Love Song...II (Andante)

***

Кюхен и Донхэ не обмолвились больше и парой слов до того, как подошли к автобусной остановке, но молчание не было напряженным или неловким. Вместо этого Кюхен чувствовал себя комфортно и не хотел заполнять пространство между ними ненужными словами. Они просто шли вместе. И Кю подумал, что когда Донхэ не раздражает его, ему нравится молчать с ним. Он почувствовал, как улыбка тянет его за уголки рта, и тут же спрятал лицо в тарелке с раменом. В тишине и безмолвии магазина Кюхен постоянно вспоминал их поездку на автобусе. Была глубокая ночь, в это время множество людей возвращались пьяные домой после баров и клубов. Они ехали в одном автобусе с компанией шумной молодежи, и не было ни одного свободного места. Кюхен был вынужден держаться за поручень, чтобы не упасть, когда два особенно пьяных и буйных парня устроили мини бои и, толкаясь, постоянно налетали на него. Кю хотел исчезнуть. Он мог стерпеть прикосновения людей, которых знал, даже если они не нравились ему, но он ненавидел, когда к нему прикасались незнакомцы. По его коже пробежали мурашки, а сердце тревожно билось в груди. И вдруг Донхэ прижался к спине Кюхена, обхватывая поручень недалеко от его рук, как будто обнимал его сзади. Он стоял так до самого конца поездки, служа живым щитом между Кюхеном и остальными пассажирами. Он не сказал ни слова: ни умных замечаний, ни ехидных шуток - просто был рядом. Кюхен съел всю лапшу и выпил бульон, снова прокручивая моменты езды на автобусе, спрашивая себя, почему Донхэ поступил так? Он отставил от себя пустую пластиковую миску и повернул голову в сторону парня, слушая, как тот мило хлюпает и причмокивает губами. И, в конце концов, он не смог больше сдерживать свою улыбку. Как только Донхэ встал между ним и той группой людей, Кю почувствовал облегчение, и,как ни странно, ни тепло груди старшего, прижатой к его спине, ни его руки, сжимающие Кю в невидимых объятиях не стесняли и не раздражали его. Он чувствовал... защиту. За эту близость, его прикосновения Хэ не спрашивал ничего, не хотел ничего в замен. Это было актом заботы и доброты. Донхэ не требовал от него ничего и просто терпел все эти толчки от группы парней вместо него. С этими мыслями, закрутившимися в его голове, он впервые понял - Донхэ был искренен, когда сказал, что хочет быть его другом. Донхэ... заботился о нем. После поездки в автобусе, Кюхен понял, что тот пойдет на все ради него. Иначе, зачем он так поступил? И когда Кю думал об этом, он понял, что, скрываясь под всем этим ребячеством и дерзостью, Донхэ сделал для него действительно много хороших вещей. Он пытался защитить его в парке ночью, отвез в больницу из-за беспокойства, даже если в то время он ненавидел его. Даже в первый день, что они провели вместе. Хэ заступился за него в ресторане перед той невежественной официанткой, купил ему шоколадное молоко и даже то противное консервированное кофе. А сегодня заплатил за проезд в автобусе и ужин. Да, все это были мелочи, но если брать во внимание все вместе, Донхэ оказался порядочным и заботливым человеком. И в тот день у Шивона, когда они танцевали вместе... Кюхен не мог вспомнить больше ни одного дня, когда ему было так же весело. - Чо лыбишься? - спросил внезапно Донхэ, и Кю подпрыгнул на месте, застигнутый в разгар своих мыслей. - Что? - Ты улыбаешься так, словно выиграл миллион долларов, - сказал Хэ. - Если так, то отдай их мне. - Я? - Кюхен не мог ничего поделать со своей улыбкой. Он решил притвориться немым, не желая рассказывать Донхэ о всех хороших вещах, которые тот делал. Донхэ усмехнулся. - Ты разучился говорить? Неужели так тяжело сказать, почему ты улыбаешься? Младший отвернулся и протянул руку к бутылке с лимонадом, делая пару глотков. Он выпил еще три банки, прежде чем спросить. - Ты действительно мой друг? Донхэ засмеялся с оттенком удивления. - Да, ты только сейчас это понял? Кюхен пожал плечами и снова стал бороться со своим лицом, пытаясь сдержать очередную улыбку. - Думаю да. - Поэтому ты улыбаешься? - Хэ звучал весело, может даже слишком довольно. Парень почувствовал, как его щеки теплеют, но снова пожал плечами и просто кивнул. Пальцы старшего тут же оказались в его волосах, теребя их. - Я рад, что ты любишь меня. Кюхен ударил его по руке. - В твоих мечтах, - сказал он, хотя по-прежнему улыбался. - Я бы назвал это "терпимость", не более. Донхэ издал звук, будто не поверил ему. - И поэтому ты улыбаешься, что "терпишь" меня? - он ткнул его в руку. - Признайся, - сказал он, - ты влюбился в меня? При этих словах в голове Кюхена ясно вспыхнули слова Сонмина в спальне, что он любит его, а после в коридоре, что как младшего брата. Он испустил стон и упал на прилавок. Ему на самом деле удалось забыть об этом на какое-то время (благодаря Донхэ), но теперь, когда он снова вспомнил, переживание и страх вернулись в двойном объеме. - Эх, прекрасно, ты ненавидишь меня, - сказал Донхэ, звуча ошеломленно внезапной сменой настроения Кю. Кюхен поднял голову от стола. - Нет, - сказал он, - это не... Я не ненавижу тебя. - Знаю, - уверенность в его голосе почти раздражала Кю. Он вздохнул. Что ему теперь делать? Почему ему так плохо? Почему его так волнует случай с Сонмином? Он должен просто забыть об этом. Донхэ положил ладонь ему на плечо. - Эй, все в порядке? Кюхен колебался. Должен ли он довериться Донхэ? Но ему нужно с кем-то поделиться. Его собственный глупый мозг, похоже, был не в состоянии справиться с этим самостоятельно, и, хотя он сомневался, что Хэ был в состоянии ему помочь, ему было необходимо поговорить с кем-то. - Мы можем поговорить? - Конечно. О чем? - В другом месте. Не здесь.

***

Они сидели на детской площадке, качаясь на качелях. Тишину ночного холодного воздуха разрезал только скрип металлических цепей. Кюхен сгорбил плечи и опустил подбородок в шарф, выпуская облако горячего пара. Донхэ терпеливо молчал, давая время Кю собраться с мыслями. Но это не помогало, мысли метались в его голове, прокручивая две короткие фразы: "Я люблю тебя", "... как младшего брата". - Все наши прогулки почему-то, в конечном итоге, сводятся к парку, - тихий шёпот Донхэ казался очень громким в ночной тишине. - Это удобно, если у тебя нет денег, - безучастно пожал плечами Кю. Парень рассмеялся. - Как ни печально, но ты прав. Но не волнуйся, - добавил он, - если кто-то попытается тебя тронуть, я надеру ему задницу. Кю повернул голову в сторону парня, поднимая насмешливо бровь. - Ты на самом деле способен надрать чей-то зад? Донхэ засмеялся. - Конечно, что за вопросы. Жаль, ты этого не увидишь. Я могу проломить десять кирпичей. Кюхен нахмурился. - Почему ты хочешь сделать это? - Чтобы удивить тебя, - сказал Хэ, словно это было очевидно. - И если мои прекрасные фигурные мышцы вдруг подведут нас, что крайне маловероятно, у меня есть аэрозоль в сумке. Кюхен засмеялся. Словно что-то порвалось в нем, освободив все напряжение, в котором он пребывал после разговора с Мином. Старший смеялся вместе с ним, их смех смешивался в один звук, заполнив небольшую детскую площадку. - Я чувствую себя в безопасности, - хоть Кюхен сказал это с сарказмом, он на самом деле так думал. Донхэ глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. - Я же говорил, - сказа он, немного запыхавшись. - Я не позволю больше кому-нибудь навредить тебе. Прости за вчера. Кю вздохнул, ковыряя носком от кроссовка в гравии. - Это не твоя вина. - Знаю, но мне правда жаль. Кюхен ничего не сказал. - Кюхен-а, - мягко сказал Донхэ. - Как ты думаешь, было бы странно, если бы я толкнул тебя? Глаза Кюхена расширились от неожиданной просьбы, и воспоминания прошлой ночи ушли на задний план. - На качелях? Он услышал хруст гравия, и скрип качелей Донхэ остановился. - Это может показаться глупым, но когда я был ребенком, я приходил играть в эти места с мамой и всегда ревновал к детям, у которых были братья или сестры и они могли играть вместе. Сердце Кюхена замерло в груди, потому что он хорошо знал это чувство. Много раз в детстве он мечтал о братике, чтобы у него был кто-то, с кем он мог поиграть, поговорить и развеять своё одиночество. Гравий под ногами захрустел, и Кюхен почувствовал, что Донхэ, стоя за ним, наклонился вперед, как это было в автобусе. Он начал качать его на качелях, теплые руки толкали спину Кю, и он словно летал по воздуху, взад и вперед. Ночной воздух обдувал лицо, а кончики волос мягко щекотали кожу. Он сжал цепи, и холодный металл постепенно теплел в ладонях, Кюхен поднимался все выше и выше к небу. А потом руки Донхэ перестали толкать его, и качели сами отправляли его в открытый воздух. - Ты когда-нибудь прыгал раньше? - раздался голос Донхэ, и Кюхен нахмурился. Он звучал не со спины. - Нет, - сказал он. Он действительно никогда не играл на игровых площадках, так как отец никогда не замечал его и у него не было друзей, чтобы поиграть. - Тогда прыгай! Нахмурившись, Кюхен постарался замедлить качели. - С ума сошел? - он не очень-то хотел провести в больнице две ночи подряд. - Давай, трусишка, просто прыгай. Это весело. Кюхен ощетинился на оскорбление. - То что я не хочу прыгать еще не означает, что я трус. - Именно это и означает. И это сработало. Кюхен прыгнул. Он крикнул и соскользнул с сиденья. За несколько волнующий мгновений, что он был в воздухе, он приготовился к встрече с твердой землей, но этого не произошло. Вместо этого он был пойман двумя сильными руками, которые обернулись вокруг него, защищая от падения. - Я же говорил, не позволю, чтобы тебе было больно. Кюхену понадобилась пара секунд, чтобы успокоиться, он отступил и сделал шаг назад. - Это было весело, не так ли? Младший глубоко вздохнул, чтобы попытаться успокоить внезапный стук сердца, и одернул пальто. - Не сказал бы, - он пошел в сторону травы, где лежала Саи. Кюхен упал рядом с собакой на траву и запутал пальцы в ее длинном мягком мехе, в ответ она лизнула его лицо. Он почувствовал запах мяты и цитруса, что означало, что Донхэ сел рядом с ним. - Так о чем ты хотел со мной поговорить? - спросил парень. - Я сомневаюсь, что о нашем веселом детстве. Кюхен фыркнул. - О да, было весело. - Лучше смеяться, чем плакать, - ответил Донхэ. Кю упал на траву. - Это правда. Он ненавидел плакать. А особенно ненавидел плакать в присутствии других людей. Он испустил долгий вздох, когда образ Сонмина снова заполнил его мысли. Почему тогда он заплакал? Он уже решил действовать, словно все в порядке, словно что случилось не имеет значения, и ему почти удалось убедить себя в этом. Но почему несколько простых слов Сонмина разбили его. Он всегда был в состоянии закрыть свои чувства от людей, но... все оказалось сложнее. Кюхен задумался о своем обещании Мину, и почему он дал его. В тот момент, в комнате звукозаписи, он так устал быть один, и был слишком большой соблазн принять предложение дружбы, потому что на самом деле он ненавидел одиночество. Он привык к нему, потому что рос в одиночестве, и даже в короткие передышки дружбы, он всегда, в конечном итоге, оставался один. Это стало для него нормой. Одиночество стало его постоянной тенью. И... это больно. Кюхен хотел, чтобы рядом с ним был кто-то, чтобы не чувствовать себя одиноко. Всегда. - Ну, ты скажешь уже? Или мне научиться читать мысли? - Звезды действительно красивые? - спросил он, интересуясь, есть ли звезды над ним прямо сейчас, и, если есть, как они выглядят. Донхэ недоверчиво рассмеялся. - Ты хотел поговорить со мной о звездах? - Нет, - сказал Кю. - Но они есть? Была небольшая пауза, и он подумал, что Донхэ посмотрел на небо, чтобы проверить. - Да, - сказал он. - Они есть, но прямо сейчас мы не можем их увидеть из-за огней города. Он повернул голову, морща недовольно нос. - Что ты имеешь в виду? - Ну, все огни города слишком яркие, из-за этого невозможно увидеть звезды. Кроме того, из-за загрязнения атмосферы видимость становится еще хуже, - объяснил Хэ. Кюхену казалась смешной мысль, что что-то рукотворное может затмить нечто космическое, как звезды, но, в тоже время, не удивляло. Люди всегда все разрушали. - Это печально. - Кюхен лежал, смотря на небо, выжидая время, чтобы собрать все своё мужество. - Как ты думаешь, это неправильно, что одному парню нравится другой? Казалось, Донхэ молчал целую вечность, и Кю пришлось бороться с желанием встать, и убежать, и сделать вид, что он никогда этого не спрашивал. И когда он уже был готов вскочить на ноги, Хэ сказал: "Нет, я так не думаю". - Я тоже, - сказал Кюхен с облегчением. Было бы очень неуютно, если бы Донхэ сказал "да". Повисло молчание. - Ты... хочешь сказать, что ты гей? - спросил старший. В его голосе не было упрека, только любопытство. - Нет, - резко ответил Кю, но, подумав, добавил, - или да? Я не знаю. Честно говоря, я никогда прежде не любил и не задумывался над этим. - Но теперь ты думаешь об этом? - Может быть. Я не знаю. Хэ усмехнулся. - Что же ты знаешь? Кюхен издал разочарованный вздох. - Я ничего не знаю. Не заставляй меня сожалеть, что сказал тебе это. - Ладно-ладно, прости, - забормотал Донхэ, соприкасаясь плечами с Кю. - Я хочу помочь. Ты говори, а я молчу. Кюхен почувствовал детскую застенчивость, протягивая мизинец парню. - Обещай не смеяться надо мной. Донхэ тут же сплел их мизинцы. - Обещаю. Я не пикну. Я буду лучшим слушателем, которого ты когда-либо встречал. - Если ты засмеёшься, я тебя побью. - Тогда он одернул руку и положил ее на землю рядом со старшим. И тогда он рассказал все. Начиная от рыданий на плече Сонмина, записи песни, их разговоров и заканчивая побегом из квартиры сегодня вечером. Он ничего не опустил, даже если очень сильно хотел. Особенно плач. Но он чувствовал, что должен все рассказать Донхэ, если хочет получить существенную помощь. После того, как он закончил, выдохнул и облегченно вздохнул. Он почувствовал, как огромный груз, который он раньше не замечал, упал с него, и он снова мог нормально дышать. - Ну, - протянул Хэ после нескольких минут переваривания услышанного. - Я могу наверняка утверждать только одно: Сонмин определенно гей. Остается только вопрос: был ли он геем до знакомства с тобой или же это его дебют. Кюхен нахмурился. - С чего ты взял, что он гей? - Чувак, у него больше розовых вещей, побрякушек, безделушек, чем у десятилетней девчонки. - А что не так с розовым? Если у тебя есть что-то этого цвета, то ты гей? Донхэ испустил вздох разочарования. - Слушай, не уходи от темы. Просто поверь мне, Сонмин - гей! Кюхен кивнул. - Хорошо, как скажешь. ...Тогда ты думаешь, он действительно любит меня? - А ты любишь его? Кюхен открыл было рот, но тут же закрыл его. Любил ли он? Да, он любил Сонмина как человека, ему нравилось проводить с ним время, нравилось его присутствие рядом, он обожал его голос, прикосновения. Но любил ли он его? Кю закрыл лицо руками. - Я не знаю. Старший долго молчал, а потом сказал. - Ну, если это правда,... тогда пусть будет так. Кю резко подскочил. - Серьёзно? После всего, что я тебе сказал? Это твой совет? "Пусть будет так"? - Если ты не уверен, что любишь его и вообще парней, то да, это мой совет. Мы не можем точно утверждать, что Сонмин любит тебя только по одной брошенной им фразе, ведь это может означать, что он любит тебя как человека. И, к тому же, он прямо сказал тебе, что ты для него, как младший брат. Так зачем забивать себе этим голову? Если он правда любит тебя, то я уверен, он сам сделает шаг. Когда он его сделает, тогда и будешь сходить с ума и думать, что делать, а если нет... Просто забудь. Кюхен сидел в шоке. Старший был прав. Он вел себя как последний придурок, не контролировал свои эмоции и поведение, а ведь был шанс, что Сонмин-хен имел в виду именно то, что но сказал. В таком случае, зачем и дальше мучиться от мыслей? Сонмин относился к нему как к брату, и он был не против, ведь часто он чувствовал тоже самое. Но ведь, может быть, он намекал на нечто большее? Но это не имеет никакого смысла, если Сонмин не любит его как парня. Так зачем беспокоиться? - Ты так не думаешь? Кюхен засмеялся и внезапно почувствовал себя глупо, что в глубине души он на что-то надеялся. - Да, ты прав. - Чувствуешь себя лучше? Кю снова засмеялся и лег рядом с Саи, гладя ее по теплой, мирно вздымающейся от дыхания груди. - Я чувствую себя глупо, но лучше. - Это нормально беспокоиться о таких вещах. - Но я не чувствую себя нормально. - Это не было нормально для него. Он никогда не был в таком положении раньше. Донхэ рассмеялся. - Потому что на самом деле это, своего рода, безумие. Любовь и все такое. Но это человечество, мы все сходим с ума от любви. - Ваше красноречие поражает меня. Донхэ поймал кончик его носа и стал раскачивать его из стороны в сторону. Глаза Кюхена расширились от негодования. - Что ты такое делаешь? - Что? - Донхэ снова стал дергать его за нос. - Это? Кюхен ударил его по руке. - Йа! Не трогай мой нос! Парень упрямо хихикнул. - Почему? Это драгоценность или что? Кю схватил запястье Донхэ и попытался убрать его, но тот только сильнее сжал его нос. - Ай! Больно. - Только потому, что ты сопротивляешься. Кю ущипнул кожу на руке Донхэ. Парень вскрикнул и отпустил нос, Кюхен тут же попытался встать, но Хэ схватил его за запястье, и потянул обратно на землю. Прежде, чем Кюхен успел опомниться, он оказался лежащим на спине с заломленными над головой руками. - С ума сошел?! Что ты собрался делать? - он стал пытаться вырваться, пинать ногами, но Донхэ сильнее навалился на него, и Кю не мог больше пошевелиться. - Успокойся, пока не навредил себе, - сказал старший, и Кю почувствовал, как что-то мягкое защекотало его щеку. Он понял, что это были волосы Хэ, и вспомнил, как однажды проснулся утром с парнем в одной постели. Они оказались в том же положении, что и в прошлый раз, и чувство падения, которое он уже начинал ненавидеть, заполнило желудок. - Свали, - из-за сопротивления Кю стукнулся лбом с Донхэ. Донхэ ослабил хватку на запястьях, но не двинулся. - Ты действительно не любил никого прежде? Кю сердито закатил глаза. - Прекрати нападать на меня. Донхэ отпустил руки, но не слез с него, ноги по-прежнему крепко держали Кю. Кюхен чувствовал тепло от тела парня, чувство смущения только усилилось. - Я не нападаю на тебя, не драматизируй. Парни часто дерутся, не знал? Кюхен прижил руки к груди Донхэ и сел, толкая того на спину. - Мы с тобой ненормальные друзья. - Кюхен прижал колени к груди, пытаясь справиться с чувством смущения, он оперся подбородком на колено и нахмурился. - Я серьёзно ненавижу тебя половину времени. - А другую половину? Кю пришлось заставить себя не улыбаться. - Не ненавижу. - Кюхен-а, это самое лучшие, что ты когда-либо говорил мне. - Теплая рука обернулась вокруг его плеч, зажимая его в объятиях. - Обними меня. Брови Кюхена взлетели в шоке. - Обнять? - Да. Реальные объятия, которые длятся больше десяти секунд. - Донхэ смотрел на лицо Кюхена, и ясно видел каждую эмоцию. Шок перешел в замешательство, которое сменилось на возмущение, а затем так же быстро превратилось в нерешительность. Ветер по-прежнему дул ему в лицо, убирая волосы и открывая черные, как сама ночь, глаза, и Донхэ подумал, что Кю действительно очень красивый. Он хотел обнять Кюхена с момента их встречи на остановке. Вот почему он поймал его, когда тот спрыгнул с качели. Тем не менее, этого было недостаточно. Он хотел, чтобы Кюхен обнял его в ответ. Наконец, Кю кивнул. - Хорошо, но если ты ничего не скажешь. Иначе - убью. Кюхен схватил Донхэ за руку, а затем рывком прижал к себе, плотно сомкнув руки на его талии, убирая подбородок на его плечо. Хэ замер на секунды, он не ожидал, что Кюхен действительно сам обнимет его. Улыбка вспыхнула на его лице, и он мягко обнял парня в ответ. Объятие, казалось, длилось вечно, но не достаточно долго. А потом все закончилось, и тепло Кюхена пропало. Хэ снова наблюдал, как Кюхен отошел от него. Он покачал головой и улыбнулся, удивляясь, сколько раз ему еще придётся смотреть на то, как Кю уходит, прежде, чем он сможет заставить его остаться.