Герой без мечты

      На плите медленно нагревался чайник. Механические руки с точностью до последней крошки распределяли специи над двумя тарелками с едой. За столом кипела работа. Шелестели страницы, пальцы скользили по бумаге, поглаживая черные пропечатанные строки формул и определений. Стержень ручки слегка поскрипывал, когда им энергично водили по бумаге, оставляя за собой синий след мудреных вычислений. Брови Тсунаеши были сдвинуты к переносице, не было сомнений, что парень целиком ушел в размышления. Внутри него горело пламя, его сжигала жажда действий и потребность в принятии важного решения. Об азарте не было и речи, ведь это далеко не игра. Когда на кону стоит счастье дорогого тебе человека, ошибки недопустимы, а значит и рисковать лишний раз, ведясь на поводу у удачи непозволительно.       Механическая рука тихо скрипит и, подцепив чайник, из носика которого уже повалил пар, заливает две чашки кипятком. По комнате разносится чудесный аромат фруктового чая. Верде обхватил чашку двумя руками и несколько раз подув на янтарного цвета жидкость, немного отпил. На душе было спокойно, приятно и немного непривычно. Всего пару дней назад у него состоялась довольно серьезная беседа с его воспитанником. Верде понимал, что, возможно, тринадцать лет довольно ранний срок, чтобы посвящать мальчика в устройство мира, в котором он привык жить, но он также понимал и необходимость всего этого, ведь рано или поздно, он все равно столкнулся бы с этим, и лучше уж ему быть готовым к этому, чем ходить с пустой головой.       За эти восемь лет Тсунаеши сильно вырос. Как морально, так и физически. Если в пять он казался хилым, то сейчас он прибавил в росте и весе и был похож на простого мальчишку, живущего обычной жизнью. В карих глазах его медленно появлялась, а потом и окончательно освоилась озорная искристая живость. Мальчик часто улыбался и смеялся так, словно ничто не омрачало его прошлого: ни потеря памяти, ни отсутствие кровных родственников, ни то кровавое месиво, невольным организатором которого он стал. Он тянулся к знаниям, к новому, проводил на улице кучу времени и, казалось, находился в вечном движении. Исключение составляли те времена, когда он нависал над стопкой книг и тетрадей за просторным столом и погружался в миры вычислений и данных, но даже тогда он изрядно шевелился. Жевал карандаш, почесывал затылок в затруднении перед какой-нибудь тяжелой задачей, колотил пальцами по поверхности стола, высовывал кончик языка от напряжения, во время записи какого-нибудь длинного примера.       Что же касается отношения к ребенку, то Верде со временем машинально стал считать его собственным сыном. Настолько проникновенными и доверчивыми были взоры мальчика, настолько общителен он с ним был, что стал уже неотъемлемой частью жизни ученого. Ему казалось, что нет такого момента в его прошлом, когда Еши не было бы с ним рядом, образ хрупкого мальчика с его доверчивым взглядом и доброй улыбкой незримой тенью появлялся в незначительных местах его воспоминаний, которые каждый день пополняли свои запасы.       Когда Верде решил рассказать ему о том, кем он является на самом деле, мальчик выслушал его молча и внимательно, задавая вопросы когда ему это было позволено, стараясь не прерывать нить повествования человека, которого уже считал своим отцом. -Значит, ты не растешь из-за этого «проклятия»? – слегка нахмурился мальчик, кинув быстрый взгляд на зеленую пустышку, но потом поспешно отвел его. Он считал, что для Верде это больная тема и затрагивать ее лишний раз не следует. - Совершенно верно, однако, как ты мог уже заметить, я не утратил своей дееспособности, - самодовольно усмехнулся Верде, поправляя очки, тем самым вызвав у мальчика довольно грустную улыбку. Голос ученого был тверд, но Тсунаеши сердцем чувствовал, что все эти слова не более чем успокоительное для самого себя. Конечно, он хочет вернуться в нормальное тело, разве он дурак? - И что же с этим проклятием такого особенного, что его нельзя снять? Неужели это совершенно невозможно? – вытянув шею от напряжения поинтересовался шатен, вперившись напряженным взглядом в лицо ученого. - Нет ничего невозможного, есть то, до чего наука еще не дошла, Еши. Запомни это, - нравоучительным тоном сказал Верде, потягивая чай из своей чашки. - Но ты же всегда был на шаг впереди в этом плане… - Я посвятил всю свою жизнь с первой секунды проклятия изучению его свойств и способам его снятия, вот только теории, нет, это даже на теории не похоже, так, призрачные гипотезы, слишком невероятны. Я пока что не приблизился к реальному способу решения данной проблемы. К сожалению, - уже более горько добавил он, немного хмурясь и сжимая чашку крепче.       Тсунаеши опустил взгляд в пол. Он узнал более чем достаточно, больше терзать ученого за его самое больное место он не собирался, и так чувствовал себя виноватым. Сердце болезненно билось в груди. Ему так хотелось помочь. Этот человек сделал для него столько всего, он подарил ему новую жизнь, избавил от существования в плену мук собственного прошлого, но так и не смог спасти самого себя, и это и было самым печальным. - Спасибо, что рассказал, - Тсунаеши смотрит на него с грустью и благодарностью в глазах, он ценит это доверие, ведь таким поделиться совсем непросто. - Я сделал это вовсе не для того, чтобы поплакаться тебе в жилетку, - усмехнулся аркобалено, отпивая из чашки. - Я не думал, что ты соберешься плакаться, это не в твоем духе, - улыбнулся мальчик, усаживаясь на диван, подобрав ноги под себя, формируя подобие позы лотоса. - Я серьезно, Еши. Ко всему прочему, я должен был рассказать тебе. Возможно, нет, скорее всего, рано или поздно ты столкнешься с этими людьми. Я хочу, чтобы ты был осторожен, - уже серьезно сказал Верде. Тсуна только внимательно смотрел на него внимательным, немигающим взглядом, а потом с уверенностью кивнул. - Я буду.       Прошло два дня, а значительных изменений в поведении мальчика так и не наблюдалось. Верде думал, что та информация, которой он поделится, опечалит мальчика, но оказался неправ. Еши не грустил, не запирался в комнате, а все также продолжал усердно учиться, раз за разом поглощая все больше и больше знаний. Стопки книг, которыми он обкладывался все росли, а взгляды прикованные к реагентам во время экспериментов в лаборатории были все внимательнее и внимательнее. Казалось, что мальчик находился в непрерывном поиске чего-то, что вечно ускользало прямо у него из рук, но тот не сдавался и продолжал штудировать тома энциклопедий и учебников раз за разом. Подобная тяга к знаниям была, пожалуй, одной из тех черт, которые впечатляли Верде в этом мальчике больше всего, впрочем, со временем ученый стал ко всему привыкать. Он уже вбил себе в голову мысль о том, что дети – существа непредсказуемые и неудержимые, и на протяжении всех этих восьми лет, данное утверждение становилось все больше похоже на аксиому.       А Тсунаеши искал. Искал и никак не мог остановиться. Пальцы танцевали по страницам с невероятной скоростью, глаза скользили по бесконечным строкам, которым мальчик уже потерял счет, но тяга к действию все никак не сходила на нет. Он чувствовал, что может, чувствовал, что способен и это ощущение не давало ему покоя. Он чувствовал, что сейчас его предназначение заключается в том, чтобы вернуть Верде его нормальную жизнь, но знаний отчаянно не хватало. В учебнике по химии или геометрии шансы найти подсказку к исцелению аркобалено были весьма и весьма сомнительны. Это должна была быть информация другого рода, от людей другого рода. От тех, кто знаком с этим намного ближе, кто понимает, о чем идет речь, кто хранит какие-то знания. И ответ вертелся на языке у парнишки, но он отчаянно боялся поднимать эту тему при Верде, так что, в конце концов, он решил действовать самостоятельно.       Члены крупных мафиозных группировок должны были знать, что это такое и с чем это едят. Возможно, у них уже есть некоторые соображения на этот счет, какие-либо догадки. У ученого парень узнал об альянсе, о семьях, которые в нем состоят. Верде охотно рассказывал об их деятельности с некоторым пренебрежением. Было видно, что ученый даже не подсознательно, а уже намеренно ставит себя выше них на некой, одному ему известной лестнице. Впрочем, в этом как раз не было ничего удивительного. С чем с чем, а с самооценкой у него проблем не было.       Следующие несколько недель, Тсунаеши не покидал своего поста, за которым он пил чай и изучал книги, посвященные устройству компьютера и программированию в целом. В этой области он не обладал ровным счетом никакими знаниями, а потому процесс поиска информации заметно замедлился. Все понятия, термины, алгоритмы применения их на практике. Все это не давалось мальчику как остальные области науки, что сильно расстраивало последнего. Даже Верде, которые периодически подсказывал и втолковывал ему что как и где устроено, оказался беспомощен перед высоченной стеной непринятия.       В конце концов, спустя два месяца, Еши понял, что ему нужен другой путь, параллельно которому, он сможет продолжать постигать эту нелегкую науку. У него скопилось огромное количество вопросов, но задать их Верде так, чтобы тот ничего не заподозрил, он не мог, а потому, мальчик решился на отчаянный шаг.       На улице вечерело. Небо постепенно темнело и маленькими крапинками на нем появлялись звезды. В гостиной было тепло и уютно. Верде уселся в кресле и уставился в телевизор, на экране которого шел репортаж с какой-то роскошной церемонии награждения кинозвезд. Тихо шаркая ножками, в комнату вошел Тсунаеши. В руках он держал поднос с небольшим чайничком и двумя стаканами. - Что это там у тебя? – вскинул бровь Верде. Тсунаеши мысленно ликовал. Ему удалось заинтересовать ученого, а это уже шаг к победе. - Я заварил чай, - улыбнулся мальчик, ставя поднос на кофейный столик перед диваном. - Сам? Зачем это? Есть же Ванесса, - он чуть склонил голову в бок, кивая на ящик, из которого время от времени появлялись механические руки. Как можно было назвать это творение Ванессой, Тсунаеши отчаянно не понимал. - Я просто на днях узнал много нового о чайных церемониях. Там столько особых условий для заварки чая, ты просто не поверишь! Вот, мне и захотелось попробовать самому сделать, – восторженно начал рассказывать мальчик, протягивая Верде стакан. Тот взглянул на зеленоватую жидкость и вздохнул. Чай он любил черный, но раз ребенок старался… - Забавно. Мне казалось, что в последнее время в твоей голове нет ничего кроме командных строк и кодов программирования, - хохотнул аркобалено и отпил немного. Вкус оказался довольно приятным, но все же, он бы предпочел чашку черного чая с бергамотом. Мальчик немного зарделся от подкола и тоже отпил. За экраном зал аплодировал высокой блондинке, которая держала в руках золотистую статуэтку и почти рыдала от счастья, а ученый прикрыл глаза и довольно причмокнул губами. - Очень даже неплохо. Думаю, разнообразие время от времени пойдет нам на пользу. Тсунаеши опустил довольный взгляд. Пока что все шло по плану и через десять минут, когда чашка Верде была пуста, ученый широко зевнул и потянулся, довольно жмурясь. - Что-то я устал. Пойду уж, пожалуй, спать, - сонно пробормотал он. Сейчас оставалось только надеяться на то, что он уляжется в постель до того, как осознает, что на его организм что-то действует, подталкивая ко сну. - Спокойной ночи, - улыбнулся Тсуна. Аркобалено кивнул и направился в свою комнату.       Через полчаса шатен поставил свою чашку на стол и тихо, переступая с пятки на мысок, поднялся на второй этаж. Тенью он прокрался к комнате Верде, и чуть приоткрыв дверь, заглянул внутрь. Из-под одеяла торчала лохматая голова, а само оно равномерно поднималось и опускалось. Верде спал, и, пожалуй, проснется еще не скоро.       Тсунаеши быстро проскользнул в свою комнату и включил ноутбук, который ему подарил Верде на прошлый день рождения. Следом за ним, мальчик включил сканнер и принтер, мирно сочетавшиеся в одном устройстве. После он вернулся к Верде. Бесшумно прошел в середину комнаты и достал из кармана маленького белого халата, висевшего на стуле, ключ. От постели донеслись шебуршащие звуки, аркобалено вертелся во сне и что-то бормотал. Дождавшись, пока сердце не перестанет предательски колотиться, Тсуна покинул помещение, спускаясь на первый этаж. Именно там и располагался кабинет ученого и лаборатория.       Замок громко щелкнул и Тсуна вздрогнул от испуга. Сейчас каждый шорох казался ему чудовищно громким. Придя в себя, он открыл дверь и протиснулся внутрь кабинета. Успокаивая себя, он раз за разом мысленно повторял себе, что делает это на благо Верде. «Я не делаю ничего плохого. Я просто пытаюсь помочь, просто помочь…»       Пройдя в центр комнаты он не раздумывая направился к столу. Верде изучает это явление с момента проклятия. Эти «призрачные гипотезы», которые он считает бесполезными, могут быть той самой нитью, за которую ему нужно ухватиться, чтобы начать пробираться вперед к своей цели.       В ящиках было полно бумаг. Какие-то из них были аккуратно рассортированы по папкам, разложены в файлы, а какие-то валялись скомканными комками бумаги в самом дальнем углу. Тсуна не ожидал такого количества записей, поиски определенно затянутся.       Около получаса он провел сидя на полу, рассматривая бумаги, исписанные знакомым почерком или просто покрытые черными пропечатанными строками. Глаза цеплялись за нужные слова. Выискивали их подобно ключам, мозг работал как одна, отточенная до совершенства система поиска, и стопка бумаг, которые Еши собирался скопировать, постепенно росла около его ноги.       От процесса изучения и поиска его отвлек шорох, раздавшийся наверху. Как раз над его головой находилась комната Верде и там, видимо, что-то происходило. Сердце пропустило удар, а потом последним трусом ушло в пятки. Шаги постепенно слышались на лестнице. Действовать надо было быстро, а потому, Савада скрепил отобранные бумаги зажимом и запихнул их под красную папку в ящик, чтоб не бросались в глаза. Шаги раздавались уже в коридоре и единственным местом для того, чтобы спрятаться был стол, но если ученый пройдет дальше двери, то его непременно заметят. Что он тогда скажет? Как объяснит то, что усыпил человека, что так много для него сделал, чтобы порыться в его документах?       Паника постепенно охватывала парня. Больше всего на свете сейчас ему нужно было надежное укрытие, но такового под рукой не имелось. Парню хотелось уже крикнуть от подступившего напряжения, как странное чувство охватило все его сознание. Он словно очутился в прозрачном шаре, наполненном мутной жидкостью. Время словно замедлило свой ход, а сердце почти не билось. Савада чувствовал себя совершенно пустым, не существующим и незримым. Он поднял перед собой руку, четко осознавая, что ему нужно делать, а через мгновение хрупкая мальчишеская фигурка растворилась в воздухе яркой вспышкой синего пламени.       - Еши? Это ты? – сонно бормочет Верде, слабо хмурясь. Его кабинет совершенно пуст, в нем нет ни души. Тсунаеши смотрит на маленькую фигурку человека, давшего ему новую жизнь, и снова проводит рукой линию. Ключ оказывается в кармане ученого. Тот только сонно пожимает плечами и выходит, запирая за собой дверь. Щелкает замок, в коридоре раздаются удаляющиеся шаги. Опасность миновала. Свет синего пламени озаряет комнату и Тсунаеши, все в том же невесомом состоянии вновь становится видимым, напряженно уставившись на свою руку. Он не знает, что это сейчас было, однако, это спасло его. Он достает нужную стопку документов и подходит к двери. Чуть пружинит на мысках, а потом словно в танце резко разворачивается, делая поворот вокруг своей оси и пылая синим проходит сквозь дверь подобно невесомому призраку. Это чувство напоминает тот день, когда он залил комнату кровью похитителей. Тогда он действовал на уровне инстинктов, стремясь выжить, сейчас же, он чувствовал контроль над своей силой и возможностями. - Но лучше пока этим не злоупотреблять, - тихо говорит он, ласково улыбаясь в пустоту, и спешит к себе в комнату. Ему нужно будет успеть вернуть документы до утра.       Верде в который раз зевает и наклоняет голову в разные стороны. Он выглядит как малолетний мальчишка, но шея хрустит как у старика. На столе чашка кофе, перед ним ноутбук. Пальцы размеренно стучат по клавиатуре. Он спал крепко, без снов. Единственное, что виделось ему во время сна, то как он бродит по дому с неясной ему целью. Странно это, давно с ним ничего подобного не происходило.       Интерфейс одной из созданных им лично программ разнообразился оповещением. Верде сомнением посмотрел на отметку, но все же раскрыл ее, делая глоток кофе. В следующий же момент горячий напиток оказался разлитым по столу, а ученый закашлялся, постукивая себя кулачком по груди. - Пламя?! – воскликнул он. Датчики показывали, что сегодня посреди ночи, примерно в половине второго была зафиксирована вспышка пламени тумана. И это на территории его-то дома! У него самого оно пробудиться не могло, а значит остается только один вариант. В сердце ядовитым червем засело беспокойство.       Тсунаеши листал книжку, сидя на полу в своей комнате, прижавшись спиной к стенке. Отросшие пряди каштановых волос были заправлены за уши. Он все время напоминал себе подстричь их, но потом сразу же забывал про данное себе обещание. Ванесса раскрыла дверь, и на пороге показался Верде. Он смотрел на мальчика настороженно и внимательно. - Еши, что ты делал вчера ночью? – вкрадчиво спросил он, смотря прямо в карие глаза мальчика, которые просто лучились честностью. - Спал, конечно, что же еще я мог делать? – улыбнулся шатен. Верде задумчиво кивнул. - Вот оно как. Может быть во сне… - задумчиво забормотал он себе под нос, хмурясь. Видно было, что аркобалено крайне озадачен. - Что-то произошло? Выглядишь взволнованным, - Тсуна сочувственно посмотрел на ученого, тот же терялся в догадках. - Да, но это я объясню тебе по дороге. Собирай свои вещи, мы на время уезжаем отсюда, – в привычной для него манере скомандовал Верде и ушел из комнаты. Тсунаеши только проводил его фигурку виноватым взглядом. - Извини за беспокойство, скоро все будет хорошо, -пообещал он ему шепотом.