Рожденный пламенем

Я побрел в свою комнату. Энергия, полученная после того, как я послужил «бутербродным маслом» в ментальном контакте между Раулем и Ясоном, как молодое вино, бурлила и бродила в моей крови. Она требовала немедленного выхода. И я отлично знал, какой выход будет для меня в этом плане самым лучшим. Бумага, карандаши, мел, краски, мольберт, все аккуратно лежало в углу возле кровати, как будто бы добрый дядька домовой позаботился о моем имуществе. Я открыл коробку с красками. Да, это как раз то, что было нужно – все оттенки от белоснежного до золотого. Я взял кисть, и… Наверное, первый раз в жизни я стал писать картину вот так вот, с ходу, не делая предварительных набросков. Картина, возникнув где-то в глубине моего подсознания, легко выплескивалась на бумагу. Я рисовал быстро, с отчаянной поспешностью, словно боясь не успеть за той силой, которая в этот момент водила моей рукой. …На фоне звездного неба, среди скопления туманностей и галактик, раскинулся, протянулся, распростерся бесконечный и сияющий, словно бы выложенный из звезд, мост. И по этому мосту с разных концов Вселенной двигаются, идут навстречу друг другу два ангела. Один – в длинных багряно-алеющих одеждах, так похожих на кардинальскую мантию… Золотые волосы драгоценным плащом колышутся за спиной, а в зеленых глазах, словно разорванное плетение галактик свернулась грустная ирония. Или – ироничная грусть?... «Мир несовершенен, но его можно изменить», - говорили его глаза. Другой был в белоснежных одеждах и длинном бледно-золотом плаще, который словно казался продолжением его прекрасных, похожих на утреннее солнце, волос. Его синие, словно волны ночного океана, глаза сквозь звездный туман вечности ловили взгляд своего зеленоглазого визави, и с той же кармической грустью отвечали: «Мир изменить нельзя, но есть нечто, делающее его лучше и чище, дающее ему надежду на будущее. Это - Любовь». - Метко подмечено! – внезапно прозвучал за моей спиной голос Инквизитора. Я обернулся. Он стоял практически вплотную ко мне, не отводя от картины внимательных зеленых глаз. И в этих его глазах было понимание и одобрение того, что он увидел. - Тогда, на берегу озера, вы бы и вправду убили Микки, если бы я не вмешался? – не знаю, зачем, тихо спросил я. Господин Ам пожал плечами. - Пф! – презрительно фыркнул он. – Да кому он нужен, этот горе-байкер?.. Мне нужно было увидеть вашу реакцию, и взглянуть, как она отразиться на вашем ментальном поле. - И что же, вы остались довольны? – с горькой иронией уронил я. - Вполне, - бывший Советник расположился в кресле напротив меня, небрежно откинув за спину свои великолепные волосы. Сейчас я, как никогда раньше, четко ощущал его ауру. Она плескалась где-то совсем рядом с моей, не подавляя ее и не пытаясь влиться, просто омывала ее, чуть-чуть трогая, как один солнечный луч трогает другой. - Вы ведь пришли сейчас для того, чтобы все мне рассказать, правда, Рауль? – моментально понял я чуть рассеянный, чуть меланхоличный взгляд его ярко-зеленых глаз. Он смотрел на меня долго, так долго, что я почувствовал в ушах легкий звон. Это было необычно и это было приятно – чувствовать своей энергией мягкое прикосновение его энергии. - Да вы ведь и так уже практически обо всем догадались, - тихо сказал он. - Все равно, - я упрямо затряс головой, - я хочу услышать все это от вас. После этого вашего… шоу, одна их ролей в котором была отведена и мне, и отнюдь не самая легкая, мне кажется, что я имею на это право, а? - Хорошо, - неожиданно легко согласился он. – Я вам расскажу. Ясон не захотел меня послушать, но, поскольку ваши ментальные поля с ним теперь наглухо спаяны, ему придется это сделать. Вот, скажите мне, Фримен, о чем вы подумали, когда впервые увидели Ясона и меня? Только честно?.. - Да что тут скрывать? – я пожал плечами. – «Боги сошли на землю», - вот была самая первая моя мысль. -Боги? – в зеленых глазах Ама мелькнула прозрачная межгалактическая грусть, почти такая же, как на моей картине. - Ирония в том, что на нашей родной планете нас так и называют – «амойские ангелы», «эосские боги». А в действительности… Каждый великий творец, Фримен, каждый Демиург предпочитает создавать свои творения по своему образу и подобию. Не стала в этом исключением и наша матушка. А, поскольку по сути своей она являлась машиной, то и нас создавала такими же – прекрасными, послушными ее воле, бездушными машинами. Исключение она сделала лишь для одного – для того, кого назвала любимым Сыном и кого слепила по специальному проекту под названием «Совершенство». А для того, чтобы ее «совершенству» не было слишком тоскливо среди машин, она создала меня – того, кому и препоручила в дальнейшем создавать эти самые машины от ее имени. - Вы занимались созданием блонди? – удивился я. – А как на это все смотрел Ясон?. - Ясон? – на вишневых губах Советника, словно отражение волшебной мечты в волшебном зеркале, появилась теплая светлая улыбка. – Мы познакомились в Академии, когда нам было по 16 лет. А, точнее, мне 16, а ему – на год меньше. Я влюбился мгновенно, с первого же взгляда, и я точно был уверен в том, что это именно любовь, а не влечение плоти. Я ухаживал за ним долго – у меня были соперники и старше, и опытнее меня. А Ясон наблюдал за нами с этой своей высокомерной иронией, как за скачками на ипподроме – может быть, он даже ставки на нас делал, я не знаю. А потом он вдруг мне уступил, неожиданно и быстро – просто взял и сдался без боя. Я долго думал, почему, и решил, что он каким-то образом взвесил возможности и личные качества каждого из своих поклонников, и решил, что мой вариант для него наиболее выгодный. Юпитер этот выбор полностью одобрила, и мы стали партнерами, а уже через несколько лет заняли высшие посты на Амои. Мы научились чувствовать друг друга, доверять друг другу. Бывало так, что он начинал какую-то фразу, а я ее заканчивал, и наоборот. Но любил ли он меня?.. Он никак и никогда этого не показывал. Да, в постели он был великолепен, и да, за все эти годы он ни разу мне не изменил. Но мне это абсолютно ни о чем не говорило: мне казалось иногда, что он относится ко мне просто, как к привычной и удобной вещи, которая всегда под рукой и которую можно использовать когда угодно в самых разных целях. В какой-то момент мне безумно захотелось изменить все это. Как? Я не знал. Мне хотелось сделать что-то такое, чтобы Ясон понял, что я – единственный для него, как и он для меня. Что ради него я пойду на все – даже против воли Юпитер. - А Юпитер догадывалась о ваших чувствах? – осторожно поинтересовался я. Красавец-генетик нахмурился: его тонкий, точеный профиль на фоне окна резал глаза своей вызывающей непринадлежностью этому миру. - Мать никогда мне не доверяла, - вздохнул он, - видимо подсознательно чувствовала во мне соперника. - Соперника? – не понял я. Рауль улыбнулся устало и грустно и чуть прикрыл глаза. - Ни для кого в Эос не было секретом, что Великая Мать Создательница была странным образом влюблена в свое творение, и имей она физическое тело… Об этом знали все, от блонди до фурнитуров, но никто никогда не говорил об этом вслух. Поэтому Мать ревниво и пристально следила за каждым моим действием, а однажды я почувствовал в своем сознании ее настойчивое присутствие. Она ухитрилась соединить мое сознание со своим с помощью пси-пластины, которая входит в строение головного мозга каждого блонди. И теперь она могла быть со мной в любую минуту, когда только ей вздумается. Я боялся лишний раз сказать или подумать что-то не то, приходилось держать свои мысли и желания под неусыпным контролем. Тем не менее, за Ясона я решил бороться. У меня созрел план. В новой партии сильверов я сознательно допустил брак. Неро, приятный молодой человек с задатками исследователя, был именно из этой партии. Я взял его работать к себе в лабораторию и познакомил с Ясоном. Как я и рассчитывал, вскоре между ними возникла самая настоящая дружба, такая, какая она может быть между элитниками, хотя Ясон из упрямства это всячески отрицал. Я видел, как мой Консул тянется к нему, я видел , с каким блеском в глазах встречает он каждое «еретическое» высказывание Неро, даже не подозревая о том, что тот, кто вложил в голову молодого сильвера все эти еретические мысли, находится сейчас рядом с ним и даже спит с ним в одной постели. Впервые в жизни я попробовал себя в роли кукловода, и мне это понравилось. Я подсунул Неро парня-федерала, наблюдал некоторое время за развитием их романа, и я все чаще слышал скрытое восхищение в голосе Ясона, когда он говорил о нашем общем знакомом. И тогда я решил – пора. Я потихоньку положил в коктейль, который Неро обычно пил во время обеда, несколько таблеток, вызывающих повышенную агрессию – я был в курсе того, что его парень сегодня устраивает маленькое домашнее пэт-шоу с участием приятелей-бодигардов. И я все рассчитал правильно. Застав любовника в объятиях сразу трех соперников, Неро впал в ярость и покрошил всех четверых в окрошку. Как я и предполагал, Юпитер пришла в ярость – она тут же приказала стереть Неро. Зачем я все это сделал и чего я желал этим добиться?.. Я знал, что Ясон захочет спасти своего приятеля и за помощью обратится ко мне. Я хотел продемонстрировать Минку, что ради него я могу пойти не только против своего профессионального долга, как главного амойского нейрокорректора, но против воли самой Юпитер. Тогда бы, я был в этом просто уверен, он бы посмотрел на меня совсем другими глазами. - Но ведь вы же отказали ему, когда он попросил вас спасти Неро! – с недоумением заметил я. – Клер…черт, в смысле, Ясон мне все рассказал. Бывший Советник чуть прищурился. Мне нравились эти танцующие ироничные огоньки в его глазах – может быть, у кого-то другого они бы выглядели зловеще, но ему они только добавляли шарма. - Разумеется, отказал. А что я еще мог ему ответить, почувствовав в этот самый момент в своей голове присутствие Юпитер. Я рассчитывал объясниться с ним чуть позже, когда она ослабит контроль, однако я не учел порывистого и деятельного темперамента своего друга. Получив мой «отказ», он не стал медлить, он взял андроидов и в тот же вечер сделал попытку освободить Неро. Черт! Он нарушил все мои планы – мой красивый и дерзкий эксперимент за каких-то несколько минут превратился в самую настоящую катастрофу. Я дал ему тогда уйти, а что мне было делать: моя победа в нашем поединке тогда ничего бы мне не дала, кроме его ненависти. Я связался с Катце, вот уже несколько лет преданному Минку душой и телом. Я объяснил ему, что и как. Лис обещал помочь – спрятать Консула и держать его под своим неусыпным контролем до тех пор, пока я не решу, что мне со всем этим теперь делать. Тем временем меня вызвала к себе Мать – она была в ярости. Она требовала от меня найти непослушного сына сейчас и немедленно и вправить ему мозги. Вот тогда-то я и подумал: не будет нам жизни на Амои. Ни жизни, ни счастья. Пока планетой правит Юпитер. А потому нужно убегать отсюда и где-нибудь далеко-далеко, возможно в другой галактике, подумать над тем, как избавиться от власти Матери. Вот только как это сделать? Мать умна и подозрительна. Нужно действовать как можно быстрее, пока Ясона не нашли люди из СБ, иначе даже я ничего на смогу сделать. Я вышел на ментальный канал Ясона: то, что я там прочитал, мало меня обрадовало. Мой друг меня ненавидел. Ну, что ж, подумал я, у меня будет время для того, чтобы его вернуть. Или – завоевать заново его любовь. Если он, конечно, вообще меня когда-либо любил. - А как же Микки? – удивился я. – Вы так спокойно отнеслись к измене вашего партнера? Рауль нахмурился и на несколько секунд умолк. «Неужели обиделся?» - подумал я. - Нет, я не обиделся, Фримен, - тут же отозвался мой зеленоглазый собеседник. – И, знаете, что я вам скажу по поводу так называемой ревности?.. Да, мне было больно. Но, когда речь идет о жизни и смерти, вопрос измены как-то сам собой отодвигается на второй план. А тут еще бывший дружок этого монгрела влез – явился ко мне закладывать своего бывшего вместе с его белокурым амантом. Нужно было спешить. Вот тогда-то Лис и предложил мне разыграть этот спектакль в Дана Бам. Идея была хороша, и я согласился. Для бегства мы однозначно выбрали Терру – она была идеальна по всем параметрам. С созданием легенды трудиться не пришлось – здесь очень помог этот монгрельский "отелло" Гай. Он заминировал бункер и нажал на кнопку как раз в тот момент, когда ни Консула, ни его любовника там уже не было. - А дальше? – с замиранием сердца спросил я. - Дальше? – Рауль метнул задумчивый взгляд в окно. – А дальше был гнев Матери. Она никак не могла смириться со смертью своего любимца, и обвинила во всем меня – мол, не уследил. Я рассчитывал бежать как можно быстрее, пока она не отдала приказ о моей утилизации. Но помешал Орфей. Уж не знаю, что им двигало, желание ли выслужиться, или что-то еще, однако он втайне от меня провел собственное расследование, и его специалисты из СБ моментально обнаружили подлог в ДНК останков. Пришлось признать тот факт, что любимый маменькин сын таким образом просто напросто сделал ноги. Юпитер вызвала меня к себе и со зловещей бескомпромиссностью объявила о том, что я должен буду подготовить замену самому себе. Я должен создать модель блонди, которая бы отвечала ее вкусам и которая идеально бы подходила ее сыну в качестве партнера. - Господи! – с ужасом выдохнул я; безмятежность, с которой этот красивый, мужественный, уверенный в себе человек рассказывал мне все это, просто потрясала. – И вы согласились? - Скажем так, - натянуто усмехнулся Ам, - моего согласия никто не спрашивал. Юпитер продолжала держать под контролем мое сознание. Все это время я потихоньку, с осторожностью исследовал возможные пути разорвать эту мою с ней связь. Для этого нужен был эмпат, не менее сильный, чем я. Только соединив наши силы в едином ментальном канале, мы могли бы просто-напросто закрыть, запечатать тот канал, через который Юпитер всех нас контролировала. На Амои такого эмпата не было. Я попросил помощи у Лиса. Каково же было мое удивление, когда в скором времени он выяснил, что эмпат, равный мне по силам, есть на Терре. Причем о своих способностях он совершенно не знает, тем более, что проявляются они пока что весьма специфически – в его картинах. Догадываетесь, о ком я говорю, Фримен? У меня не было сил ничего сказать. Я только закрыл лицо руками и рассмеялся.