«Синдром любви»

Спустя три месяца. Особняк Сальваторе. Елена взбежала по лестнице, закрыла все двери в комнату на внутренние замки, распахнула окна, и встала посреди комнаты, крепко обнимая себя за плечи.       – Еще чуть-чуть и пройдет, – шептала она охрипшим голосом, нервно теребя кофту на рукаве, и закусывая нижнюю губу сильнее. Кровь просочилась из незажившей раны, медленно и привычно касаясь языка.       – Мне просто нужно время, – растерянная девушка быстро обернулась, схватила стоящую на тумбочке вазу и сжала ее изо всех сил. Старинный хрусталь от нажима разлетелся в разные стороны, раня ее саму в первую очередь. Кожу тут же осеяли струйки крови, и она запачкала ту самую любимую кофту Стефана. Стефан! Разум отказывался понимать, что происходит, в голове лишь пульсировала боль, и адская вина. Он снова здесь! Он придет за ней, схватит за руки, будет вторгаться в сердце, мучать. Он придет за ней снова и снова. Этим страданиям не будет конца и края.       – Елена, малышка, ты здесь? – встревоженный голос раздался из-за двери, и Гилберт вздрогнула, вытирая кровь с рук о ковер, раскидывая стекляшки по всей комнате, под кровать и прикроватные тумбы, шкаф, – Ты что-то разбила?       – Стефан, уходи… точнее спускайся к ужину, я сейчас приду. Дай мне пару минут. Прошу, – она прижалась к двери и коснулась окровавленной ладонью ее, сдерживая рыдания в груди, и слезы, которые так просились наружу вместе со страхом.       – Я не уйду без тебя. Тебе снова плохо. Открой дверь, я буду рядом, – парень стал дергать дверную ручку и толкать эту преграду. Елена открыла замок и закуталась в длинные полы вязаной кофты, сжимая раненную ладонь, пряча свою слабость. Физической болью можно оттянуть момент отчаяния, момент расправы и дикой пытки. Сальваторе осторожно подошел к ней, притягивая к себе. Теплые объятия согревали ее остывшее тело, и душа так просилась к нему. Столько агонии ей пришлось пережить. Она медленно сходила с ума, ранила себя, плакала, пряталась, но в итоге, все возвращалось. Ее разум сошел с ума, и отдалась во власть чувства вины. Этот грех, она взяла его на себя, и теперь расправа настала. Это была даже не расправа, а кара небесная. Все ломило и стонало внутри, чесалось и гноилось. Она убила человека, пускай и во имя любви, ради спасения, пускай почти мертвого, но убила, забрала его шанс на жизнь.       – Елена, я с тобой, – этот отчаявшийся влюбленный в нее по уши парень, гладил плечи, целовал губы, лоб, щеки, смотрел на нее и ощущал ужасную боль и горесть. Она уходила от него медленно и он ничего не мог поделать, был с ней ночами не спал, успокаивал, ждал и в итоге не мог никак облегчить ее страдания! Это было сродни аду. Она выгнулась в его руках и обмякла, глаза смотрели в прострацию, а руки сжали его плечи со всей силой.       – Я прошу тебя, Рималь, отпусти меня! Я не хотела, видит Бог, я не хотела!!! – ее окровавленные губы выкрикивали какое-то имя, просили отпустить. Это убивало его! Он ничего не знал, что произошло в поездке, девушка отказывалась говорить, но ночами, когда страхи возвращались и она теряла грань реальности она клялась и клялась, затем молилась и оправдывалась перед кем-то что не хотела убивать его, не хотела причинять боль.       – Елена, смотри на меня! – Стефан обнял ее лицо руками и заставил смотреть на него. Но она словно не видела его. Смотрела потеряно и шептала губами что-то. Тело все ослабло и она повисла на нем. Он уложил ее на кровать и прижал своим телом к матрасу. Не давая ей двигаться. Но она все равно лихорадочно металась и кричала еще сильнее. В глазах ее вовсе не было больше жизни, она умирала и забирала с собой его душу.       – Я просто люблю его! Я не могла иначе! Я не виновата! Я клянусь тебе, я не виновата! Мне больно, мне стыдно! Лучше убей меня сразу, прошу тебя, – слезы градом стекали по щекам, задевая все струны сердца парня. Как она страдала, как плакала. потеряно и шептала губами что-то. Тело все ослабло и она повисла на нем.Кто мучал ее все это время, кто заставил ее пойти на убийство?       – Посмотри на меня, родная, это я, Стефан, – он сжал ее ладони в своих и принялся целовать кожу на шее, – очнись, милая, я с тобой, мы дома. Этого ничего нет. Борись с этим. Елена вырывалась и металась, поджимала колени и пыталась оттолкнуть его. Словно он и есть та самая боль, та самая причина! Выбившись из сил, Сальваторе сполз на пол, и усадил девушку впереди себя, зажимая ее и не давая вырваться. Агония и мучения почти закончились, она стала реже кричать, корчится. Теперь она просто плакала и сжимала его ладони в ответ, отталкивая от себя кого-то или что-то.       – Стефан, я не могу так больше! Забери меня отсюда! Я прошу тебя! – стонала она, и рыдала напропалую, словно кто умер или внутри нее все выгорело. А может так оно и было? Потому что в нем все уже давно выгорело, как начались ее приступы и страхи, когда в их доме поселилось это горе, в груди все почернело, остался лишь пепел и огромное нечеловеческое сочувствие. Он отдавал ей все силы, всю любовь и она забирала все это, пока была в сознании, но она не жила, а выживала, рядом с ним, когда, казалось все закончилось. Он так и не смог отдать ей свое счастье. Что-то сдалось в нем. Закончились силы держаться. Он прижимал ее к себе и сдерживал от опрометчивых поступков, от самоколечания и суицида и плакал вместе с ней, впиваясь в ее густую копну волос. Вперемешку с ее криками, слышались мужские всхлипы и тихое, еле слышимое, тихое рычание. Он как покалеченный зверь, который держал в руках свою последнюю умирающую веру, скулил и не мог понять, как спастись. Когда она вернулась вновь к нему, то силы покинули ее, натянутое прежде тело озябло, льнуло к нему, за помощь.       – Где болит? – с нежностью и болью спросил он, собирая в охапку ее волосы, и целуя в плечи. Елена молча взяла его ладонь в свою и положила в область солнечного сплетения.       – Здесь больно. Здесь нет больше веры.