не ты, — весь мир сосредоточился в жарком шепоте, который говорил то, что я хотела услышать, — не ты отняла жизнь, не глупый магический меч, а я, только я. Это все я, прости меня. Только я виноват, прости. От избытка противоположных чувств я отключилась, но и в темном вязком небытие мне все казалось, что теплый дракон обнимает меня, сидя сзади на лошади, и шепчет успокаивающую ложь.