«Синдром любви»

Прошла уже неделя, а Елена смогла посетить только две больницы. Она была опечалена, подавлена и разбита. Малиб сказал, что осталось не больше месяца. А сколько конкретно? Вдруг она уже опоздала! И все кончено, Стефан уже мертв, а тот парень покончил с собой? А что если этот день наступил, и она не знала? И возит с собой мертвое тело?! Эти мысли ее убивали, нервы сдавали, голова болела бесперебойно. Столько стоило продумать, как убить этого человека, как остаться незаметной, если убивать, то чем? Остановившись в одном из отелей Трансильвании, Гилберт из последних сил перетащила Стефана на кровать и принялась его раздевать. Гостиница была не слишком уж и приличной. Потому что в провинции люди искоса смотрели на нее и ее просьбу с лежачим мужем, все сложнее становилось искать ночлег. Она набрала в маленькую посудину воды и стала мочить в этой воде оторванный кусок рубашки.       – Ты совсем плохо выглядишь, милый. Почему твоя кожа покрывается ранами? – она провела дрожащей рукой по груди, на которой стали отчетливо проявляться кровавые очаги. Она принялась целовать эти раны.       – Мне так не хватает тебя! Господи, если бы ты только знал, как он нужен мне, – девушка подняла голову вверх, и обратилась к Богу, – Стефан, мне так страшно, я боюсь не успеть. Я все сделаю, моя рука не дрогнет, но я так боюсь. Я так люблю тебя, я так слаба в любви к тебе. У меня никого больше не останется, я не смогу вынести этот удар. Не хочу учиться жить без тебя. Стук в дверь прервал ее монолог, и она вздрогнула.       – Мисс, вы ужинать будете? Повар приготовил отменный суп, – смотритель отеля непринужденно спросил ее из-за двери.       – Нет. Спасибо. Когда шаги стихли, она взяла смоченную тряпку и стала промывать раны, и все тело. Он умирал, и она знала, что время ускользает, как песок из рук. Проснувшись утром рано, Елена сама вывезла Сальваторе из отеля, уложила в машину и уехала прочь из этой части города. Оставалось только две больницы. Она припарковала машину неподалеку от одной из них и отправилась на местный рынок за неприметной одеждой. Счет шел на часы и минуты, если она найдет этого парня этой ночью, она будет готова убить его сразу, при первой же встрече, не медля. Роковой и опасный страх рос в ее душе, она стала безжалостной, смотрела на прохожих с недоверием и опаской, изучала каждого, кто смотрел, в ее сторону, и мысленно продумывала все пути общения. Купив необходимую одежду, она прошлась по лавкам всевозможных приборов. Глаза искали способ убийства, и они нашли его. Старенький, перетянутая рукоятка из кожи горного козла, стальное лезвие и какие-то инициалы на нем.       – Сколько? – спросила Елена спокойным голосом у продавца. Она спрятала всю бурю эмоций, которая играла в душе. Она убьет его этим ножом. Именно им. Приобретя последнюю часть плана, она вернулась в машину, дождалась темноты иотправилась к больнице. Как правило, охраны у данных зданий не было. В них лежали тяжелые случаи, которые сами не передвигались, и не могли покидать палат. К вечеру весь персонал разбредался по домам и на посту оставался дежурный врач и медсестра. Гилберт пронырнула в дыру забора и пробежала бесшумно по территории больницы. В самом здании было сложнее прятаться. Она разбила два стекла в самом крайнем крыле камнем, она увидела, как врач и медсестра побежали по коридорам, в свете окон. Путь был чист. Девушка передвигалась ловко и быстро, достала карточки пациентов и быстро нашла дело пациента, о котором узнавала с утра по телефону в этой же самой больнице. Пациент №2301 – Рималь Баленски. Елена положила карточку судорожно на место и поспешила в саму палату. Нож в сапоге натирал, и ей казалось, что он уже прорезал джинсу и ранил ее саму. Натягивая шапку пониже, она поднялась на этаж и рассчитала, что окно она пробила в другом крыле, и, значит, у нее есть преимущество во времени. Она дошла до палаты, достала нож из черного сапога, осмотрелась и из кармана куртки достала отмычку. Осторожно поворачивая ручку двери, девушка ловко вытаскивала отмычку из замка. Несмотря на всю свою храбрость и уверенность, внутри все холодело и стыло от одной мысли. Ей придется сделать это. Пусть и душа ее отправиться в ад, но зато она, наконец-то, сможет быть счастливой и сделает любовь всей своей жизни настоящей. Пациент №2301 спал, крепко сжав ладонями края кровати. Руки его были скованы жгутами, через всю грудь пролегал толстый ремень, который намертво держал. Она прошла через всю палату, резко и быстро огибая медицинские приборы. Копна вьющихся шоколадных волос была спрятана под черную шапку, а точеную фигуру скрывала мешковатая одежда. Стоило ей увидеть лицо этого человека, как душу сковала дикая, пронзающая боль. Как он похож… Вся ее уверенность куда-то улетучилась и сил не было даже стоять на ногах. Разве она может убить человека? Вонзить в его живое, пусть и бесчувственное сердце этот нож, который сжимала ее правая рука?!       -Боже, что я делаю? Ты не должен был быть так похож. Я - не договорив, она опустилась на край больничной койки, и из руки ее выпало холодное смертельное оружие. Пациент проснулся от ее слов и касаний, и грудь его стала вздыматься чаще, губы, такие похожие на его губы, стали что-то шептать, но она не понимала и не могла слышать.       - Ты не можешь! Ты не должен! - обхватив его побледневшее лицо трясущимися ладонями, стала отчаянно говорить девушка.- Ты не он, ты ведь…всю жизнь так, а он - мой! На нее смотрели те самые глаза, которые она любила, те самые руки сейчас стремились к ней, те самые губы она любила целовать, искала в них утопию. Но в тоже время, это был не он.       -Пока ты живешь, ничего не будет вечно. Прости! Я не хочу это делать, но ты… ты идешь на поправку, и борешься, а он… я теряю его. Молодой человек вздохнул и посмотрел в ее глаза. На мгновение она увидела в них понимание. Он знал, о чем она говорит.       -Не смотри на меня. Не смотри! – уже приказным тоном стала говорить она. Если бы ОН сейчас слышал ее, он бы не узнал. Хладнокровная, расчетливая, почти без чувств. Руки сами нащупали рядом лежащий нож, и острие прикоснулось к сердцу парня. Эти зеленые, яркие глаза смотрели на нее, так пристально, словно запоминали, и в них не было страха. Он словно знал, что она права, что так должно быть. Только слезы все равно покатились из глаз, рассекая бледную кожу, задевая подушку, простынь, пока лезвие не вошло вглубь его груди, до самой рукоятки.       -Прости, прости, прости - шептала она. Алая кровь окрашивала постель в свой убийственный цвет, словно завершая ритуал. Незаметный силуэт скрылся за дверью, так же как и появился. Елена стремительно, зажимая кулак меж зубов, нырнула в другую палату и подперла ту рядом стоящей тумбочкой. Пациент в ней крепко спал, и он, наверное, как Рималь, имел свою копию! Елену душило отчаяние. Она убила его! Убила! И ее руки, как в словах Дакаса искупаны в крови! Девушка распахнула окно, вновь осмотрела территорию, собрала оставшуюся волю в кулак и спрыгнула вниз. Если она сейчас не убежит, то сдаться. Он мертв. Больше ничего не осталось. Мертв.