Типичные будни принцессы

Император во избежание конфликтов с Яном передвинул меня в строе в серединку, окружил вельможами и охранниками, что-то зло шипевшими каждый раз, когда я пыталась ускользнуть. Римар спал, отдав мне поводья и улегшись на шею коня. Он все время был как-то поодаль, но теперь мы едва не соприкасались коленями, так что я смогла повнимательнее его рассмотреть. Под закрытыми глазами красовались еще светлые мешки, брови пытались сойтись на переносице даже во сне, а тонкие искусанные в кровь губы все время что-то шептали. Надо прижать его в уголке и хорошенько расспросить. Будет отпираться — напишу Яну, он стража зажмет так, что не выберется. И расспрошу. Хм, а можно ли Яну в гости ко мне приходить? Ну, телепортироваться? Ведь, вроде как конкурент, всякое такое, но не будет же он от Мурии греться, да? При этой мысли что-то кольнуло в груди. Изумленно вытаращившись на лицо Рима, которое я рассматривала, занятая мыслями, я попыталась поймать это мимолетное чувство и разобраться в нем. Итак, что имеется? Немного досады, обиды, злости на короля, капелька желания замуровать ящера в его же замке на вечность для сохранности, а так же назойливая фантазия, в которой я превращаю принцессу Мурию в червяка. М-да. Это, Аечка, ревность. И это, Мрак побери, глобальная проблема! Я влюбилась в дракона? Так, что ли? Нет, быть не может!.. — Чего у тебя лицо такое, будто тебя уже на жертвенник положили? — зевнув, Римар выпрямился в седле, потянулся, хрустнув позвонками. — А любить — это как? — брякнула я, не подумав. — Ну-у... — озадаченно протянул князь. — У всех по-разному, наверное. Будучи влюбленным в однокурсницу, я за ней сумку носил, провожал везде, ревновал даже к стульям. Это было, когда мне едва исполнилось десять. Через годок я узнал, что она моя двоюродная сестра, и как-то любовь романтическая сменилась братской. Хотя она очень красивая. — М-да, не повезло, — пробормотала я, все еще думая о своем. — С другой стороны, мог бы и догадаться, мы же в Академии все друг другу, так или иначе, родня, — пожав плечами, страж выудил из сумки краюху хлеба с куском вяленого мяса и временно стал недоступен для разговоров. Ужасная догадка билась в черепе запертой птицей, не давая сосредоточиться на другом. Я влюбилась в эгоистичную жадную ящерицу? Не может быть. Я просто привыкла к нему, он заботливый и чуткий, а еще красивый и сильный, потакает моим капризам и, обижаясь, заваливает сладким. Так, не то! Минусы, минусы надо искать! Что имеется из минусов? Жадность — раз. Это общедраконья черта, но сойдет. Хотя, не такой уж он и жадный, такую диадему для меня сделал... Та-ак! Еще он хочет жениться на мне потому, что это выгодно, и не отрицает этого. Ну, сей минус вытекает из первого. Но ведь Ян пытается наладить отношения, чтобы мы более-менее терпели друг друга, разве нет? И какой это тогда минус? Я лихорадочно перебирала в памяти его поступки, нервно оглядываясь по сторонам. Самолюбивый? Дракон же, да и в меру все. Блудник? Так ведь верен невестам. Слишком красивый? Бред. Мне срочно нужно что-то такое, чтобы прямо отвращение к нему вызвало! — Римар! — рявкнула я так, что снова задремавший страж подпрыгнул. — Срочно мне какую-нибудь гадость о драконах в целом и о Яне — в частности! — Рабовладельцы, — зевнул князь, — ханжи, консерваторы и жадины. Все не то! Прикусив в отчаянии губу, я зажмурилась. Я просто к нему привыкла. Просто. Это никакая не любовь!