Рожденный пламенем

Я очнулся от того, что все мое тело обволакивало приятное тепло, как будто бы чьи-то ласковые руки покачивали меня на таких же ласковых волнах. Я открыл глаза. Было раннее утро. Я лежал на низенькой кушетке, в розовой спальне, укутанный в белый махровый плед. На потолке над моей головой отплясывали тарантеллу солнечные лучи, а в распахнутые окна нахально лезла мягкими мохнатыми лапами белая сирень. Ясон лежал на огромной белой кровати у окна: солнце делало его волосы похожими на сверкающую гладь волшебного озера. Он дышал глубоко и ровно – видимо, ему и вправду стало лучше. Дверь бесшумно отворилась, и на пороге появился Инквизитор. Не глядя в мою сторону, он медленно подошел к кровати и сел сбоку от окна. Несколько минут он смотрел, молча, на спящего мужчину, затем наклонился и тронул губами его бледно-розовые, цвета дикого шиповника губы. Тот вздрогнул всем телом и быстро открыл глаза. - Рауль?.. Черт!.. Что с тобой? Ты в порядке? – он попытался приподняться, но тут же снова рухнул на подушки. – Немедленно уходи, тебе нельзя здесь находиться… Мать отдала приказ тебя стереть. - Тс… тише, не нужно делать резких движений, - господин Ам ласково надавил на влажные от испарины плечи мужчины, не давая ему подняться. Однако тот нетерпеливо отбросил его руку. - Ты спятил, Ам?.. Уноси немедленно отсюда ноги, пока тебя не сцапали андроиды нашей матушки! И вообще, - он нахмурился, словно пытаясь что-то вспомнить, - как ты здесь оказался?.. Вместо ответа золотоволосый блонди вдруг наклонился и, упершись обеими руками о подушку по обе стороны от головы Ясона, крепко прижался своими губами к его губам. - Я здесь потому, что я люблю тебя, Ясон. О, черт!.. Словно легкий, ласковый ветер дохнул мне в лицо, и горячая сладость дикого меда и сваренных в меду вишен накрыла мои губы. Ментальная связь!.. Это что же теперь: все чувства и ощущения моего прекрасного натурщика будут отражаться на мне?.. Лихо. Хотя я не скажу, что я так уж против. Ясон вздрогнул, быстро протянул руку с явным намерением оттолкнуть, но вместо этого вдруг обхватил шею господина Инквизитора и ответил на его поцелуй. Это взаимопроникающее прикосновение двух совершенных губ, сперва медленное и робкое, а уже через мгновение порывистое, неистовое, ненасытное горело на моих губах, словно раскаленные угли. Руки Клера ныряют в волосы друга, затем крепким захватом скользят по спине на его бедра. Рауль со стоном на несколько секунд отстраняется, вопросительно смотрит в синие, уже чуточку тронутые пьяной чувственной поволокой глаза, потом, коротко вздохнув, прижимается губами к шее своего белокурого друга. И я чувствую, всем телом, всей своей кожей чувствую, как чужие, горячие и твердые губы скользят по его коже вниз на грудь, и требовательный острый язык обводит один из сосков, влажно касаясь кончика чуть подрагивающей розовой горошины. Белокурый блонди хрипло всхлипывает. - Что ты делаешь, Ра?.. Зачем?.. - Пытаюсь вспомнить, как восхитительно…как необыкновенно любить тебя, мой Консул, - шепчет золотоволосый. - Это значит, что ты все-таки ухитрился забыть меня? – глядя в его глаза, странно прищуривается Клер. - Ни на одну минуту, Консул, ни на одно мгновенье. Тонкая простынь белым облаком ложится на пол, и Рауль порывисто захлестнув грудь и бедра Клера золотой волной своих волос, скользит щекой вниз, к его начинающему твердеть члену, тут же мягко обхватывая губами влажную головку. Белокурый мужчина с откровенным, почти болезненным стоном разводит ноги в стороны, полностью раскрываясь для любовного натиска. И я уже с трудом сдерживаю рвущиеся из груди стоны в предвкушении наслаждения, чувствуя то же самое, что испытывает сейчас мой ментальный двойник, когда… Это было похоже на небольшой черный вихрь, ворвавшийся в окно. Голограммы сирени вспыхнули, заискрили и погасли. Звон стекла прозвучал подобно выстрелу. Я подскочил на своей тахте, как ужаленный. Оба, любовника, вздрогнув, оторвались друг от друга. Оба-на! Вот это картина маслом, хоть на булку намазывай, как сказал бы мой учитель живописи. Посреди спальни, тяжело дыша и яростно сжимая руки в кулаки, стоял Микки. Висок и шея у него были оцарапаны стеклом, майка на плече разорвана, а из черных глаз, казалось, вот-вот сейчас посыпятся искры. - Б…дь! – рявкнул он, с ненавистью глядя на Рауля, нависшего над обнаженным телом Клера. – А ну, отойди от него, сука, иначе я за себя не ручаюсь!.. - Явление Христа народу, - усмехнулся господин Ам, не делая ни малейшего движения для того, чтобы отстраниться. - Микки? – в синих глазах Клера вспыхнула целая гамма непередаваемых словами чувств. - Ну, да, он самый, - черные глаза парня метали молнии. – Не ждал меня, да?.. Вижу, что не ждал. И ведь знал же я, давно знал, что блондям поверить все равно, что поверить ветру. Но я даже не думал, что ты при первом же удобном случае прыгнешь в койку к этой зеленоглазой гадине. - Микки, - резко и мрачно оборвал его Ясон. - А что, Микки? – даже и не подумал сдаваться парень. - Я уже вот двадцать три года, как Микки. Эта сволочь, твой советник, нас всех использовала в тихую, в том числе и тебя, Консул, а ты перед ним готов ноги раздвинуть, да?.. Ах, как это по-блондиевски!.. Нет, скорее, по-минковски. - Все сказал? – голос Клера стал зловещим. - А я разве говорю неправду? – парень вызывающе глянул на застывшую на лице Инквизитора презрительную улыбку. – Может, я вру, Советник, ты так и скажи, если совесть позволит. Рауль вскинул голову, но ответить ничего не успел – откуда-то из-за двери раздался негромкий, но очень мелодичный смех, и голос, без всякого сомнения, принадлежавший сереброволосому спутнику Рауля, оживленно воскликнул: - Да вы не только хакер, Катце, вы еще и самый настоящий шулер! И слащаво-скучающий голос Париса добавил: - Да, Неро, свое желание вы уже в четвертый раз проиграли. Обычно всегда бесстрастное лицо Ясона словно пошло волнами: гримаса удивления, недоумения, а затем и ярости исказили его прекрасные черты. Отшвырнув в сторону Рауля, он подскочил с кровати, как есть, обнаженный, бросился к двери и распахнул ее настежь. За низеньким столиком между китайских роз Катце, Парис и мужчина с блестящими серебристыми волосами играли в карты. - Неро? - лицо Ясона сделалась белее бумаги. Сереброволосый поднял голову и растерянно кивнул. Бывший Консул перевел свои ледяные глаза на Рауля. - Что это значит, Советник? - Во-первых, я уже не Советник, - лицо господина Ама оставалось все таким же невозмутимым, только губы побелели и плотно сжались, - а, во-вторых, разве не ты сам, дорогой друг, мечтал о том, чтобы Неро остался жив?.. - Ага! – тут же взвился Микки. – А о том, чтобы посланного за ним блонди, ты заменил своей куклой с колокольчиками вместо мозгов, об этом Ясон тоже мечтал, да?.. Я ведь слышал, о чем вы говорили с Лисом. Придумал игру, расставил болванчиков, и решил, что все будут плясать под твою дудку?.. А, фигушки!.. Иди, вон, мамой своей командуй. В синих глазах Клера, обращенных на своего бывшего партнера, словно молния сверкнула. Он вдруг сделал резкое движение в сторону Инквизитора, словно желая броситься на него, однако тут же пошатнулся и оперся рукой о стену. - Ясон! – Рауль в мгновение ока оказался рядом, обхватил его талию, пытаясь поддержать, но не тут-то было. Молниеносное движение руки – и бывший Советник, опрокидывая стоящую на столе вазу с хризантемами, как пушинка, отлетел в сторону. - Не. Смей. Ко. Мне. Прикасаться. О, теперь я, кажется, понял, почему этого человека прозвали Ледяным Минком. Каждое его слово обжигало таким холодом, что, казалось, стекла на окнах сейчас покроются инеем. - Ясон, позволь я тебе все объясню, - начал, было, Рауль, но тот остановил его таким же острорежущим холодным взглядом. - Убирайся. Я не желаю. Тебя видеть. - Но, Ясон, - чувственно-вишневые губы блонди сделались практически белыми. - Я сказал «вон!» - голос Клера, казалось, легко мог заморозить птиц на лету и покрыть снегом целый штат. Рауль гордо вскинул свою красивую голову, закусил губы и быстро вышел прочь. Юный байкер проводил его торжествующим взглядом. - Скатертью дорога, бэмби!.. На Амои тебе дорогу показать, или сам найдешь?.. Он повернулся было к Ясону, однако натолкнулся на такую же арктическую синеву с острыми шпилями снежинок. - Ты тоже уходи, Микки. Мне нужно побыть одному. И – ты, - он резко кивнул в мою сторону. Я прямо-таки почувствовал, как щеки моей коснулся арктический ветер. «Ну, вот, и я попал под раздачу», - с тоской подумал я. А Микки с удивлением захлопал обиженными глазищами. - Но, Ясон, как же так… Ведь я же… И, снова натолкнувшись на синюю арктическую вьюгу, осекся, вздохнул и безропотно потопал к двери. Я быстренько подхватил с тахты свою одежду и сделал то же самое – с айсбергом ведь не поспоришь. Дверь за моей спиной захлопнулась, и я оказался… Да, это называется «голой жопой в серпентарий». Расстановка сил была приблизительно такой: с одной стороны, Рауль – надменно-великолепный, изысканно-красивый, с этим своим инквизиторским шиком. С другой – Микки, так похожий на бьющий из-под земли черный фонтан нефти. Горячая, искренняя, чистая ярость та и хлестала из его глаз. Лис стоял за его спиной, сосредоточенный и мрачный, как перед прыжком с парашюта, готовый в любой момент броситься грудью между разъяренным байкером и золотоволосым небожителем. Напротив сиял безмятежной улыбкой Парис: ему, по-видимому, было глубоко фиолетово, кто, кого и за что. Свою миссию он уже выполнил. А молодой мужчина с длинными, словно серебряный дождь, волосами, быстро и внимательно переводил свои глаза с одного лица на другое, словно пытаясь угадать, кого от кого нужно спасать и следует ли кого-то спасать вообще. - Не смей даже подходить к нему, ты, б…блонди, - наклонив голову, грозно сверкал глазами исподлобья Микки. Тонкие золотые брови Советника презрительно вздрогнули. - С каких это пор монгрел будет указывать блонди, что ему делать? - Но ведь Ясон послал тебя нафик. Или у тебя позакладывало? – ощетинился юный байкер. Инквизитор невозмутимо встряхнул длинными золотыми волосами и усмехнулся. - Он выгнал меня из своей спальни. Насчет остального не было ничего сказано. Отвернувшись и не обращая больше внимания на грозно сопящего юношу, он пошел вниз по коридору, туда, где находился бассейн. - Ах, ты ж, сука патлатая, да я тебя… Микки хотел было броситься следом, но на его плечо тут же легла рука Лиса. - Остынь, Мик. Он прав. Байкер резким движением попытался освободиться, однако не тут-то было: не смотря на внешнюю сухощавость, захват у рыжего оказался, видимо, не хилый. - И ты не меньшая сука, Рэд, - прошипел юноша, судорожно дергаясь в его руках и пытаясь лягнуть его по колену. – Вешал мне лапшу на уши, а сам на стороне этого гада!.. - Я совсем не на стороне, как ты выразился, «этого гада», - невозмутимо хмыкнул Лис, - да и не на твоей стороне тоже. Я – на стороне Ясона. Как он решит, так и будет. - А ты, Фримен? – парень вскинул пытливые глаза на меня. Я состроил свою фирменную «щенячью» улыбку и развел руками. - О чем речь, ребята?.. Я вообще на стороне искусства. - Понятненько. Вывернувшись из рук Лиса, он отошел к нише, где между кустами китайских роз стоял небольшой зеленый диванчик и демонстративно разлегся на нем, закинув ногу на одну из напольных ваз. - Так и будешь лежать? – белозубо ухмыльнулся Парис. – Подумай, есть ли смысл. - А там посмотрим, - буркнул парень и закрыл глаза, полностью игнорируя окружающих. - Неисправим, - фыркнул Лис. – Ну, что ж, монгрел никогда не упустит своего шанса, даже, если этот шанс размером с комариную задницу.