Герой без мечты

Утро началось со звона разбитой посуды, снова. Пролежав около минуты в постели, пустым взглядом таращась в потолок, Тсуна все же взял себя в руки и вылез из-под одеяла. Спустившись на кухню, он не увидел для себя ничего нового. По полу разбросаны остатки того, что было тарелкой и ошметки последнего куска пирога. Ага, причину нашли. Теперь виновники происшествия и... Снова ничего удивительного. Мукуро и Верде стояли друг напротив друга, злобно буравя друг друга взглядом, но если в надменном выражении лица мальчишки читалось мрачно-торжественное "ни мне, так никому", то на лице ученого отчетливо читались недоумение и досада от таких растрат. Выпечка Фонга хоть и была божественна с любыми ингредиентами, ягодам и мармеладу он по какой-то причине предпочитал морковь, яблоки, тыкву и прочие вещи, которые Верде не причислил бы к разделу "вкусности", поэтому смотреть на ошметки теста с ванильно-вишневым кремом было болезненно вдвойне. Тяжко вздохнув и пробубнив "доброе утро" Тсуна переступил через кондитерское месиво и включил кофеварку. - У тебя после экспериментов голова вообще не работает, да? Посмотри что ты наделал, кретин. Две ложки растворимого. - Если у тебя она работает так хорошо, то может, будешь умницей и приберешься здесь? Три кубика сахара. - Да, мусор стоит выкинуть, начну я, пожалуй, с тебя и твоей шайки. Плавно помешиваем, чтобы сахарок растворился наверняка. - Я бы посоветовал начать с самого мозолящего глаза элемента. Дверь там, - бросил он, махнув рукой в сторону выхода. - Может хватит?! - Еши бросил ложку на столик, и за звуком удара ее о дерево последовала тяжелая тишина. Парень прошелся до другого конца комнаты, взял совок и щетку и вернулся к месту трагедии. - Каждое утро одно и то же, вам самим не надоело-то еще? Как дети малые, палец в рот не клади друг с другом поцапаться, оба взрослые люди уже, но нет же, надо ж скандал раздуть-то из ничего. Тортик не поделили, охуеть проблема! Вошедший в комнату Фонг в этот же момент шокировано застыл дверях, прикрыв рот ладонью. Кен, валявшийся в гостиной на диване, свернулся в клубок ухохатываясь. Нецензурную брань из уст Еши жители этого дома услышали в первый раз. - Я сам уберу, иди поешь, - Фонг мягко положил ладонь на плечо парня и забрал щетку. Парень только резко хапнул свою чашку, подцепил на выходе апельсин из вазы с фруктами и исчез из поля зрения. - Вы двое... - вкрадчиво начал китаец, медленно поднимая взгляд с беспорядка на две причины его существования, практически титаническими усилиями удерживая уголки своих губ приподнятыми. - Ну ладненько, я пошел, - отсалютовал Мукуро, исчезая в коридоре. Верде нервно сглотнул, но заднего хода не дал. Он хозяин этого дом в конце то концов, ни от кого он бегать не будет. Тем более от этого. - Сколько ты планируешь продолжать цапаться с ребенком? - Да я не... - Нашел кому уподобляться. Верде только возмущенно выдохнул и всплеснул руками. С каких пор в этом доме у каждого появилась традиция строить его хозяина?! Чертовы дети. Еши чистил апельсин. В голове раз за разом проносились возмущенные голоса, вспоминались сцены мелких ссор, и как один раз дело даже почти дошло до драки. Держать этих двоих вместе и надеяться, что конфликт не возьмется вот так вот сам по себе из воздуха, было наивно и бессмысленно. У Верде всегда были претензии к Мукуро, последний отвечал взаимностью в двойном объеме. Какое-то время он пытался вникать в суть их проблем, так сказать, найти корень проблемы, но в скором времени понял, что его просто нет. Если по отдельности эти двое были вполне себе приемлемыми членами общества, то при пересечении друг с друг он получал двух змей, готовых сожрать друг друга заживо. И как только он осознал бесполезность своих попыток, он просто стал максимально избегать помещений на тот момент, когда эти двое находятся там вместе. В каком-то смысле он оставил разбор полетов на Фонга, который пока не спешил опускать руки, из-за чего парень чувствовал себя виноватым. Конфликтоустойчивости китайца он всегда завидовал черной завистью. Отпив глоточек кофе, он прислушался. По коридору раздался сердитый топот в сторону лестницы, в то время как Мукуро прошмыгнул на улицу. Окей, разошлись. Жить можно. Расслабленно откинувшись на спинку дивана, он почувствовал затылком прерывистое дыхание. Широчайшая улыбка предстала его глазам, как только он оглянулся. Карие глаза Кена сияли восторгом. - Он сказал, что испечет еще один! - выдал он и перескочил через спинку дивана, оказавшись рядом. Тсуна внимательно осмотрел кожаное покрытие на предмет порезов. Гиперактивный Кен ураганом носился по квартире и не смотря на сотню предупреждений он не контролировал свои звериные замашки, оставляя уйму царапин на паркете, порезов на мебели, ям во внутреннем дворе и... Еши не хотелось продолжать. Последняя неделя стала абсолютной головной болью. Его не переставали преследовать эти дурацкие сны. Один и тот же чертов особняк с одинаковыми коридорами. Похожий на герб символ с пафосной мешаниной всяких элементов, люди в черных костюмах и подвал. Тот самый чертов подвал с глыбой льда и замороженной в ней фигурой. Это был его единственный выход в реальность. Сны стали настолько явными, что просто попав в него, парень осознавал, что единственный способ проснуться самостоятельно, это спуститься вниз и подойти ко льду, но, черт возьми! Так от этой глыбы веяло яростью и злобой, что он бродил по этим коридорам в надежде на то, что кто-то зайдет в его комнату и растолкает его. Попытки меньше спать увенчались исключительно синяками под глазами и повышенной раздражительностью. Сейчас, уже чуть остыв, он стал чувствовать стыд за то, что так выругался при всех, хотя судя по всему, в глазах Кена это придало ему авторитета. Не самое большое достижение в его жизни, если уж быть откровенным. Действовала на нервы и заинтересованность Мукуро в его способностях. Парень следил за ним практически неотрывно, особенно когда дело касалось пламени. На вылазках он либо стоял в сторонке, наблюдая за боем, либо провоцировал и завлекал как можно больше противников, втягивая Тсуну в самую гущу, с нетерпением наблюдая за тем, как же парень с этим разберется. У Тсуны уже закрадывались подозрения о том, что Рокудо аж ведет дневник наблюдений, причем наблюдает он, кажется 24/7. Еши помнит эти странные пробуждения по ночам от ощущения, словно кто-то копается в твоей голове. Отголоски кошмаров, навеянных чьими-то умелыми иллюзиями, медленно покидали голову. Эта травля ночными кошмарами продолжалась достаточно долго, до тех пор пока молодой иллюзионист, скрывавшийся в тени коридора не почувствовал аккуратное прикосновение к своему плечу. Легкая улыбка китайца говорила, что уже поздно и пора бы отправляться в постель, но леденящий душу взгляд карих глаз говорил одно простое "Нет", и этого “Нет” было вполне достаточно, чтобы прекратить эти ночные эксперименты навсегда. Помнит отголоски команд в голове типа "отсеки ему голову, пули это слишком скучно", когда сам так никогда не думал. Кто-то настойчиво копался в его голове и пытался нащупать границы, за которые нужно зайти для контроля разума. На вопрос зачем он это делает, Мукуро невинно отмахивался и хлопая ресницами спрашивал "делаю что?" В такие моменты Тсуна глубоко вздыхал, считал до десяти, а потом понимал, что если однажды он просто надерет этому гаду задницу, то Верде его даже поддержит, а Фонг примет таким, какой он есть, и с нежной улыбкой удалялся. Спасением от домашней нервотрепки становился исключительно ноутбук. Он мог играть во всякие глупости или смотреть кулинарные шоу, но делал он это с таким лицом, что создавалось впечатление, будто он занят самой тяжкой работой на земле. И он, по сути, был. Найти информацию об организации, зная только как выглядит ее символ это задача не из простых, но Тсуна не сдавался. Хотя бы потому, что у него не было выбора. Единственный элемент, который не нейтрализировался при работе с ноутбуком, был Кен. И Кен был вообще отдельной и загадочной, но, в то же время, читаемой как открытая книга темой. Он метался между ним и Мукуро, как котик за лазерной указкой. С одной стороны он был переполнен гордостью от своего побега и прекрасно понимал, что без помощи Еши он до сих пор торчал бы в той камере с остальными детьми. Это переполняло его бесконечной благодарностью и уверенностью, в то же время настороженное, хоть и игриво-издевательское отношение Мукуро ко всей этой ситуации не давало ему полностью раскрыться новой "семье". Причем шкала "обожаю-ненавижу" колебалась абсолютно рандомно и единственным обоснуем в большинстве случаев необъяснимого поведения, были исключительно мысли и выводы в лохматой голове этого парня, адекватность которых Тсунаеши подвергал огромнейшему сомнению. С того момента, как он привел эту троицу домой он успел трижды пожалеть о содеянном, но вспять время не воротишь. Единственным, чье поведение Тсуну устраивало, был Чикуса. Потому что Чикуса вел себя как овощ. Большинство времени он тихо сидел рядом с Мукуро и смотрел в стену. И пускай с психологической точки зрения это было совсем не нормально, зато он был одним из немногих жителей этого дома, которые не действовали ему на и без того потрепанные нервы.