«Синдром любви»

      – Елена, родная моя, просыпайся, – Стефан коснулся щеки девушки губами и расстегнул ремень безопасности. Она сонно что-то пролепетала и улыбнулась ему в ответ. Вот он здесь, и это реальность. Любовь всей ее жизни будет здоровым и с ней, всегда. Гилберт встала со своего посадочного места, накинула куртку на плечи и взяла Сальваторе за руку, нежно переплетая пальцы. Все вернулось на свои места. Они дома, осталось сделать еще одну пересадку на самолете и она сможет обнять Джереми, миссис Гранс. Укутаться в плед и спрятать под ним Стефана, целовать его до изнеможения, пока все тело не устанет любить его, наслаждаться жизнью. Люди стремительно спешили к выходу, все толпились и мешали друг другу выходить к трапу.       – Кажется, я забыла телефон, Стефан, я сейчас вернусь. Елена стала пробираться сквозь толпу обратно к своему месту, пытаясь протиснуться между мужчиной, который почему-то стоял спиной ко всем.       – Мужчина, позвольте пройти, извините, пожалуйста, – она уже почти обошла его, и хотела быстрее забрать телефон с подставки, до которого оставался лишь один метр. Кто-то резко дернул ее за руку, и она ощутила что влагу. Эта рука к тому же была мокрой! Она потянула свою ладонь обратно, судорожно поднимая глаза, на виновника. У него почему-то не было обуви, ноги босы, а на теле была одета больничная рубашка. Разум ее сразу же запульсировал, и нервы натянулись струной. Невозможно чтобы в самолете летел человек в больничной рубашке. Она трижды вдохнула и подняла глаза выше, с болью в душе понимая, что это он. Рималь Баленски. Или Стефан?       – Ты?! – Гилберт с ужасом попыталась отодвинуться от него. Но почему-то липкие руки не давали. И тогда в сознание ворвалась картинка испачканных рук. «В крови свои руки искупает». Эта фраза убивала ее всю поездку, и когда она совершала это ритуальное убийство, она помнила и ощущала, что именно она это и делает!       – Боже, ты не можешь. Ты мертв! Отпусти меня!!! – по салону раздался крик, но она видела реакцию. Никто не смотрел в ее сторону. Все так же продолжали двигаться к выходу. Силуэт Стефана уже исчез, а значит, он ее не слышал. Какое-то паническое чувство привело все тело в ступор. Ноги словно приросли к земле, а руки окаменели. Она смотрела в его глаза и рыдала. Слезы стекали по щекам, шее, кожаной куртке.       – Я хотел жить, Елена. Я мог бы выздороветь и иметь семью, любимую, – хладные губы его коснулись ее слуха, и она ощущала во рту смертельный привкус. Словно холод замер у нее в жилах. Сердце колотилось навынос и кровь отлила от кожи. Ей стало так холодно, до боли холодно и страшно, что это ее ад. Никто не слышит ее и не видит.       – Ты не мог жить, ты был обречен, Рималь, – шептали ее пересохшие губы.       – А что если бы моя любимая убила бы твоего Стефана, Елена? Как бы ты жила тогда? Девушка отчаянно замотала головой, и почувствовала боль от его слов. Ведь он прав! Он чертовски прав!       – Добро пожаловать в мой мир! Я заберу твой покой! Оглушительный вой заполнил салон, и голову Елены. Она сжала ладонями виски и прижалась к полу.       – Стефан! Прошу! Стефан!       – Елена, с тобой все в порядке? Что случилось? – родные руки держали крепко ее плечи и встревоженный взгляд изучал ее лицо. Она смотрела прямо на него и не понимала, что произошло? Она ведь прижалась всем телом к полу и кричала. А теперь просто стоит и держит в ладони своей сотовый.       – Я, – Гилберт зацепилась растерянным взглядом за его губы. Это же эти губы она любит целовать, покусывать. Это он! Ее Стефан! Здесь! Ничего не происходит.       – Просто немного голова кружится. Она взяла его руку в свою и повела к выходу.