Герой без мечты

       Мерный стук колес поезда по рельсам успокаивал и нагонял дрему. Еши совершенно не сопротивлялся, а просто растянулся на сиденье и задремал. Сейчас наступила одна из тех недолговечных минут, когда казалось, что хрупкая грань спокойствия нерушима и никакие силы не смогут и пошатнуть ее, как бы ни старались. Верде не спалось, он сильно нервничал. К его волнению, очень даже удачно, приложила руку обстановка. Довольно тяжело было заверить девушку, работавшую проводником в поезде, что их «взрослый» сопровождающий ждет их внутри. Тсунаеши, конечно, уже не выглядел как маленький мальчик, но тем не менее, проводницу было довольно тяжело уверить в том, что все будет хорошо и что их ждут. Кроме того подросток с младенцем на руках вызывал недоуменные взгляды у охраны и Еши приходилось множество раз виновато почесывать затылок и врать о том, что их отец отошел в туалет и все в таком духе.       Но теперь основные преграды оставались позади, и впереди была лишь долгая дорога. Ехать предстояло действительно долго, и хоть солнце еще только начинало появляться из-за линии горизонта, Верде сомневался, доберутся ли они к цели до заката. В целом, они должны были бы уложиться в сутки, но кто знает, что может пойти не так.       Ученый кинул на мальчишку беглый взгляд. Шатен мирно спал и, судя по всему, видел во сне что-то крайне занимательное, потому что кончики его губ то и дело приподнимались в улыбке. Было так приятно видеть его таким. Спокойным, безмятежным и счастливым. Ради этого спокойствия ученый был готов пойти на серьезные жертвы.       Например, он уже который час повторял себе, что пора бы переступить через эту чертову гордость, но нужные слова никак не приходили на ум. Он, один из блистательнейших умов человечества, не мог сформулировать, как ему казалось, достойную просьбу, не ущемлявшей его гордости и авторитета в глазах товарища по несчастью. Вообще, он не рассчитывал на то, что Фонг начнет над ним посмеиваться или издеваться. Аркобалено урагана хоть и старался быть как можно более безмятежным и непоколебимым относительно любых внешних обстоятельств, но несмотря на эту почти детскую легкость и непринужденность в восприятии мира, Фонг, в глазах Верде оставался одним из самых адекватных и трезвомыслящих его знакомых.       Очевидность выбора человека, на которого падет тягостная, но многообещающая возможность физической подготовки Еши для ориентации в этом жестоком мире был очевиден. Верде не мог обратиться ни к Реборну ни к Вайперу. Первый все время в делах по самую шляпу, с которой почти никогда не расстается, второй, вне сомнений, потребовал бы за свои услуги просто астрономическую сумму. Ко всему прочему они оба, словно деревья, запустили свои корни в самые глубины мира мафии, а ее ученый сейчас старался сторониться сильнее всего. Череп отпадал без особых причин. Он сам себе был причиной. Уже много лет подряд этот эксцентричный каскадер не покидал границ той части общественности, которую Верде окрестил как «Идиоты до мозга костей». Нужно ли говорить, что помешанный на своей армейской подготовке Колонелло ушел не слишком далеко. Лар бы просто не поняла его, а Юни сама еще ребенок, к тому же, куда ей еще и заботиться о них, когда своя семья на плечах?       Преград, не позволявших обратиться к Фонгу, Верде совершенно не видел. Китаец жил вдали от цивилизации, глубоко в лесу, что уже гарантировало немалый процент безопасности. Он не болтлив, не корыстен, а потому не станет искать выгоды, которую мог бы извлечь из их положения. В конце концов, Фонг был практически единственным аркобалено, к которому Верде не питал неприязни по ряду причин. Хоть его образ жизни и казался ученому чудаковатым, странности китайца на этом оканчивались, подводных камней больше не ожидалось, а потому Верде закрывал на это глаза, решив, что объяснение этого кроется в психологии, которой он совершенно не любил заниматься.       Поезд благополучно доставил этих двоих до города, в котором они, уже в аэропорту, преодолевая десятки «А где же ваши мама и папа?», сели в самолет. Верде в который раз пожалел о том, что так и не разработал универсальное транспортное средство подходящих размеров. В тот причудливый агрегат, что хранился в его подземном гараже мог поместиться только один аркобалено. Ни больше ни меньше.       Уже к темноте они долетели до Китая. Еши был до очарования увлечен процессом путешествия. То, как плавно менялись за окном пейзажи приводило его практически в детский восторг, чего нельзя было сказать о Верде. Ученый же начинал ощущать как рушатся хрупкие границы приписанной им Фонгу адекватности. Ну кто, скажите пожалуйста, в здравом уме поселится в такой дали?       После аэропорта снова был поезд, потом почти пустой, скрипящий и трескающийся по швам автобус, который ходил в этой глуши раз в сутки, и на который путешественникам чудом удалось успеть. В конце концов, из автобуса они вышли на пустынном нагромождении камней у проржавевшего шеста, торчащего из земли. Видимо некогда это было дорожным знаком. Оставалась самая трудная часть – длинная дорога пешком.       Перебирая в голове все проклятия, которые успел узнать за все годы своей жизни, Верде залез на рюкзак за спиной Еши. Идти несколько километров пешком на таких коротеньких ножках было чистым самоубийством. Сам Еши, тем не менее, хоть и устал, но оптимистичного настроя не терял и, казалось, был даже вдохновлен ночной прогулкой по окраинам захолустной китайской провинции, название которой не позволяла выговорить недостаточная изворотливость языка. Вокруг было очень зелено. Трава была высокой и волнами шелестела под мягкими порывами теплого ветра, а темное небо было щедро усыпано горстями звезд, похожих на маленькие бриллианты. Воздух пах растениями и свежестью так приятно, что хотелось просто вытянуться на земле и дышать полной грудью, слушая редкие песни ночных птиц.       Тропа была узкой, нехоженой и почти заросшей. Если бы не свет фонарика, предусмотрительно прихваченного с собой, то в этой ночной пустоте было бы чудовищно просто потеряться, но даже это не пугало парня. Он был очарован тем, что его окружало. Что-то внутри сладко трепетало, словно у ребенка на празднике, когда он видит, что родитель прячет подарок за спиной. Он чувствовал, что стоит на пороге чего-то нового. Чего-то такого, что перевернет его жизнь и изменит ее к лучшему, а потому, пряча улыбку и время от времени посматривая на лохматую голову Верде, Еши ступал вперед, вслед за белым шаром света фонарика. Он не тормошил ученого, хотя у него и были вопросы. Он знал, что Верде доверяет ему и расскажет все, что ему нужно знать, а потому просто набрался терпения. Несмотря на то, что часть пути аркобалено провел на руках у мальчика, а часть в транспорте, он все равно выглядел более усталым чем Еши. Он то и дело закатывал глаза к небу, когда парень подскакивал на очередной кочке, коих тут было бесчисленное множество, и постоянно бубнил себе под нос что-то вроде «Ну разве нормальный человек поселится в такой глуши?!»       Спустя некоторое время тропинка пошла вверх, вдоль небольшого холма. В траве все чаще стали появляться валуны и вскоре лесистая местность сменилась холмами, усеянными деревьями и маленькими скалами. Раздавалось журчание маленьких ручьев, стремительно бежавших меж каменных нагромождений и блестящих в свете почти полной луны. В конце концов, уже глубокой ночью, с промокшими ногами и сбитыми от постоянных падений и столкновений коленками Еши заприметил оранжевый огонек между деревьев. Свет иногда слабо мерцал, но продолжал гореть и Еши направился в его сторону, словно мотылек на манящее сияние лампы. - Ну наконец-то, - капризно протянул Верде. Еши тихо хихикнул. Факт того, что ничего не делавший ученый казался более уставшим, чем он сам его крайне забавлял. Несмотря на стоптанные ноги, усталость в мышцах и дикое желание спать, мальчик был бодр духом и ждал новых знакомств и открытий. В нем не осталось ни следа от того перепуганного забитого ребенка, которого ученый подобрал вдали от дома, повинуясь спонтанному решению, и это не могло не радовать. Маленький домик с деревянными стенами и тростниковой крышей выглядел довольно мило. Сбоку от входа расположился маленький садик с разными травами, которых Еши раньше не видел. От дома, сквозь травяные заросли была протоптана невероятно узкая тропинка. Казалось, что на такой только Верде и уместится. - Давай уже постучимся. Еще минута на улице, и ты будешь меня хоронить прямо рядом с этими пахучими чудовищами, - поморщив нос сказал ученый кивнув в сторону садика. Обоняние у него было на высоте. - Хорошо-хорошо, - улыбнулся Еши, - вот только от чего ты так устал, интересно? – шепотом добавил он усмехаясь. Он приподнял кулачок над дверью и негромко стукнул три раза. По ту сторону двери не раздалось ни звука, однако уже через пару мгновений дверь открылась, приглашая гостей проходить внутрь. Никого не обнаружив на пороге, Еши робко шагнул внутрь, прикрывая за собой дверцу. В домике было светло. Большая лампа в виде бумажного фонарика окутывала небольшую, но уютную комнату мягким оранжевым светом. В окнах виднелась чернота ночи со всполохами алмазной россыпи звезд. У одной из стен расположилась каменная конструкция точь-в-точь повторявшая те маленькие, окруженные камнями, костерки, над которыми подвешивали маленькие котелки и чайники в средневековой Японии. Над огнем висел котелок, в котором закипало что-то бледно-зеленое и ароматное. В центре комнаты стоял маленький столик, на котором лежали пучки разных трав. От смеси всех экзотических запахов в этой комнате зачесался нос. Верде спрыгнул с рюкзака и залез на жесткий, не самым умелым мастером сделанный диван, что поспешил отметить вслух. - Жуть. Мало того, что живет у черта на куличиках, так еще и в такой обстановке. За все это время он наверняка одичал, - вторую часть своего высказывания он прибавил уже тише, ухмыльнувшись. - Уж извини, если тебе тут что-то не нравится, но лично меня все устраивает, - раздался спокойный, с ноткой дружелюбной насмешки голос из соседней комнаты, отделенной раздвижной дверью. Она отодвинулась и на глаза показался такой же как Верде ребенок. Их рост был совершенно идентичен, но выглядели они по-разному. Хозяин дома был одет в красное кимоно и белые тапочки. Его черные волосы были завязаны в тугую и узкую косичку, достававшую до лопаток. На лице незнакомца была приветливая и теплая улыбка, а карие глаза с любопытством скользили по Еши. На шее у него висела красная пустышка. - Тебя бы устроило все, что использовалось несколько веков назад, - небрежно заметил ученый. - Я тоже рад видеть тебя, Верде, - сказал хозяин дома чуть склонив голову.