«Синдром любви»

По пустому переулку вдоль аллеи по проезжей части брел какой-то парень, держа в одной руке бутылку дорогого, крепкого виски, а в другой полупустой донорский пакетик с кровью. Чья она была? Он и понятия не имел. Просто пробрался ночью и вытащил его из холодильника, пока одна из медсестер спала на рабочем месте. «Это была твоя цель? Ради этого был ее мучения?» бессвязные мысли отрешенно блуждали по пустому разуму. В груди теперь снова была пустота. Хотя нет. Там была любовь к ней, которая выросла с еще большей силой. Она лязгала и кусала изнутри, сжигала и опаляла легкие, мешая дышать. Еще чуть-чуть и все закончится. А так хотелось простого человеческого счастья, простой жизни. Возвращаться в их дом каждый вечер, быть уставшим после работы, обнимать ее сзади на кухне, зарываться в спальне по утрам в ее шоколадных локонах, или слышать ее надрывные стоны под собой, ощущать ее поцелуи на своих губах, слышать биение ее сердца, видеть здравый взгляд. За столько лет, прошедших в одиночестве, ему просто хотелось, чтобы рядом был кто-то, кто сможет любить. Парень запрокинул голову и влил очередную порцию алкоголя в горло, со стоном проглатывая каждую каплю этого досадного пойла. Да именно так его можно было назвать. После всего, что случилось с ним за этот год, все стало досадным, и безвкусным. Не ощущались запахи, или может, просто не замечались. Ведь ему дороже и слаще всех ароматов были ее духи, которые пахли в ночи и днем, обволакивая всю ее. Этот запах стал таким родным, чем-то сокровенным. Он заставлял помнить, что она есть. Не ощущался вкус выпивки и еды, хотя выпивка вся была горькой, заглушающей боль, а еда исчезла из его рациона уже около полугода назад. Он резко остановился и прервал свои мысли. Сел на тротуар, вытянул ноги вперед и поставил рядом с собой эту бутылку почти пустую бутылку. Руки лихорадочно принялись разминать шею. Почему-то в глаза застыли слезы, и хотелось рыдать, выпустить наружу все, что успело накопиться. Зажав кулак меж зубов, он принялся дышать быстро и прерывисто. Тоска обволакивала всю душу. «Поскорее бы вернуться домой, увидеть ее, помочь, отдать ей спасение, которое для него стало погибелью» - подумал он. Внутренний голос моментально успокоился, сжался до размера атома в груди, и все отступило. Все закончилось. Все эмоции, страхи, переживания. Заводной механизм в груди щелкнул, отпуская на волю всю боль. Так, кажется, они освобождаются от проблем душевных. Просто выключают всё. Острые клыки разорвали пакет с донорской кровью, и струйки заветной жидкости коснулись языка, опаляя своей соленостью. Он выпил все до самого дна, до последней капли, жадно смакуя во рту это зелье. Парень разорвал в клочья пустой пакет, допил остатки алкоголя и исчез в ночи, оставляя за собой холодный след. Лишь ветер знал, куда он отправился, лишь земля ощущала, как спешил он, и лишь небо чувствовало, как он хотел вернуться домой. Добравшись до дома, он осмотрел улицу и окна особняка. Свет был лишь на втором этаже, в их спальне. Он открыл осторожно дверь своим старым ключом, снял ботинки у входа, боясь испачкать пол, и на носочках стал подниматься по той самой лестнице, по которой вел ее к алтарю. Стоило коже коснуться этих старых деревянных перил, как все внутри затаилось и приготовилось взорваться вулканом от воспоминаний и чувств.       – Миссис Сальваторе, я забрала на ночь к себе Виолу. Джереми скоро зайдет к вам, поможет приготовится ко сну, – домоуправительница закрыла дверь, держа на руках маленькую девочку, который не было и двух месяцев. Увидев хозяина этого дома, она ахнула и зажал рот ладонью.       – Тсс, я не хотел пугать, – с жалостью закачал он головой. Глаза его с сожалением смотрели на маленькое сокровище, которое сладко посапывало на руках старушки.       – Ее зовут Виола, – гордо сказала она, и потянулась к нему, чтобы передать в руки. Но он отдалился, спрятал руки в карманы и отвел взгляд в сторону. Она знала, что ему было больно смотреть. Он пропустил этот момент. Не видел всего, не слышал, не мог помочь. Сальваторе шагнул к двери, и оглянулся на нее.       – Ложитесь спать, миссис Гранс. До завтра, – вымученно улыбнулся он, и зашел в комнату, закрывая ту на замок. Елена натянула свитер, развязала волосы, и облачилась в теплые свободные штаны. Так он шла спать каждую ночь. Сейчас она зайдет в спальню, закроет окна, ляжет на постель, привяжет сама себе ноги, и будет ждать, пока Джереми зайдет и поможет с руками. Она изолировала себя так. Чтобы никто не слышал ее и не видел. Чтобы она не навредила себе себе и ребенку. Погасив свет в ванной, она вошла в комнату и остановилась на середине. Ей показалось сначала, что это ее брат. Но когда в грудь попал воздух, она ощутила его. Эта девушка на ощупь могла идти за ним.       – Стефан? – бросаясь к нему навстречу, прошептала она. Жаркие и родные объятия окутали ее изнеможденное тело, даруя такое невероятное чувство. Как тогда в аэропорту. Он вернулся. Как и обещал. Живой и невредимый.       – Я все пропустил, родная моя, – горячо заговорил он, вдыхая ее, наполняя грудь ею всей. Но там все равно было пусто. Ему мало было ее. Всегда будет мало.       – Ты вернулся, – Елена запустила свои ладони в его растрепанные волосы, притягивая к себе, прижимаясь к нему лбом, – Я ни о чем больше не молила. Не нужна мне эта жизнь, и разум. Пусть лучше буду сходить с ума, но с тобой, Стефан. Она заскользила губами по его скулам, губам, подбородку. Все внутри перемешалось, всколыхнулось! Без него и день не день, и ночь не ночь, даже страхи об убийстве были ничто, рядом с отсутствием его! Все не мило было, все почернело и стало блеклым, не нужным. Ничего так не страшило ее душу, как потеря его.       – Она похожа на тебя. Такая же красивая, маленькая, и беззащитная. Слезы заструились по щекам, и девушка улыбнулась, обнимая его крепче. Еще чуть-чуть осталось. Доли секунды, и она потеряет связь с реальностью, она уже ощущала, как кожа покрывалась ледяным холодом, а за спиной Стефана возникал призрачный силуэт. Ее муж бережно гладил ее затвердевшую от страха спину, и словно понял, что ночь забирает ее у него. Резко закусив запястье, он прижал свою руку к ее губам, и она ощутила неприятный металлический привкус крови.       – Больше никогда, ты не погрузишь в этот мрак.