Снежная пыль

      — Какого чёрта, Таис?! — Рэй, ворвавшись в покои юного графа, застал того посреди комнаты в обществе нескольких энареи, которые собирали и шустрой цепочкой выносили его вещи.       — И тебе доброе утро, Рэй, — полуобернувшись, с лёгкой улыбкой, словно у этого человека с самого утра было прекраснейшее настроение, ответил Босфорца.       — Я спрашиваю, чем это ты занимаешься? — Рэй, глубоко оскорблённый учтивым игнорированием своей персоны, крепко сжал пальцы в кулаки. Энареи, посматривая на него, зашушукались, но оно и понятно: несобранные волосы, кое-как, наспех натянутая одежда, да и вообще поведение, неподобающее его статусу, - хотя мнение прислуги волновало сейчас юношу меньше всего. Куда более значимой была одна новость, которую ему услужливо, сразу же после пробуждения, сообщил Нави.       — Перебираюсь в парсу Роксана, — пожав плечами, равнодушно ответил Таис. — В твои бывшие комнаты, мой друг, которые по праву отведены будущему эори Великого тайя.       — Все вон... — прошептал Рэй, поддаваясь чувству опаляющего негодования. Он редко выходил из себя, истерики же ему вообще были не присущи, но если что-то доводило вессалийского принца до белого каления, то тогда места было мало всем.       — Все вон! — зычно выкрикнул Рэй, обводя взглядом вмиг притихших энареи. Скорее всего, уроки строевой подготовки Ормудса наконец дали свой результат, раз даже Зевран, до этого хмуро поглядывающий на него из своего угла, выструнился и отвёл взгляд. Ещё бы этот нахал посмел вновь воротить нос от того, кто теперь, получается, занимал наивысшее положение среди всех энареи.       — Зачем ты так с мальчиками, Рэй? — когда энареи шустро покинули комнату, предусмотрительно плотно прикрыв за собой дверь, укорил его Таис. — Они всего лишь выполняли приказ, причём даже не мой.       Взгляд Босфорца был непривычно мягким и добрым, а вот улыбка — чересчур наигранной. Если Таис что-то и задумал, то делиться своими планами с ним он не собирался, а вот Рэю эти игры в кошки-мышки порядком поднадоели. И речь сейчас была не только о Босфорца, но и о Кронзвере, который вдруг сегодня, как сообщил ему Нави, прямо на утреннем военном совете огласил решение взять своим эори вессалийского принца. Даже не зная ардских законов, Рэй понимал, что подобное заявление не пустой звук.       — Нужно поговорить с Аресом, — поумерив свой пыл, да и не желая обсуждать то фиасковое впечатление, которое он, уже будучи в новом статусе, произвёл на энареи, пробормотал Рэй. — Мы с тобой не пешки на его личной шахматной доске, дабы рокировать нас под своё настроение. Чего только добивается этот варвар, с самого утра делая подобные заявления?       Рэй и не заметил, как, заложив руки за спину, начал выхаживать по комнате, размышляя вслух. Так всегда делал Клавдий, когда обдумывал что-то важное. Даже бормотал примерно так же, что-то невнятное и совершенно несвязное, в итоге таки находя ответы на беспокоящие его вопросы.       Учителя юноша копировал, конечно, несознательно, но всё же должен был признать, что в этом монотонном хождении и бубнёже что-то было. Впрочем, полностью погрузиться в собственные мысли принцу не дал приглушённый смех Босфорца.       — Ты нечто, Рэй, — утерев выступившие в уголках глаз слёзы, протянул Таис, всё ещё улыбаясь. — Кто бы мог подумать, что королевская кровь заговорит в тебе в столь обыденный момент.       — Обыденный? — Рэй поперхнулся воздухом, отказываясь принимать беспечность друга.       Да Босфорца уже все уши прожужжал ему о том, что нужно бороться и карабкаться, не оставлять попыток достичь намеченной цели, даже если ради этого потребуется ублажить в постели тысячу врагов. Таис возился с ним, словно с ребёнком, объясняя и обучая, тыкая носом в простые ардские истины и на этом же носу заставляя их зарубить. И чёрт возьми, он проникся планами Босфорца, реально размышляя о том, как приблизить к себе Роксана! И теперь этот человек, разработавший целую стратегию, одним махом собирался её перечеркнуть? Нет, Рэй не верил в это, но и за намертво прицепленной к лицу маской беспечности не видел, какие на самом деле эмоции сейчас испытывает Босфорца.       — Мужчинам свойственно менять любовниц и фавориток, когда те надоедают им, — тем же пустым голосом ответил Таис, присаживаясь в кресло. — Похоже, мне также не удалось избежать подобной участи.       — Ты... — Рэй прищурился, буквально впиваясь взглядом в Босфорца. Юноша и сам не знал, что он пытался увидеть за этой беззаботностью, когда даже глаза цвета серебра, казалось, излучают лишь умиротворение, но что-то определённо должно было быть. Каким бы искусным притворщиком ни был человек, но слабая сторона есть у всего. Это закон. Равновесия, воздаяния, гармонии — не важно. Важно то, что чем-то Босфорца был просто обязан себя выдать.       И он выдал. Рэй конечно же не был уверен, что слишком, даже как для воспитанного при императорском дворе аристократа, выпрямленную спину можно считать брешью в этой эмоциональной броне, но иных вариантов у юноши больше не было. Если всё так, как он предположил, то Босфорца скрывает сильнейшее напряжение, вызванное, скорее всего, одной-единственной, но глубокой эмоцией. Осталось только предположить... Нет, в его случае, уповая на удачу, угадать, какую именно.       — Ты ненавидишь меня, Таис?       — А есть, за что? — привычным, слегка лукавым, слегка язвительным тоном спросил в ответ Босфорца. И Рэй, как-то разом растеряв весь свой запал, отвёл взгляд, словно признавая, что есть. Сам юноша причины для ненависти со стороны друга не видел, но раз она была, значит...       Может, всё из-за разговора с Аресом. Сам Рэй не придал ему большого значения, посчитав, что Великий сай просто забавляется со скуки. Ну не было у вождя веских причин для столь серьёзного разговора. Или же это он, Рэй, оставаясь наивным и недальновидным, их просто не заметил? Возможно, в нём всё-таки увидели ценность? Ценность лёгкой добычи, потеря которой, в отличие от Таиса, племянника самого императора, не будет иметь последствий.       — Господи, Рэй! — Таис возвёл глаза к небу, как обычно это делал, когда он, Рэй, совершал ошибку, а Босфорца терпеливо начинал ему разжёвывать её. — Конечно же я не ненавижу тебя. Изначально я предполагал возможность подобного исхода, поэтому и не был удивлён новостью о смене своего статуса, которую мне принёс услужливый Зевран.       — Предполагал? — Рэй вскинул на друга удивлённый взгляд. — С самого начала?       — Конечно, — Таис невозмутимо кивнул. — Я, понятное дело, не афишировал свои планы и поделился ими только с тобой, но и не отметал возможности, что столь мудрый и опытный правитель, как Арес, разгадает мою задумку. То, что сай, почувствовав угрозу, попытается ограничить распространение моего влияния в караресе, было очевидно. Я бы сам поступил на его месте точно так же, не устранив источник предполагаемой опасности, а накинув на него крепкие поводья. Это всего лишь тактика, мой друг. Не более.       — Вот как... — пробормотал Рэй, ухмыляясь. Похоже, теперь была его очередь глухо смеяться и делать вид, что всё идет своим чередом.       На самом деле ни черта не шло, и Рэй содрогался от одной только мысли, что его варзом станет Кронзверь. Этот мужчина, даже улыбаясь и говоря с ним с завидной мягкостью, внушал юноше страх. Роксан был прямолинеен, и ход его мыслей не трудно было предугадать даже такому простаку, как он, а вот Арес... Арес был совершенно непредсказуемым и оттого ещё более опасным. Более того, подобная обманчивость и таинственность только придавали этому мужчине харизмы и некого шарма, что так ценили придворные дамы. У Рэя же, кроме веры в сердце и отчаянных стремлений, не было ничего выдающегося.       Он не чета Аресу, а вот Таис... Честно говоря, никого, кроме Босфорца, Рэй не представлял рядом с Великим вождём. Если уж кому и удастся повлиять на этого мужчину, так это Таису, но не ему, неопытному, сомневающемуся в самом себе и сумевшему достойно вести беседу с Кронзверем только благодаря наитию.       — И всё же я заинтригован, — поднявшись, протянул Босфорца. — Скажи, Рэй, вчера или на днях произошло что-то, о чём я не знаю и что могло повлиять на решение Ареса?       — Вчера... — пробормотал Рэй неуверенно, хмурясь. Впервые ему захотелось что-то скрыть от Таиса. Да, он по-прежнему не доверял Босфорца, но причина его стеснения была в ином. Почему-то юноше показалось, что их разговор с Аресом — это слишком личное, что-то только между ними двумя, не для чужих ушей, в чём определённо было что-то постыдное. Таис слишком проницателен и сразу же поймёт, что он растаял перед этим мужчиной, словно кисейная барышня, но, вновь-таки ввиду этой проницательности, Босфорца мог помочь ему понять мотивы Кронзверя быстрее, чем если бы он пытался сделать это сам.       — Вчера Великий сай говорил со мной, — Рэй заметил, как иронично выгнулась бровь Босфорца, но не почувствовал себя оскорблённым, ведь его слова и правда звучали слишком пафосно. — О странных вещах.       — Например? — с допустимой заинтересованностью спросил Босфорца, тем самым не принуждая друга к откровенности. Со стороны могло показаться, что Таис поступает только в угоду себе. Наверняка вессалийский принц так и думал, и Босфорца не собирался развенчивать это мнение, но кроме целеустремлённости юный граф чувствовал ещё и ответственность. Как бы он ни пытался отгородиться от своих дружеских чувств к Рэю, граф всё равно продолжал цепляться за них.       Считая, что он способен тягаться с самим Кронзверем, Босфорца своих сил не преувеличивал, но и без поддержки, в одиночестве, которое уже не казалось графу таким уж и гордым, переживать кипящее в нём было сложно. Пусть Рэй и не знал, что на самом деле творится на душе венценосного принца, но этому юноше как-то удавалось его поддерживать. Одним своим присутствием. Проще говоря, он, опекая Рэя, просто оплачивал свой долг. Не более. Подобное положение вещей вполне устраивало Босфорца.       — Например, о том, почему Ромея, — Рэй неуверенно пожевал губу. Кто его знает, какие обиды таит Таис на императора и всю Ромею за свою исковерканную судьбу, и поэтому, не ведая о чистоте помыслов Босфорца наверняка, принц предпочёл кое о чём умолчать. — О том, что...       — Что это вторжение было спланировано заранее, да? — перебил неуверенно мямлящего юношу Таис, фыркнув.       Ему попался самый несносный в мире друг, который совершенно не умел лгать. В обычной ситуации граф бы этим воспользовался, благо подобного опыта ему было не занимать, но Рэй... Рэй — это просто Рэй, и Таис, к своему удивлению, лишь умилялся этой наивностью, отринув изначальный план сделать вессалийского принца своей марионеткой. Возможно, если бы Таис не был к себе столь строг, он бы сказал, что Рэй ему как младший брат, но подобным привязанностям в его ситуации просто не было места.       — Так ты знал? — ошарашено спросил Рэй, отступая на шаг. Неужто он не ошибся, и Таис действительно всё это время лишь манипулировал им?       — Нет, не знал, — честно ответил Босфорца, хмурясь, — но догадывался. Ты, Рэй, просто не был на поле боя и не видел, как арды с нами сражались. Мы, ромеи, считали их то магами, то заговорёнными, то перевёртышами, не зная, как объяснить то, что варвары с лёгкостью выигрывали битвы, словно знали нас наизусть. Казалось, наша багряная армия, облачённая в плотные доспехи и имеющая на вооружении новейшее оружие, должна единым ударом смести их жалкое племя, а в итоге сметали нас, предугадывая каждый тактический ход наших генералов. Проанализировав каждое своё сражение с ардами, я, Рэй, понял одно: они нас изучали. Долго, упорно и скрытно, и только после того, как стратегия войны с Ромеей была доведена до совершенства, напали. Так что только что ты всего лишь подтвердил мои догадки.       — Так может, ты знаешь, почему Ромея? — прищурившись, процедил Рэй. Иногда всеосведомлённость Босфорца его чертовски раздражала, отчего он этому человеку не доверял ещё больше.       — Увы, — покачал головой Таис. — И всё же могу предположить, что арды создают свою империю, в которую, по их мнению, непременно должны входить земли Ромеи. Предположение, конечно, очень зыбкое, и я не сомневаюсь, что причина более глубока, но от чего отталкиваться, у меня определённо есть.       — Впрочем, — чуть помолчав, что позволило не только ему, но и юному принцу перевести дух и привести мысли в порядок, продолжил Босфорца, — всё это не объясняет причины столь резких перемен. Уверен, — на этот раз граф одёрнул себя прежде, чем привычно прищуриться, — что между тобой и Аресом больше не произошло ничего странного?       — Уверен, — твёрдо ответил юноша, действительно больше не видя в их разговоре с сайем ничего примечательного. — Разве что... — Рэй задумался. Была одна деталь, которая его удивила, но которой он не придал надлежащего значения. А стоило бы, учитывая то, что в Арде всё устроено так, словно перевернуто с ног на голову.       — Он, уходя, назвал меня Сейри, — запала больше не было, как и обиды или же подозрительности, поэтому Рэй снова посмотрел другу в глаза, видя в них привычную хладность серебра и с облегчением вздыхая. Как бы трудно с Таисом ни было, но и считать его врагом веских причин не было. — Не знаешь, что это означает?       — Слово мне знакомо, но я не могу понять его смысла, — Босфрца досадно цокнул языком. — Если грубо переводить на ромейский, то получается что-то вроде «танцующий снег» или «танцующий в снегу»... «со снегом»... — граф досадливо нахмурился: в конце концов, идеальным знанием ардского он тоже похвастать не мог. — Но мне кажется, что суть здесь даже не в значении.       — А в чём? — затаив дыхание, спросил Рэй. Уж больно это «Сейри» походило на его собственное имя, только произнесённое на тягучий, песенный, ардский манер.       — Зевран точно упоминал это слово, — Таис силился, но никак не мог припомнить, что с его умственными способностями было большой редкостью.       — Как-то он рассказывал мне о племенной иерархии, упоминая ардара. Это что-то вроде императора, — теперь уже Босфорца, бормоча, произносил свои мысли вслух, пытаясь ухватиться за ту нить, которая приведёт его к нужному воспоминанию.       — Расм — командующий отрядом, тай — генерал, сай — вождь и ардар... Великий император, ведущий за собой все ардские племена. Титул, которого не удостаивался ни один ард вот уже несколько сотен лет… Господи, Рэй! — внезапно выкрикнул Босфорца, тем самым до икоты перепугав притихшего юношу. — Как я мог забыть!       — Пойдём, — Таис резко ухватил друга за руку, потащив к двери.       — Куда? — слегка упираясь, спросил Рэй. Впервые он видел извечно невозмутимого Босфорца столь возбуждённым, и серебро его глаз более не было холодным, горя живым любопытством.       — Повидать Сейри, — подмигнув, ответил Таис, после спешно, но не отпуская ладонь принца, зашагал по коридору. Рэй же оказался слишком поражённым ответом, чтобы сопротивляться. Юноше оставалось только надеяться, что их с графом чрезмерная дознавательность не выйдет им боком.       — Ты уверен, Таис? — озираясь по сторонам, словно воришка, прошептал Рэй. — Это всё-таки парса варзов.       — Не совсем, — уклончиво ответил Босфорца, который так и не отпустил его ладонь, — но поверь, Рэй, ты, да и я, должен увидеть это своими глазами.       — Что увидеть? — юноша нахмурился. Ему казалось, что они идут к этому «Сейри». Кем бы ни был этот загадочный человек, но, похоже, его с ним сравнивали, и это вессалийскому принцу не нравилось.       На него с рождения смотрели как на сына своей матери, могущественного мага, которая могла реку вспять повернуть, надеялись на то, что и в нём дремлет зерно благодати, но он стал лишь разочарованием: для своего отца, не проявив себя как державец, учителей, посредственно овладев тем многим, что они пытались ему привить, даже для кардиналов, которые признали его «пустым». В своём же приезде в Арду Рэй увидел возможность проявить именно себя, и сейчас его планы рушились из-за какого-то Сейри, который, похоже, и человеком-то не был, раз Босфорца сказал «это».       — Сейри, — буднично пожал плечами Таис, намеренно удерживая интригу. Граф и сам смутно представлял, что в итоге они должны увидеть, но интуиция, которая сейчас заставляла его трепетать в предвкушении, ещё ни разу не подводила Босфорца. Кровь в жилах кипела так, как не было с ним уже давно, с того самого момента, как его тысяча, отчаянно сражаясь, проиграла в битве за проход к Сьере отряду Роксана. — Нам нужно попасть в дарс.       — И это?.. — многозначительно протянул Рэй, осматриваясь. Парса варзов была какой-то неуютной и серой, в коридорах горело мало факелов, из-за чего порой они шли в полутёмках, а окна выходили прямо на Хладное море, открывая вид на грозную, чёрную гладь, которую бороздили огромные ледяные глыбы. Возможно, причина была в том, что обитали в ней суровые воины, а не энареи, которые пытались придать грузной монолитности крепости хоть какой-то обжитости, но, по мнению Рэя, даже для ардов подобный аскетизм был неприсущ. Последнее же наталкивало юношу на мысль, что обустраиваться нет смысла только там, где не собираешься задерживаться надолго.       — Что-то вроде казны, — ответил Босфорца, остановившись посреди светлой веранды, ступени из которой вели к выходу из карареса, которым пользовались только воины. — Каждый воин и карарес обязан отдать десятую часть добытого, захваченного или полученного им дохода в общую казну, отсюда и название дарс — десять, но в дарсе, как говорил мне Зевран, хранятся и неприкосновенные реликвии.       — Реликвии... — задумчиво пробормотал Рэй, пытаясь представить что-то смутное и именуемое «сейри», с чем он мог быть как-то связан. На ум не приходило ничего, кроме короны, но и эта мысль ускользнула от юноши сразу же, как только он понял, что именно задумал Таис.       — Ты хочешь пробраться в казну Арды? — на этот раз уже Рэй одёрнул друга за руку, пытаясь усмирить отчего-то не к месту распалившегося Босфорца. — Хочешь, чтобы нас заклеймили ворами или шпионами?       — Рэй, — строго, уперев руки в бока, начал Босфорца, — ардская казна — это тебе не ромейская сокровищница. Никто, — юноша назидательно приподнял ладонь, — подчёркиваю, никто из ардов не станет воровать у себя же. Это просто абсурдно: воровать то, что и так тебе принадлежит. И в то же время никто не пользуется доступностью дарса, понимая, что это сбережения, так сказать, на случай наступления скудных для племени времён.       — Удивительно, — пробормотал Рэй, уже в который раз поражаясь укладу ардского племени. Да в Ромее или Вессалии только ослабь бдительность, и из королевской казны воры вынесут всё до последней монеты, и именно в такие моменты юноша вспоминал слова Клавдия о том, что варвар — это не образ жизни, а состояние души.— И где же этот дарс?       — Ну... — протянул Таис, оглядываясь. — Зевран мне не сказал, но можно ведь и спросить. Да, Рэй? — Босфорца многозначительно кивнул на двух энареи, подметающих большой холл.       — Я? — Рэй, покосившись на совершенно незнакомых ему юношей, отпрянул.       — Игры закончились, Рэй, — жёстко, строго смотря другу прямо в глаза, в которых была лишь растерянность, ответил Босфорца. — Закончились в тот самый момент, когда Арес объявил тебя своим эори. Это означает, что на его шахматной доске расставлены все фигуры, и тебе, Рэй, выпала роль пешки, так что соизволь сыграть эту партию так, чтобы закончить её, став королевой.       Рэй внимательно выслушал Таиса. Пожалуй, слишком внимательно. Или же до этого момента он просто не осознавал, что всё, происходящее вокруг, действительно лишь игра. Поддавшись общественному мнению и отталкиваясь лишь от слухов, вессаллийский принц тоже смотрел на ардов, как на варваров, считая, что их максимум — это война, кровопролитная и беспощадная. Оказывается, здесь тоже была политика, только прямо противоположная ромейской. Если Империя защищала интересы исключительно аристократии, то ардар действовал во благо всего племени. Вот почему Ромея не выстоит. Потому что за спинами и императора, и кардиналов не было столь мощной силы, как поддержка их народа.       Таису он, не привыкший давать пустые обещания, ничего не ответил. Будучи скудно ознакомленным с ардскими обычаями, принц только и мог, что уповать на свои венценосные навыки, поэтому, выпрямив спину и расправив плечи, Рэй медленно, смотря точно в лица энареи, спустился в холл.       Это было не трудно — сохранить величие. Куда сложнее было произвести впечатление на юношей на вид старше его, которые хоть и оторвались от своих дел, но смотрели на него как на чужака.       — Я хочу посетить дарс. Проводите меня, — голос не дрогнул, но и фраза была произнесена на ромейском. Сперва Рэй, конечно, хотел обратиться к энареи на ардском — это был бы стратегически-правильный ход, — но в этот момент юноша не смог вспомнить ни одного варварского слова, понимая, что попытайся он, и роль посмешища ему обеспечена.       Сердце гулко колотилось в груди, а в висках больно пульсировало, пока энареи, даже не шепчась, переговаривались между собой. Босфорца остался на веранде и просто смотрел, но и сказать, что друг бросил его на растерзание, Рэй не мог. Если он не способен совладать с двумя энареи, то как собирается управлять целым караресом?       — Идём, — бросил тот, толщине длинной косы которого могла позавидовать любая женщина. И в этой ромейской фразе Рэй не услышал повиновения, уважения или же присущей всем энареи услужливости. Слова были пропитаны ядом, не смертельным, но достаточно терпким, чтобы дать ему понять, что ни один энареи в караресе не считает его выше себя.       — Сердишься на меня? — шёпотом спросил Босфорца, когда они, держась на расстоянии двух шагов от гордого энареи, направились в центральную часть карареса.       — Нет, — отрицательно качнул головой Рэй. — Думаю, мне стоит поблагодарить тебя за урок.       — Нет, не стоит, — хмыкнул Босфорца. — Это был не урок, Рэй. Я хотел, чтобы ты понял, насколько сейчас легко тобой манипулировать.       Вессалийский принц снова ничего не ответил. Обида жгла до пелены слёз перед глазами, но поступок друга тут был ни при чем. В этой ситуации Рэй мог обижаться лишь на себя простодушного и, как бы там ни было, отдать должное Босфорца, который задолго до него понял, что значит быть эори такого арда, как Арес.       Перед высокой двустворчатой дверью длиннокосый бросил на них через плечо тёмный взгляд, в ответ на что Таис ему мило оскалился.       — Зуб даю, что он спит с Роксаном, — не то чтобы громко, но довольно отчётливо сказал Таис, чуть наклонившись в сторону Рэя. В том, что он сейчас делал, было мало приятного, но как ещё воспитать в этом домашнем мальчишке дух?       Босфорца не утверждал, что знает Ареса настолько, чтобы предугадывать его действия и быть уверенным в его методах, но, пройдя школу преемника императора, твёрдо знал одно: самый действенный метод приручения пса — это метод кнута и пряника. На пряники у Великого сайя времени не было, а вот кнут тот всегда носил на поясе. Он бы смог выдержать, не бахвальствуя, просто реально оценивая свой опыт и свои возможности, но Рэй... Почему-то Босфорца не было всё равно до того, какое будущее для этого мальчика приготовил Кронзверь.       Рэй мучительно покраснел. Таис словно нарочно просто-таки с вопиющей лёгкостью говорил о столь вульгарных вещах. И это заставляло Рэя задуматься над тем, что же действительно творится в душе Босфорца. Ведь могло быть и так, что за всей этой бравадой прятался не меньший, чем его собственный, страх перед обрядом консумации, просто граф был настолько опытен в дворцовых интригах, что удержать свои подлинные чувства втайне даже от друга ему не составило особого труда.       — Эори хочет увидеть Сейри, — пройдя в просторную залу, которая ранее наверняка была банкетной, бросил Таис проводившему их юноше. Неприязни к этому энареи он не испытывал, а вот тот, похоже, наоборот — пылал к нему праведным гневом.       Босфорца хмыкнул: была бы его воля, так пускай бы Роксан сношал этого паренька и дальше, но... Договориться с варзом, может, и не составило бы труда, хотя Роксан и производил впечатление неукоснительного мужчины, но, как он и говорил Рэю, постель — это тоже один из путей к власти. Таису тоже были мерзки подобные мысли, но он слишком многим пожертвовал, дабы отступать перед лицом страха и отврата.       — Греешь себе место подле будущего эори, ромейская сучка? — на ардском, но с услужливой улыбкой на губах спросил энареи.       — Просто сопровождаю друга, — безразлично пожал плечами Босфорца, осматриваясь. — Я не жаден, поэтому вполне удовлетворён своей половиной карареса. Так что? — Таис бросил на юношу высокомерный взгляд. — Где портрет?       — Сюда, — процедил на ромейском энареи, разворачиваясь и гулко отбивая каждый свой шаг. Таис лишь в привычной для себя манере возвёл глаза к потолку: подумаешь, дал постельной грелке Роксана понять, что это с его позволения он всё ещё является таковой. Будто графу самому было по нраву то, что уже через несколько дней на его плечи ляжет ответственность за всех этих энареи и половину огромного поместья. Вести за собой в бой тысячу воинов — это было его, а домашняя суета... Босфорца цыкнул: бабское это дело, которое совершенно не соответствовало его натуре.       Рэй, во-первых, ни слова из столь короткого диалога не понял, во-вторых, и так было ясно, что вмешиваться не стоит. Два парня делили мужчину — для него это было слишком диким, чтобы даже попытаться понять. Зато юноша успел рассмотреть дарс, который и правда походил на сокровищницу.       Кроме сундуков с монетами, дорогой утвари и оружия, тут были и меха, и шелка, и драгоценные камни, и даже невиданные им ранее фигурки из белого материала, напоминавшего мрамор. Рэй даже взял одну из них, логично предположив, что это изображение ардских богов, так как ликов у этих человекоподобных существ не было, но тут же бросил фигурку обратно, почувствовав непривычную гладкость быстро нагревшейся в его ладони поверхности. Это были кости. Человеческие или нет — не имело значения. Всё равно было мерзко до дрожи.       — Поразительно, Рэй... — юноша, неосознанно последовав за Босфорца, уткнулся ему, застывшему, в спину. — Вы ведь действительно похожи.       Рэй осторожно выглянул из-за плеча друга, тут же взглядом наткнувшись на огромный портрет, который просто, даже без рамы, висел на стене. Изображение было старым, сам холст — слегка потрёпанным и явно пережившим несколько длительных перевозок, отчего краска сильно потускнела, но из-за этого картина не потеряла своей живости.       На фоне скал и грозового неба, с мечом в руке, указывающим вперёд, и в окружении ардов, облачённых в волчьи шкуры, он был великолепен. Тому, кто рисовал этот портрет, бесспорно, удалось передать величие мужчины, которое ощущалось даже спустя несколько веков. Значит, вот какой он — ардар, единый вождь всех ардских племен.       — Это Сейри? — уже догадываясь, переспросил Рэй.       — Он самый, — кивнул Таис, не менее пристально рассматривая портрет. — Последний ардар Великой Арды.       — Мы с ним совершенно не похожи, — выйдя вперёд, бросил Рэй и, запрокинув голову, прищурился, взглядом скользя по истинно-мужским, слегка грубым чертам лица ардара. Тот явно своим ростом и могучестью выделялся на фоне остальных, и даже на портрете его взгляд тёмных глаз был полон суровости и неиссякаемого боевого духа. Общий образ варвара искажали только развевающиеся на ветру снежно-белые волосы, но разве это повод, чтобы их сравнивать? Нет, сам Рэй так не считал.       — Дело не в схожести, — подойдя к другу вплотную, сказал Таис. — Арды — довольно суеверный народ, который верит во всякого рода знаки и знамения. К тому же за последние несколько сотен лет Арес — первый из сайев, кому удалось приблизиться в своём воинском мастерстве и достижениях к ардару. Знаешь, если бы я увидел эту картину раньше, то ни капли не сомневался бы в том, что именно ты, Рэй, станешь его эори.       — Только из-за цвета волос? — с отчаянным неверием в голосе спросил Рэй, всё ещё считая подобное величайшей глупостью.       — Арес получил своё имя, то, которое носит один из их многоликих, благодаря какой-то особой отметине на своём теле, — пояснил Босфорца, не уточняя, что эту зыбкую информацию он сам получил, просто прислушиваясь к разговорам среди энареи. — И если его видят следующим ардаром, то обеспечить себе ещё одну опору в виде эори, походящего на легендарного Сейри, было бы очень разумно с его стороны.       — Ты действительно думаешь, что ему это удастся? — полуобернувшись, спросил Рэй. — Что Арес сможет возродить свою империю?       — Да, — твёрдо ответил Босфорца. — Как по мне, Арес родился не в своё время. С его врождёнными талантами, опытом и навыками он бы снискал себе огромную славу в период междоусобных войн, но сейчас... — Таис покачал головой. — Сейчас во всём мире нет такого противника, который смог бы заставить ни его сердце сжаться в испуге, ни его кровь вскипеть в предвкушении предстоящей битвы, тем более, теперь у него есть ты, Рэй, — граф выразительно провёл ладонью по снежно-белым волосам юноши. — Его Сейри.       В свою комнату Рэй возвращался полностью опустошённым. Таис много о чём умолчал, но юноше и без лишних слов было понятно, что его собираются использовать как приносящий удачу амулет. Сперва он вспылил, возмущаясь подобным отношением к себе, к человеку, а после враз замкнулся в себе. Принцу предстояло много о чём поразмыслить, вот только казалось юноше, что на это ему не дадут времени. Арес уже начал наступление, и первое сражение он, Рэй, уже проиграл.       — Предполагал, что застану тебя, погружённого в дела.       Рэй застыл у порога: на этот раз личный визит Кронзверя оказался для него неожиданностью. Но к своему удивлению, юноша отнёсся к этому с завидным безразличием, просто взяв на заметку, что, похоже, теперь он под неусыпным личным контролем Великого сайя. Раз арды столь суеверны, как и говорил Таис, значит, тот, кто заполучит Сейри, может стать угрозой правлению Ареса.       — Я гулял с Таисом, — хотелось, конечно, выплюнуть в это каменно-спокойное лицо, что он был в дарсе, видел картину и всё знает, но что это даст? Очередной мальчишеский порыв, который ни на йоту не нарушит планы арда. Скорее всего, он просто снова выставит себя в дурном свете. Рэй никогда не умел принимать спешных, но выверенных решений. Что ж, учиться не поздно никогда.       — К тому же, помнится, наша следующая встреча должна была состояться только тогда, когда я буду готов дать ответ на твой вопрос, Великий сай. Увы, я всё ещё в размышлениях.       — Обстоятельства изменились. Не находишь? — парировал Арес, пристально присматриваясь к мальчишке. Тот был сам на себя не похож: пылавший в его глазах огонь словно поугас, а сам взгляд стал настолько пренебрежительно-открытым, что даже ему, могучему воину, стало чуть не по себе.       Всё это влияние Таиса, но и запретить Сейри общаться с его единственным другом Арес не мог, потому что это ещё больше ополчит мальчишку против него. Стоило поговорить с Роксаном: как варз тот мог сделать так, что его эори сам отвернётся от Сейри. Такой ход вполне соответствовал его планам по обращению Сейри в один из своих священных мечей.       — И когда же церемония? — осведомился Рэй. Он достаточно убегал и прятался от неизбежности, чтобы теперь, когда она всё-таки его настигла, вновь отворачиваться. Чем скорее он сможет принять предстоящее, тем быстрее поймёт, как сделать так, чтобы не стать игрушкой в руках своего варза.       — Через несколько дней состоится большой праздник, на котором союз заключат шестеро моих тайев с ромейскими энареи. В том числе и Роксан с Таисом, — Сейри никак не отреагировал на намеренно подчёркнутый им факт, и это слегка разозлило Ареса. Если раньше мальчишка был перед ним словно на ладони, то теперь Сейри будто смотрел на него сквозь пальцы постепенно сжимающегося вокруг него ледяного кулака. — Наша с тобой — как только на небе взойдёт новая луна.       — И ты считаешь, что судьба наложника достойна для такого, как я? — с лёгким вызовом спросил Рэй, упрямо смотря в тёмно-карие глаза Кронзверя, в которых больше не было насмешки. Как бы у него это ни получилось, но одной только фразой принцу удалось дать понять Великому сайю, что он узнал о столь тщательно пресекаемых о нем слухах. Ощущения были... холодно-восторженными.       — Наложником? — удивлённо переспросил Арес. — Ты думаешь, что эори — это наложник?       — А разве нет? — фыркнул Рэй. — Судя по тому, что я понял за месяц проживания в караресе Великого тайя Роксана, — теперь уже он намеренно подчёркивал, возвращая Кронзверю им же брошенную монету, — так и есть.       — Нет, не так, — процедил Арес, всё же не позволяя своим желаниям вырваться на волю. Но если бы и позволил, то рот мальчишки больше не произнёс бы ни одной оскорбляющей его племя фразы, будучи заткнутым поцелуем. Такой, жалящий, Сейри вызывал в мужчине инстинктивное желание обладать им немедля.       — Варз — это старший муж. Оса — его женщина, которая в бою прикрывает его спину. Эори — младший муж, который хранит очаг дома, в который, несмотря ни на что, варз стремится вернуться. Но если тебе так хочется быть наложником, — Арес пожал плечами, насмешливо фыркнув, — я могу снизойти к твоему желанию.       Рэй остолбенел, понимая, сколь громадную ошибку совершил. Но на кого он мог злиться? На Ареса, который столь умело им манипулировал? На Таиса, который не рассказал ему о столь важном? Или же на себя, оступившегося уже в который раз?       — Не бойся совершать ошибки, мой мальчик, — сказал ему Клавдий после того, как он уже в который раз провалил испытание на вступление на воинскую службу. — Бойся того, что, оглядываясь на них, ты не сможешь двигаться дальше, — кажется, только теперь Рэй понял, сколь ценной мудростью поделился с ним старый учитель.       — Готовься к празднику, Сейри, — уходя, бросил Кронзверь. — На нём, как и все энареи моего карареса, ты будешь прислуживать гостям.