«Синдром любви»

Стефан открыл дверь подъехавшей машины, и помог девушке вылезти из нее.       – Стефан, я думала, все не будет проходить в такой спешке! Это же целая история воспоминаний для девушки, – Кэролайн аккуратно вышла из машины, и поправила вечернее платье. Высокий, стройный парень с атлетической фигурой, облаченный в смокинг натянуто улыбнулся ей в ответ, и повел к заднему двору особняка. Все почти в сборе. Он позвал самых близких. Время ускользало как песок сквозь руки. Ему нужно было успеть до заката солнца, чтобы потому спрятать ее ото всех глаз, успокоить, быть с ней в тяжелые минуты рядом. Форбс присела на стилизованную скамью для гостей. Около самого пьедестала, который стоял в центре, окруженный праздничными атрибутами. Сальваторе вернулся в дом, и поднимаясь по лестнице на второй этаж, он почувствовал, как воспоминания летят сами картинкой в голове. По ней его любовь спускалась каждое утро, с вкрадчивой улыбкой, здесь он ловил ее и прижимал к стене, нежно и жарко осыпая шею поцелуями. Здесь, вдоль стены тянулись вереницей их совместные фотографии, наполненные такой щемящей сердце любовью. Они ведь были счастливы. Всегда, когда были рядом. Куда теперь делось эта радость? Канула в другой мир? Нервозность разрушала всю его сосредоточенность. Он подошел к их спальне, и отворил дверь. Девушка сидела напротив окна, рассеяно теребя подол шикарного, расшитого бисером и жемчугом платья. Миссис Гранс помогла выбрать ее его. Елена с ужасом смотрела, как собрались гости на лужайке, как все суетились, ожидали, осматривали окна, и искали в них ее.       – Нам пора, милая, – он опустил теплые ладони на ее плечи, и коснулся лишь губами собранного в мягкий, небрежный пучок волос. Она вздохнула и спрятала лицо в руках. Шлейф выпал из ее ладоней, с шелестом касаясь пола. Вся ситуации выбивала почву из под ног. Надо было жить. Она знала. Она должна была идти дальше несмотря ни на что, как тогда в тех горах. У нее не было иного пути. Если это хоть как-то поможет Стефану в его таинственном плане, то она готова идти на все.       – Обещай, что все закончится до того самого момента. Клянись. Я не хочу, чтобы они видели мою слабость, – промолвила Елена, целуя тыльную сторону его ладони.       – Клянусь, твои слабости только мои глаза будут видеть. Чарующая мелодия Иогана Баха «Ave Maria» заполнила территорию особняка, и все гости обернулись в ожидании пары. Проход был усыпан лепестками алых роз, бутоны из пионов украшали это таинство, придавая трепетность и ценность этому событию. Елена ступила на красную выложенную дорожку и сжала ладонь Стефана крепче. Другая рука до боли вцепилась в свадебный букет, пронзая листья цветов ногтями. Самые родные и близкие ей люди, смотрели на них и дарили какое-то невероятно чувство. Счастье перемешанное со страхом. Они не раз говорили, о том, что поженятся, но сейчас, идя к алтарю, и видя священника впереди, ее сердце грохотало с ужасом в груди. Что если все рухнет. Вся эта ее жизнь, пусть и наполненная болью и сумасшествием? Как бы она не страдала, она никогда не была так счастлива, как сейчас, рядом с ним, с живым.       – Клянетесь ли вы, Стефан Сальваторе, любить Елену Гилбет до конца своих дней? – святой отец, прервал бесконечную драму в мыслях Елены, и вернул в реальность. Вот они стоят на у алтаря, держась за руки, все внимание обращено к ним. Ее судьба, ее Стефан, клянется любить ее до конца своих дней.       – Клянетесь ли вы, Мисс Гилберт, любить Стефана Сальваторе до конца своих дней?       – Клянусь, – она подняла голову к небу, и посмотрела на уже не такое палящее солнце, которое убегало от них, забирало время, возможность быть рядом в сознании, – Клянусь, Господи, любить его одного до конца своих дней. Радостные аплодисменты нарушили повисшую тишину, и Стефан привлек ее к себе, укрывая от глаз, даруя первый, официальный поцелуй, который в глубине души значил для него слишком много. Она теперь его. Перед Богом и Дьяволом, они поклялись быть вместе, любить, оберегать, защищать и умирать. Теперь он сделает, то что запланировал. Он вернет своей жене душу и покой.       – Солнце почти село, – прошептала она, сжимая из последних сил его пиджак, закусывая губы от накатывающей безысходности.       – У нас всегда будет время, Елена. Любви все покорно.