Месть — это блюдо, которое нужно подавать холодным.

Все мы кого-то теряем. Это может быть ваш друг, с которым вы, казалось бы, недавно разговаривали. Или близкий родственник, например, дедушка, чьи истории все дети любили слушать в детстве. Но что делать, когда ты потерял ту, что родила тебя? Причем потерять уже второй раз? Иккинг не знал. Он не до конца верил, как это вообще возможно. И сейчас Иккинг, стоя по среди опустевшей комнаты, где до сих пор витал сладкий аромат полевых цветов, коих любила Валка, плакал. За последние пять лет он ни разу не пролил и капли слез. Все те испытания, что выпали на его несчастную голову, меркнут перед этой потерей. Казалось бы, он недавно обрел свое счастье. Он нашел свою мать. И вот судьба снова отбирает её у него, насмехаясь над беспомощностью Иккинга. — Кто, — чувствуя нарастающий гнев, тихо спросил шатен. Ответа не последовало. — Я спрашиваю, кто?! Кто отнял её у меня?! — крик эхом отразился по всей пещере, распугивая собравшихся здесь драконов. Лишь двое остались с парнем. Двое самых верных друзей шатена — Грозокрыл и Беззубик. «Человек. Правитель „Доминиона” — Арктур Менгск» — прорычал Грозокрыл. Сам дракон чувствовал себя не лучше Иккинга. Он еле сдерживал в себе ту животную ярость, что делала драконов безмозглыми существами. — Менгск, — произнес Иккинг с такой яростью, с таким гневом, что даже его верный брат — Беззубик, Ночная Фурия, «Злобное порождение молний и самой смерти», вздрогнул. Вытерев, наконец, переставшие литься, словно ручей, слезы, он вмиг стал серьезным. — Призови рой! Мы найдем этого жалкого человечишку! Все, кто встанут у нас на пути, падут! Ничто нас не остановит. Я свершу свою месть, — глаза вспыхнули ярким зеленым пламенем, и Грозокрылу ничего не оставалось, как подчиниться своему королю. Когда четырехкрылый дракон улетел, Иккинг, успокоившись, тяжко вздохнул. «А ведь все так хорошо начиналось…» — промелькнуло в голове шатена, и он, грустно усмехнувшись, подошел к своему дракону и, оседлав его, взлетел.