«Синдром любви»

Закутавшись с головой в одеяло, Елена мысленно отсчитывала минуты до звонка будильника.       – Две, – прошептала девчушка, и закрыла лицо руками. Осталось не так уж и много времени, до того момента, как зазвонит будильник, распахнется дверь, в нее войдет Дженна, прикажет срочно подниматься, собираться в колледж.       – Одна! Дженна вошла в комнату, попутно стягивая с Гилберт одеяло, под которым она пряталась каждое утро.       – Я сейчас спущусь, пожалуйста, не начинай, Дженна, – молящим голосом пыталась защититься Елена. – Всего одну минуту!       – Я похожа на глупую тетю?       – Нет, – оправдывалась племянница.       – Тогда собирайся, и беги бегом работай. Или ты хочешь у меня попросить денег?! Так ты знаешь, что тебя ждет в ответ. Категоричное «заработай сама»! – Дженна распахнула шторы и теплые, резкие лучи утреннего солнца заполнили комнату. Елена, осторожно встала с кровати, накидывая на плечи шелковый халат. Иногда ей хотелось закричать в ответ на тетушку, схватить ее за плечи и растормошить, ведь она была так не справедлива к ней. Разве может молодая девушка быть виновата в том, что она осталась с младшим братом на ее попечении? Да. Ее родители погибли, уже давно, и если бы не Джереми, она бы не осталась тут после школы, но эта озлобленная женщина терроризировала ее каждый день угрозами, что отдаст его на попечение государства. Характер у Джереми был не сахар, но не потому, что он был таким капризным, просто он, как и Елена не мог оправиться от потери близких. А пустота в сердце теплотой родственников не заполнялась.       – Елена! Ты уже должна быть на работе! – раздался крик тети с первого этажа, донесся до нее в одно мгновении и заставил забыть обо всех своей грусти, хандре. Нужно двигаться дальше. Несмотря ни на что. Когда-то кто-то просто вырвет ее из этой беспробудной пелены, научит ее любить, смотреть на жизнь оптимистично. Опоздав почти на две лекции, Гилберт спешила попасть хотя бы на последнюю.       – Эй, Елена, – высокий парень, в клетчатой рубашке сидел на скамейке около входа в колледж. – Привет. Ты снова опоздала. Уголки его губ дрогнули, и улыбка пробивалась сквозь завесу его вдумчивого выражения лица. Девушка остановилась. Апрельский ветер растрепал ее туго завязанный с утра пучок, и завивающиеся пряди обрамляли лицо. Это был он. Стефан Сальваторе. Парень которого она упорно пыталась выбросить из головы. Он был плохой историей в ее памяти. Почти пол года она пыталась найти к нему подход, подружиться, найти общие интересы, завязать непринужденную беседу, но он упорно отвергал все ее методы своим безразличным поведением. И как всегда, лишь увидев его, все мысли в голове улетучились. Только взгляд стремительно пытался запомнить каждую его черту. Вот он улыбается ей, впервые!       – Привет, Стефан.       – Стекронски тебя не впустит на лекцию, можешь не спешить       – Да, я знаю. Но попытаться стоит, – она уже почти развернулась и направилась в сторону входа, как он снова ее позвал. Тем же ласкающим слух голосом, с капелькой хрипотцы. В его словах не было ни приказа, ни злости, ни враждебности.       – Посиди тогда со мной? – оглядываясь по сторонам, спросил он у нее. Этот вопрос не просто смутил ее. Он просто выбил землю из-под ног. К чему такая милость? Или это розыгрыш?       – Я? – оглядываясь тоже, ответила она вопросом на вопрос.       – Да, – мягко улыбаясь, сказал он, и похлопал ладонью по свободному месту рядом с собой на скамье. Разве она могла отказать ему? Столько времени она потратила в пустую, тихонько тлея от симпатии к нему! Упустить этот единственный шанс, было бы просто вершиной глупости. Гилберт присела рядом и улыбнулась, стараясь невзначай поправить выбившиеся волосы, за ухо.       – Не делай так. Ты так милее выглядишь, свободнее, – останавливая ее руку, вдруг сказал он. Если бы он знал, что для нее это одно касание было сродни прикоснуться к горячему солнцу. Его ладонь задержалась на ее ладони лишь на миг, но этот миг породил внутри бурю. Захотелось сразу столько всего сказать ему, просто обнять, заглянуть в глаза, глубоко, глубоко, рассмотреть там хотя бы крупицу заинтересованности, понять, почему он так долго был холоден, почему она безразлична.