Герой без мечты

Нет ничего приятнее, чем проснуться утром под звонкое пение птиц. Воздух был на удивление теплым, так что на ночь Еши окно не закрыл. Пара птиц осмелилась залететь в комнату, и теперь увлеченно чирикали на рабочем столе. Еши с удовольствием вытянулся в постели широко зевая. Мышцы приятно напряглись, губы непроизвольно растянулись в широкой счастливой улыбке. В комнате было тепло и свежо, светло, а помимо пения птиц и шелеста листвы, до ушей парня больше не доносилось ни звука. Так спокойно, миролюбиво и тихо. Улыбка моментально сошла на нет. Слишком тихо. Еши подскочил с кровати в чем был и подошел к двери. Еще раз прислушался. Ничего. Осторожно повернув дверную ручку, он приоткрыл дверь. Перед ним расстилалась беспросветная тьма. Бесконечная и всепоглощающая она простиралась, казалось, на сотни километров вперед. Из самой глубины ее слышался шепот. Надломленный, хриплый и сочащийся злобой. Сердце тревожно колотилось. Птицы больше не пели. Еши подумал, что они тоже напуганы представшей перед ними пропастью. Он хотел закрыть дверь и вернуться в свою комнату, пропитанную светом, теплом и спокойствием, но позади него уже ничего не было, лишь предательски тихо раздавались издалека последние ноты звонких птичьих песен. Нервно сглотнув и сделав глубокий вдох, парень сделал шаг вперед. Эхо разнеслось на множество километров и угасло. Еще один. Он переходит на бег. Сердце лихорадочно колотится о ребра в панике, а чернота вокруг не отступает ни на мгновение. Он щурит глаза, старательно всматривается во тьму, но в ней ничего нет. Лишь все тяжелее становятся гнев и страх, боль и отчаяние тяжелым грузом давящие на юные плечи. Он не может сделать следующий шаг. Его ноги его не слушаются, а его тело обдает морозом. Он чувствует, как от самых стоп к груди он покрывается ледяной коркой. Лед обхватывает его, принимает в себя так, словно парень тонет в зыбучих песках, безжалостно заглатывает его без остатка и Еши почти растворяется в нем. Лед смыкается над его головой, завершая формирование его непробиваемой клетки. Еши переполняет страх. Он знает что не выберется. Он знает, что он здесь насовсем. Никто не придет за ним, потому что приходить некуда. Он заперт наедине со своими страхами в самом сердце ничего. Он проведет остатки своей жизни морально уничтожая себя, не в силах пошевелиться. Но это так несправедливо. Так несправедливо. Настолько нечестно, что граничит с тупостью. Он шел своим путем, он отличался от остальных и за это он должен страдать? На нем должен быть поставлен крест, потому что стадо овец не в состоянии перенести перемены спокойно посиживая в своих нагретых креслах на своих дряблых задницах? Потому что его амбиции так пугают их, знаменуя неизбежное разрушение их ебаной зоны комфорта? У этих мразей нет права на жизнь. Они не заслуживают этого и не заслуживали никогда. И тем не менее, заперт, заброшен и забыт он сам. Отрицание. Резкими порывами отрицание и ненависть бушуют внутри. Ярость хлещет его изнутри, переворачивая с ног на голову все его существо. И все чего хочет сердце это месть. Он хочет шевелить руками, чтобы сворачивать шеи тех, кто посмел считать, что сможет убрать его. Он хочет шевелить ногами, чтобы втоптать их мечты и надежды в грязь. Он хочет пошевелить губами, чтобы наконец высказать все что думает этому тупому ребенку, который приходит к его темнице каждую ночь и просто стоит и смотрит на него по ту сторону, вместо того чтобы вытащить его. Он может. Он знает, что он может. И тем не менее, он продолжает приходить, смотреть на него и убегать со всех ног, как только он пытается достать до него. Трусливый кусок дерьма. Еши вскакивает в своей постели, тяжело дыша. На ногах чувствуется что-то тяжелое, и он не может ими пошевелить. Переведя взгляд, он с облегчением выдыхает. Никогда еще в своей жизни он не был так рад видеть Кена, свернувшегося клубочком у него в ногах. Посидев с минуту и дав сердцу успокоиться, он осторожно вытащил ноги из-под тела парня и покинул комнату, все же немного понервничав, поворачивая дверную ручку. Внизу все было подозрительно тихо, но приемлемо. Фонг стоял у плиты на кухне, Мукуро растянулся на диване и залипал в телевизор. Чикуса устроился рядом на полу. Верде, видимо, пропадал в лаборатории. - Ты сегодня поздно, - раздалось с кухни. Фонг отложил в сторону прихватку и повернулся к парню. Еши посмотрел на часы. Начало первого. Вау. - С тобой все в порядке? Ты очень бледный, - китаец слегка нахмурил брови, окидывая Еши внимательным взглядом. Из любопытства зашевелился и Мукуро. - Да так, - парень слегка замялся, - неприятный сон. - Чист и невиновен, - протянул Мукуро в шутливом жесте приподнимая руки под тяжелым взглядом аркобалено. - Нет, это не он, я бы понял, уж его иллюзии я бы из тысячи распознал, - пробормотал Еши, заглядывая в холодильник. - Я тронут до глубины души, - губы иллюзиониста растянулись в хитрой улыбке. - Ну да и мы все сейчас для красоты момента представим, что она у тебя есть. Верде спустился из своей лаборатории, лениво почесывая подбородок. Увидев что иллюзионист опять валяется на диване в обуви он недовольно цокнул языком и уже открыл было рот для замечания как натолкнулся взглядом на лицо Еши. Невероятная бледность и так и не исчезнувшая тревожность в глазах быстро заставили его забыть про всяких второстепенных пиздюков с дурными манерами. Он приблизился к парню, развернул его лицом к окну, чтобы свет падал правильно, и аккуратно взяв его лицо в свои руки, сдвинул большим пальцем веко в сторону, внимательно рассматривая глаза, затем, достав из кармана маленький фонарик, осмотрел горло и приложил ладонь ко лбу, проверяя температуру. - Ты не выглядишь здоровым, знаешь ли, - ответил он на недовольное ворчание. - Спалось не очень. Верде вытянулся как по струнке и медленно повернул голову в сторону Фонга. - Я говорил тебе, не пей все, что он тебе дает. Мало ли откуда он берет эту дрянь. Вдруг это отравление? Это у него организм приспособился переваривать все что эта деревенщина найдет на улице, но твой к таком не готов! - Верде, от имбиря и гвоздики еще никто не умирал, - китаец закатил глаза и вызволил Еши из цепких рук. - Не умирал, значит? А мы будем проверять, пока не умрет? Что если у него аллергия на один из твоих корешков, м? Вот что я тебе скажу, для тебя может быть сложновато, но постарайся запомнить: не все что способно на фотосинтез, пригодно для заваривания или употребления в пищу и... - Что будешь на завтрак? - Фонг, казалось, полностью игнорируя присутствие Верде, обернулся к Еши, слабо проведи ладонью по голове, приглаживая растрепанные после сна волосы. Проснувшись в таком тревожном состоянии, парень сейчас напоминал нахохлившегося воробушка, и нудные нравоучения Фонг сейчас считал последнем в списке того, что сейчас нужно пареньку. - Я не закончил, чтоб ты знал... - Яблочные оладья было бы здорово, - задумчиво протянул Еши и сел за стол, пока Фонг полез за мукой и яблоками на верхние полки. Верде еще что-то жужжал, но Еши не мог сконцентрироваться на его словах. В голове все еще остались отголоски тех мыслей. Не его, чьих-то чужих, а кожей он словно все еще чувствовал ледяную корку, покрывающую его тело. И если он видел себя, то кто тогда... Кем он был, кто думал за него? Чьими глазами он так гневно рассматривал свой безвольно переступающий в страхе с ноги на ногу силуэт? Эти кошмары становились все насыщеннее. Из-за них он стал все чаще просыпаться, словно потрепанным и загнанным в угол, он чаще стал испытывать злость без веской на то причины. Так продолжаться дальше не могло. Если это действительно чья-то реальность, то он должен убедиться в этом сам и не во сне. От тарелки аппетитно пахло яблоками и горячей выпечкой. Верде отпустил еще пару колкостей насчет того, что китаец выбрал что-то на удивление обыденное в качестве начинки, вместо стеблей какой-нибудь не тронутой современной биологией дряни, растущей в болотах его родных окраин, но они пролетели мимо, оставшись незамеченными, отчего, чувствуя себя особенно уязвленным, ученый покинул комнату. Еши активно работал вилкой. Даже несмотря на кошмары его аппетит никуда не пропал. В голове роились мысли и теории. Он вспоминал отголоски своих снов, те моменты, когда он блуждал по коридорам и рассматривал чьи-то портреты. Внизу, на раме всегда присутствовал один и тот же символ. Он видел его раньше, он знает, чей он, однако память старательно подводила его, и казалось, ответ был так близко, но и одновременно так далеко. Не придумав ничего лучше, чем визуализировать собственные мысли, после завтрака Еши сел у себя на кровати вооружившись карандашом, и принялся старательно выводить линии по памяти. Судя по отпечаткам ботинок на подоконнике, Кен вышел по своим делам на улицу. В дверь тихо постучали. - Заходи, - неохотно подал голос парень. Верде неспешно прошелся от двери и до кровати, внимательно всматриваясь в лицо парня. После еды щеки вернули прежний румянец и глаза стали поживее. Ученый с облегчением вздохнул. - Заинтересовался искусством? - Что? А, нет, не совсем... - Пробормотал парень, шурша карандашом. Верде взглянул на листок и нервно сглотнул. - Откуда ты это... Ну не взял, но к чему тебе их герб и... - Ты знаешь чье это?! - Еши отшвырнул бумажку и поддался вперед. Верде нервно почесал затылок. - Еши, послушай, я понимаю, что ты ищешь себе новые препятствия для развития, но поверь мне, искать проблем с Вонголой не лучшее решение. Вонгола. Точно. Многовековая история. Первое место в Альянсе. Пропавший наследник, героическое спасение отцом и... Чудовищный страх перемен? - У меня есть дела, - резко бросил он и отложив карандаш вышел из комнаты. - Ну, разумеется. Послушай, что скажет Верде и сделай все наоборот, естественно! - ворчал ученый, оставшись наедине с собой. Еши торопливо спустился по лестнице. Мукуро не сдвинулся ни на сантиметр. - Собирайся, через десять минут мы выезжаем, - бросил он и вернулся к себе, чтобы переодеться и забрать ноутбук. Мукуро только широко зевнул и потянулся. Наверняка опять придется прикрывать ему спину, но всяко лучше, чем тупеть перед телевизором. Ровно через десять минут Рокудо с явным недовольством сел позади Еши на байк, но быстро нашел себе отраду в пощипывании водителя. - Перестань, - стараясь звучать холодно, зная, что с ним по-другому нельзя буркнул Еши, но предательская дрожь выдавала его с головой. Со спины раздавались ядовитые смешки и если честно, ему было уже несколько жаль, что он решил выдвигаться с подкреплением. Шесть часов дороги не казались чем-то сверхъестественным, но только не тогда, когда позади сидит человек типа него. Радио было развлечением "не его класса", как говорил Рокудо. Зато, похоже, внезапные прикосновения со спины, иллюзии выбегающих на дорогу людей и животных, а также отрывки откровений, словно из его личного дневника, прочитанные почти шепотом над самым ухом были как раз. Байк они укрыли иллюзией, хотя к тому моменту как они прибыли уже стемнело и это не казалось чем-то обязательным. Поместье Вонголы выглядело ошеломляюще красиво. Расположенное за городом и окруженное со всех сторон лесом, оно казалось сияющей жемчужиной на морской глубине. За стеклами огромных окон горел свет и то и дело мелькали десятки теней. Будущий Десятый почтил присутствующих своим визитом. Прием был организован в честь него. - А не хило он так в гости ходит, - высказался иллюзионист, рассматривая снующую повсюду охрану и гостей. Абы кто не проберется. - Нам нужно в подвал, - проигнорировал его Еши. - А, винный погреб, да? Мне нравится ход твоих мыслей, но в следующий раз, давай ограничимся походом в магазин, хорошо? - Если ты сейчас же не прекратишь валять дурака, я скажу Фонгу, что ты опять влезаешь в мои кошмары, эм, то есть сны. - Быстро поправился парень. - М? А мы здесь, потому что тебя беспокоят твои сновидения? Мог бы просто рассказать мне... - И ты, конечно же, движимый своим бесконечным альтруизмом и любовью к человечеству, помог бы мне, да? - За определенную плату, вполне возможно. - К чему тебе деньги, мы даем тебе все что нужно?! - Ох, моя вина, ты неправильно меня понял, я имел в виду совсем не деньги... - Даже знать не хочу, - поежился парень, настойчиво стараясь не замечать хитрой улыбки Рокудо. Он кратко обрисовал план. Под покровом из пламени Тумана, он проберутся внутрь и спустятся в подвал, пока все гости увлечены приемом наверху. - Подожди, а не интереснее ли будет... - Нет. - Но я даже не догово... - Я сказал нет. Послышался тяжелый вздох, но все же иллюзионист послушался и через мгновение два силуэта молодых парней словно растворились в воздухе. Они проскользнули мимо охраны через ворота, пристроившись за одной парочкой, приглашенной на прием и слегка опоздавшей. Внутри они прошмыгнули мимо всей толпы практически незамеченными. Практически, потому что кричащая от испуга девушка, завидевшая парящий в воздухе бокал шампанского, который постепенно пустеет, привлекает гораздо больше внимания, чем можно было бы ожидать. - Чем ты думал?! - раздалось шипение в одном из пустых коридоров. - Должен же я получить от этого хоть какое-то удовольствие, протянул иллюзионист. Еши только и оставалось, что закатить глаза. Вход в подвалы они нашли довольно быстро, все-таки не зря Еши проштудировал карты и планировку поместья. А вот внизу все оказалось несколько сложнее. Когда, казалось бы, они добрели до нужной двери, оказалось что она заперта. Заперта не на ключ. На темном дереве была выжжена печать. Герб Вонголы пересекался с еще одним, до сегодняшнего дня символом незнакомым. Еши попытался толкнуть ее, но это не дало никакого эффекта. Когда дверь не поддалась и пламени Урагана, парень нервно сглотнул. Мукуро, который так и не был введен в курс дела, со скучающим видом сидел на ящике и любовался своим спутником. Шатен выдвигал теории, строил планы, стремился к цели понятной одному ему, в голове у Мукуро в это время сидела заводная обезьянка, ритмично колотившая железными тарелками друг о друга. - Может другим... - бубнил парень себе под нос, но которым? Чем больше он боролся с дверью, тем больше чувствовал, как силы его покидают. Он не мог перепробовать все типы, надо сосредоточиться на одном, и в конце концов, он сделал выбор. Сконцентрировавшись, он положил ладонь поверх печати и закрыл глаза. Уже было задремавший Мукуро встрепенулся, словно почувствовав перемену в воздухе. Он лениво глянул на шатена и замер. Языки Небесного пламени растекались по линиям печати, целиком повторяя ее контур. Замок щелкнул и дверь раскрылась. Еши облегченно выдохнул и вытер лоб. Можно было двигаться дальше. Мукуро только пожал плечами и двинул за ускорившим шаг Еши. Судя по эхо, доносившемуся до его ушей, парень перешел на бег. Оглядевшись по сторонам и придя к логичному выводу о том, что ему не хочется оставаться в темном подвале одному, Мукуро сделал то же самое. Нагнал почти исчезнувший из поля зрения силуэт он через пару минут. Шатен стоял уперевшись ладонями в колени, пытаясь отдышаться, но было кое-что, что бросалось в глаза гораздо сильнее. Глыба. Огромная, мать его, глыба льда, которая, казалось бы, должна быть в темноте, но распространяла свет на всю комнату. В самом сердце этой глыбы, среди слоев льда виднелся человеческий силуэт. Еши выпрямился. Он не шевелился, но взгляда с силуэта не спускал. Он наконец-то добрался до него. Трудно было описать словами, что вело его сюда в последние минуты. Он мог бы сказать, что его словно кто-то тянул за руку. Не весело и увлеченно, как в детских играх, а настойчиво и своевольно, вцепившись в его запястье до синяков. И теперь, когда эти незримые руки притащили его сюда, к конечной цели, даже двигаться было жутко. Он вглядывался в лед и в тот же момент он шарахнулся назад. Его окатило уже знакомой волной нетерпения и ярости. Но ведь за этим он и пришел? Убедиться что эти сны мучили его не просто так, что эти ярость и тоска реальны, что несправедливость, гнусно поскребывающая сердце действительно и есть причина этого заточения. Он старался рассмотреть лицо, но ничего не получалось. Фигура внутри была больше и выше него, но Еши не мог с уверенностью заявлять, что в ней погребен совсем взрослый человек. Только сейчас в его голове сформировался вопрос о том, кто в столь юном возрасте мог сотворить нечто достойное такого наказания. Нет. Еши помотал головой. Это видение преследовало его слишком долго, чтобы сомневаться. Что-то внутри него говорило, что все правильно и все идет своим чередом. Поэтому он подошел к глыбе почти вплотную. Он вытянул перед собой руку и положил ее на лед. Ладонь обожгло холодом и нетерпением. Тот, кто заперт внутри, готов, наконец, вырваться на свободу и это желание разжигало внутри то самое пламя так тщательно сдерживаемое льдом. Еши прикрыл глаза. Мукуро нервно прикусил губу. - Тебе не кажется, что это не лучшая идея? Еши не ответил. Он опустил на поверхность вторую руку и дал пламени ход. Под ладонями появились яркие языки оранжевого пламени, как и на лбу. Оно распространялось по глыбе так, словно это была солома, а не лед и, в конце концов, оно окутало ее полностью. Тишину комнаты разрушил треск. Громкий треск, отдающийся эхом от каменных стен. Глыба разваливалась. Огромные куски льда откалывались и с грохотом разбивались об пол, рассыпаясь на сотни кусочков. И наконец, кусок за куском, человек внутри был освобожден. Еши пошатнулся, делая шаг назад и осел на пол. Он пустил в ход много энергии, очевидно, что это был не обыкновенный лед. После выброса такого большого количества пламени, перед глазами все плыло, а взгляд слегка помутнел, на щеках проступил румянец, а рот жадно хватал воздух. Шатен старался сконцентрироваться на фигуре перед собой. Она постепенно приходила в движение. Эти движения были скованными, поломанными, но после долгого заточения это не было чем-то удивительным. Он выступил из растекавшихся по полу остатков льда. Двигаться было так непривычно, почти неправильно. Пальцы рук еще плохо слушались, но постепенно сгибались. Он сжал руки в кулаки, а потом запусти пальцы в свои черные волосы, ощупал свое лицо, ребра и разразился смехом. Громким и грохочущим, напоминающим раскаты грома перед летним штормом. Он двигался, похрустывая шеей и пальцами и наконец, отсмеявшись, сделал шаг навстречу своему освободителю. Еши всем телом чувствовал волны от ударов безумно колотившегося сердца. Он никак не мог сфокусировать взгляд на приближавшейся фигуре, но, несмотря на нечеткое зрение и ослабшее тело, интуиция исправно била тревогу. Еши медленно поднимал взгляд и пытался сфокусироваться на лице и разглядеть он смог только полный мрачного торжества взгляд алых глаз с широкой хищной улыбкой. - Значит, я все-таки не тронулся умом. Ты существуешь. Кто ты? Откуда? Зачем? – Громко и отчетливо произнес незнакомец. Хриплый голос пробивался в сознание сквозь вату, заполнившую голову. Он подходил ближе и Еши почувствовал, как по спине проносится куча мурашек. Страшно. Надо валить. Встать на ноги и бежать отсюда. Чем опять занят Мукуро? - Я не люблю, когда на мои вопросы не отвечают. Это бесит, – прорычал он и хрустнул пальцами. Яркая вспышка пламени в его ладони привлекла внимание шатена, и тот смотрел на нее как сквозь туман. Это определенно было Небесное пламя, но от него не веяло теплом, гармонией, все тем, что объяснял ему Фонг. Это было нечто совсем чуждое, готовое сжигать в пепел, уничтожать, болезненно беспощадно и за считанные мгновения. Искра осознания промелькнула в тот момент, когда незнакомец направил руку на него и пламя запульсировало в его руке, готовясь к выстрелу. Еши подорвался на ноги в ужасе, и увернулся буквально в последнюю секунду. Бок обдало жаром, какого он не чувствовал прежде и это придало парню скорости. - Стоять! – рявкнул незнакомец и хотел было броситься в погоню, но не смог. Его ноги обвивали вырывавшиеся из под земли тернии, не дающие двигаться вперед. - Техники дознавания у тебя, конечно, так себе, - раздался неподалеку ядовитый смешок, а затем проклятые растения обвили торс и руки, притянув к полу, не давая пошевелиться. Топот двух убегающих человек становился все тише. Ночной ветер приятно ласкал кожу. Вокруг не было ни души, но Еши все еще нервно оглядывался время от времени. Он несся оттуда на предельной скорости около часа и только потом остановился для перерыва. Сердце колотилось как бешенное, а из головы все никак не выходил образ двух красных глаз, парализующих и не дающих вздохнуть. - Ну что, доволен? Стоило того? Сделал доброе дело? Наигрался в супергероя? - Хватит. Я сделал то, что должен был, наверное… - Выпустил на волю мировое зло? - Перестань! Ты не понимаешь, о чем говоришь! Я столько времени чувствовал то же самое что и он, это было… А, забей. Ты не поймешь. - А ну да, откуда ж мне-то знать, каково это сидеть взаперти, действительно, - пожал плечами иллюзионист. Тсуна виновато уставился на землю, приминая ботинком траву. - Извини, я не это имел в виду. - Я подумаю. Может поедем домой уже? – Лениво протянул он, надменно вскинув брови. Дома еще горел свет. Несмотря на то, что Еши уже не раз доказал, что в состоянии постоять за себя, а на его навыки можно положиться, Фонг еще сидел вечерами на кухне ожидая его возвращения. Верде делал это в лаборатории, не желая оставаться наедине с китайцем на долгое время, или так он говорил. В любом случае, по приезду Еши, он спускался к нему, узнать все ли в порядке. На этот раз, к большому удивлению шатена, на кухне за столом сидели оба. Между ними стоял маленький чайничек и две чашки с нетронутым содержимым. В тонких пальцах Фонг держал письмо. Как только Еши вышел к ним, по спине прошла волна дрожи. Он не помнил, когда в последний раз видел этих двоих такими серьезными и задумчивыми. - Я дома, - подал голос он, поймав на себе два тяжелых взгляда. - С возвращением, - словно выдавил из себя ученый. - Еши, - подал голос Фонг, стараясь звучать спокойно и непринужденно, но тревога во взгляде выдавала его, - присядь, пожалуйста, нам нужно поговорить.