День обещает быть сложным

- Хей, Саске, - зовет Наруто, слабо щурясь и махая рукой. Он не слишком уверен в том, что тот, кого он позвал, носит это имя, но попробовать стоит. За столько лет знакомства этот стиль в одежде, эту прическу, цвет волос и прочие внешние признаки трудно спутать с чем-то другим. И он не ошибается. Еще бы. - И тебе, - ограничивается столь же кратким приветствием Учиха, говоря себе под нос. Орать его через другой край магазина – не очень. Во-первых – люди уже косятся, во-вторых – за такое могут и выгнать, в-третьих – просто в-третьих. И он чуть ли не рефлекторно мажет локтем куда-то в чужой живот, когда Узумаки подходит ближе, потянувшись рукой к плечу. Ничему жизнь не учит. Ни одного из них. - Ай-ай, - бурчит светловолосый, как-то резковато отпрянув и согнувшись в три погибели. Саске поворачивается и в его взгляде не читается ничего, кроме безразличия, в котором можно утопиться. - Мы знакомы? – с долей будто бы неподдельного удивления спрашивает Учиха, наконец, беря с полки это жидкое мыло, кидая его в корзину с уже парочкой товаров. - Не смешно. Ты сам только что со мной поздоровался, бежать некуда, - разводит руками Узумаки, на одной из которых висела корзинка, побывавшая на волоске от встречи с кафелем. - Да? Не помню, - ему это явно нравилось. Как-то отвратительно загадочно ухмыляться и идти дальше по отделу хозяйственных товаров, вводя блондина сначала в недоумение, потом в бешенство и, в общем-то, вызывая у него целую бурю эмоций. Забавно. Наруто уже и позабыл, зачем шел в магазин вообще. День обещает быть сложным. - Ты за чем? – попытка разбавить атмосферу, что была тщетна. - Мы знакомы? – уже не сдерживая тихого смеха, вторит Саске, пройдясь по отделу с чаем, в поисках своего, наверное, любимого. - Как Вас зовут? – перейдя на такую же официальность, парень тянется за зеленым чаем, последним таким на полке. И, вот же глупая ситуация, до жути банальная и затертая, когда кто-то случайно касается друг друга пальцами. Случайные мимолетные касания, которые никогда не бывают случайными. Учиха хватает тот же чай, стараясь опередить Наруто, но вместо этого ловя на своих пальцах ощущения его слишком теплой ладони. Контраст холодных рук Саске и теплых его собеседника. Ответа на заданный вопрос не было, а пока Узумаки стоит в недоумении, Учиха уже положил в свою корзину коробку с чаем. По его виду можно было прочитать только то, что его сейчас стошнит. - Я пришел сюда за тем, чего нет у меня дома. Удивительно, да, усуратонкачи?* - Кто же ходит в наше время за такими вещами в магазин? – приходя в себя, все с той же излишней радостью подмечает он, отчаявшись и беря другой чай. С бергамотом, наверное, тоже неплох, но он все же больше любит зеленый и именно той марки. Он бы мог заварить и сам зеленый чай, собственного приготовления. Саске мог бы сделать так же, но не сделал. Не это ли судьба, в которую уже почти никто не верит? - Ты, - усмешка Учихи, и они дальше идут по магазину. У них даже завязался диалог. Да, правда, где-то в животе все еще саднило от боли, но блондину не мешало это мысленно выслушать извинения брюнета за содеянное, простить его, а теперь идти и развязывать тому язык все больше. Магазин большой, да и времени свободного, как выяснилось в разговоре у обоих более, чем достаточно. Со стороны они выглядят как очень хорошие друзья, а, казалось бы, не видели друг друга уже месяца три, да и считались друзьями только в детстве, что ушло так далеко от нынешнего времени. Наруто очень демонстративно тянется к полке за гелем-смазкой, будучи уже на кассе. Видимо, он ожидал услышать какой-нибудь вопрос, мол, зачем ему. Но не услышал. Не услышал и не увидел ничего, кроме незаинтересованного взгляда, как в самом начале. Что же творится у тебя в голове, а, Саске? Смазку он все же купил, к слову. Раз никогда и ничего подобного не содержал в своем доме, то можно и взять. - Эй, тебе в какую сторону? - Мы живем на соседних улицах, идиот, - пробормотал Учиха, доставая из кармана пачку сигарет. Кто бы мог подумать, что он еще и курит. Совсем не дело. - И видимся раз в полгода, - хмыкнув, Узумаки все же не решается что-то возразить на даже не распечатанную пачку, которая и вовсе скоро оказывается выброшена в ближайшую урну. Он не устанет спрашивать у самого себя о том, что же творится у Саске в голове. В его лице, с выученными наизусть чертами. Он мог смело сказать, что заметит такие изменения, которые не заметила бы родная мать. Но он не спрашивает ничего о семье, ведь сам знает все лучше, чем кто-либо другой. В детстве они были непростительно дружны, раз уже через месяц после знакомства рассказывали друг другу буквально обо всем. Пока в один момент все не сошло на нет. Саске отвлекся на Сакуру, а Наруто. А Наруто отвлекся на то, что его жизнь крайне скучна и он хочет приключений. По его мнению, лучше бы начался зомби-апокалипсис, чем это. Чем эта скучная жизнь, не знающая конца, не знающая пощады. В действительности он привык смотреть на это все с лучшей стороны, но это было бы слишком глупо. Ни друзей, ни семьи, а все жители их маленькой деревни принимают Узумаки за изгоя. Это, в самом деле, достаточно грустно, ведь он способный. Только вот на учебе и в жизни его способности не проявляются совершенно. Невыносимая жесткость бытия. Может быть, в другой жизни, в другое время у него что-нибудь, да вышло, но… Он сам знает все свои «но». И в этих «но» был Саске, со всей его непонятностью. - Зайдешь? – кивает в сторону своего дома блондин, дойдя до него. По брюнету было видно, что ему достаточно тяжело тащить это пакет, в котором было, казалось бы, ничего. Но это ничего весило излишне много, иначе бы вены не так напрягались, а перевес не был так сильно заметен. Его нельзя назвать слабым, но и излишней силы в нем не было. Что-то среднее. Доведенное до превосходности среднее. - Не откажусь, - безразлично пожимая плечами, Саске и идет по каменной кладке, ведущей к дому, где он не был, по меньшей мере, несколько лет, и уже вряд ли вспомнит эту квартиру в деталях. Разве что обрывками каких-то воспоминаний, которые, порой, прокручиваются в голове по десять, а то и больше раз. Положи пакет где-нибудь, Саске, найди жизнь где-нибудь, Саске, перестань быть таким трудным, Саске, давай как раньше, как в детстве, Саске. - Сколько тебе ложек сахара? – заваривая чай, купленный недавно, Наруто что-то усердно делает рядом с плитой. Все, что куплено было уже разложено по своим местам. - Один кубик. - Но песок… - Два кубика, - сегодня явно Учиха был настроен вывести Узумаки окончательно. Скорее всего, тот готов был помчаться в магазин за сахаром в кубиках, но его могут не понять. - Так один или два? – уже изрядно разозлившись, с долей раздраженности в голосе спрашивает Наруто, который сегодня явно слишком просто заводился. Или он всегда такой, а их встречи настолько редки, что такое даже не откладывается в памяти. - Три, - светловолосый уже схватился за ложку и готов был идти к столу, чтобы треснуть ей по чужой голове, но Саске, посмеиваясь, поднимается и обходит вставшего посреди помещения парня, самостоятельно делая себе чай. - Открываешь в себе новые способности? – в ответ снова молчание. Слишком скучно. Да, Наруто готов вечно жаловаться на то, как ему скучно и на то, что он сейчас умрет. Конечно, Учиха приятное дополнение к этому дню, но все еще слишком уныло. Разбавить атмосферу – ненормальная идея. Саске умудряется быть «хозяином» даже в чужом доме, заваривая чай, откуда-то зная, сколько ложек надо. Память? Вряд ли. - Может, ты хочешь чего-нибудь покрепче? – все же выдает из себя хоть что-то он, ловя на себе взгляд полного недоумения, разочарования, злости. - Я похож на того, кто выпивает? – вскидывая бровь, брюнет все же ставит чай на стол, предпочитая стоять. – Хочу. За это «хочу» можно отдать не одну душу. Они допивают чай и несколько небрежно оба ставят кружки в раковину, а затем Наруто провожает своего столь неожиданного гостя в гостиную. На полках нашлось только виски, помимо пыли и пустоты. Узумаки не устанет думать о том, что в его жизни все обстоит примерно так же. Пыльно, пусто, но в один момент он находит там то, что ищет. Сколько они выпили, ведя какие-то странные беседы? Нет, правильнее поставить вопрос о том, как долго они пили. Пол бутылки, а за окном уже было темно. Столь темно, что, скорее всего, на часах уже одиннадцать. Вряд ли кто-то из них сможет выйти на улицу. Кажется, это уже совсем перебор. Все ясно, старые друзья, все такое, решили зайти, попить чай, затем выпили почти бутылку виски, с кем не бывает. То есть, вряд ли с кем-то бывает так, как с ними. - Я бы выколол тебе глаза из-за того, что они до отвратности красивые, - вот они, комплименты Саске во всей красе, вызывающие у Наруто слишком громкий смех, показывающий, что сейчас лучше молчать, чем делать комплименты по пьяни. Но некоторые комплименты в таком состоянии самые правдивые, как показывает опыт. Малый опыт, но зато какой. Светловолосый тянется к брюнету, что рассиживался на диване, в то время как собутыльник лежал на полу, упав с мягкой поверхности в порыве смеха. И сидеть ему осталось совсем не долго, он слишком в состоянии не состояния, чтобы не упасть следом, уставившись куда-то в потолок. Наверное, они бы оба были готовы лежать так больше, чем вечность, если бы не непривычно теплые губы Учихи. Откуда ему вообще знать, какие они, но что-то подсказывало, что чаще холодные. Все же больше должно заботить, что эти самые невероятно сухие губы забыли на плечах Узумаки. Еще больше должно заботить, что потом чужие губы так грубо сминали его. Но единственное, что его заботило, когда он проснулся – колющая боль в голове. Но, почему же, потом волнения перешло на то, что он так невзначай лежит на Саске, который хотел выколоть ему глаза. События вечера постепенно всплывали в голове, но далеко, слишком далеко не все. Только ощущение чего-то не того на своих губах. Но он был не настолько маленьким, чтобы не осознавать достаточно здраво, что произошло. Вот только здраво осознавать, что теперь будет, не хотелось совершенно. Учиха не сторонник отношений, и это известно многим. Каждому, кто захотел иметь с ним какую-то продолжительную близость. Нет на это исключений. И Наруто – не исключение. Так что, совсем не удивительно, что Саске, проснувшись, собрал вещи и ушел, не проронив ни единого признака на слово. Светловолосый так и остался лежать на полу. Вместе со снедающим изнутри чувством, что ему очень хочется провалиться сквозь землю. Или исчезнуть, чтобы больше никогда даже не смотреть на чужой силуэт. Влюбиться в того, кто никогда, ни за что, ни при каких условиях, обстоятельствах, угрозах не ответит тебе взаимностью – самое добивающее, что могло произойти. Влюбиться за, простите, сколько? За пару часов? Или осознание пришло так поздно, или Наруто действительно круглый идиот. Непроходимый, чертовый идиот, который готов сейчас отдать, по меньшей мере, все, чтобы услышать так раньше раздражающее «усуратонкачи». Это до отвратительности бесило. Это оставляло ненавязчивое желание поставить крест на себе. Наверное, его отчаяние слишком необоснованно – кто-то ждал по несколько лет, а то и больше, у кого-то проходило. Но кто-то не дожидался. Узумаки был более, чем уверен, что он будет кем-то, кто не дождался. Хоть вступай в клуб «анонимных не дождавшихся», чтобы изливать кому-то душу, но и это не поможет. Совершенно не поможет. - Если бы я только мог, - только и вторил он себе под нос, лежа, по меньшей мере, несколько часов, вдыхая остатки чужого запаха. Как маленькая, сопливая девочка. Ни с чем другим не мог сравнить себя светловолосый, еле поднимаясь с пола. Жить дальше? Можно. Нужно? Вряд ли. Глупые поступки взрослого человека. Глупые переживания взрослого человека. Если бы он только мог знать, зачем люди убивают друг друга, то ему бы стало хоть немного легче. Убивают морально. Если бы вселенная была бесконечна, то он бы ежедневно целовал эти сухие губы. Если только на секунду представить, что есть возможность быть счастливым, то он бы удержал эту возможность как можно дольше. Если только подумать, что есть другие варианты развития событий, есть Саске, который умеет отвечать взаимностью. Но разве такое может быть? Нет. Только подумать, как мало времени нужно, чтобы все прекратить и как много нужно, чтобы пытаться. Более слабый человек выберет первое. И нужно всего пару мгновений, чтобы понять, как сильно ты попал. Как сильно тебя затягивает отчаяние с головой. Но все кончается слишком грустно, когда Наруто поднимается и решает, что нужно высказаться Саске. Что нужно решить все это, пока Узумаки еще хоть немного держится. Пара минут, чтобы преодолеть расстояние между домами. Как странно, что на то, чтобы пересечься требуется пара месяцев. И вот он стучит в дверь, вот он стоит, в ожидании того, что кто-нибудь, да выйдет. Далеко не кто-нибудь. Сейчас центром всего мира является лишь один человек, который так упорно не слышит стука. Или делает вид, или его нет дома, или еще что. Хотя, его не может не быть дома. Это выяснилось во вчерашнем разговоре, когда они еще были в нормальном состоянии. Простояв пару минут под дверью, он все же не выдерживает и заходит. Все открыто, как обычно. И почему, черт возьми, везде ему кажется, что это совершенно обыденные вещи? То ли интуиция, то ли пустые догадки, а может быть еще что-то. Может быть, он доживает остатки чьей-то неудавшейся пьесы, с неудавшимися актерами, что так скудно отыгрывают свои роли. Даже зайдя в квартиру и позвав по имени, ответа не последовало. Настораживает до такой степени, что мурашки невольно пробегаются по коже. Слишком сильное волнение. Наруто дает себе право пройтись по каждой комнате, пока не услышал льющуюся воду в ванне. Не стоит описывать, как долго Узумаки приходил в себя, как долго он пытался держать себя в руках, стараясь не разреветься. В голове крутилась какая-то куча вопросов. Можно ли уже что-то изменить? Нет. Можно лишь позвонить, вызвать скорую помощь, а пока упаиваться тем, что он имеет право на последние объятия. Это мило, когда мысли столь схожи. Только не такие мысли. Приезд нужной службы не заставил себя ждать. Наруто не пришел на похороны. Он заперся в своей квартире, устроившись там слишком хорошо на где-то пару дней, кажется, вставая с кровати всего раз пять, да и то, когда слишком мучила естественная нужда. Теперь его мучила совесть, что он ничего не сделал. Чувство вины? Нет. Есть только чувство какого-то долга. Долга уйти вместе, но кто-то слаб настолько, что слишком боится суицида. Может быть, чтобы решиться вскрыть себе вены тоже нужно иметь огромную силу. А, может быть и на то, чтобы пережить уход из жизни столь полюбившегося человека, нужно еще больше силы. Достаточно трех месяцев, чтобы оправиться и начать жить заново. Только теперь начать курить, больше пить и прочая вредная ерунда, вредящая здоровью. А каждое второе число каждого месяца прижигать себе сигаретой кожу на руках. В напоминание. В напоминание о том, кого не вернуть и чего не изменить. В напоминание о том, что на губах навсегда останется то ощущение от первого и последнего поцелуя. Эта та реальность, с которой пришлось смириться. Смирение – последняя стадия всех его мучений в жизни. Смирение и замкнутость в себе. Все произошло слишком быстро. А шрамов от сигарет набиралось все больше. Он не пропустил пока ни одного месяца. Календарь ему в этом, правда, очень помогает, ведь слишком трудно следить за числами, а вот на календарь приходится смотреть ежедневно, как бы этого не хотелось. До самого конца.