Снежная пыль

      Ард высоко вскинул сжатый кулак, и Рэй, стиснув зубы, посеменил к нему. Рук, как и ног, он уже не чувствовал, целый вечер таская перед собой громоздкие кувшины с выпивкой и огромные блюда с едой. Похоже, на вот таких вот пиршествах варвары отводили душу, наедаясь и напиваясь до отвала, вот только не было у вессалйского принца времени на то, чтобы понаблюдать ни за племенной верхушкой, ни за её вождём.       День заключения союза настал уж как-то слишком быстро. Сразу же после того, как Арес покинул его комнаты, в них пришёл Зевран. Как и предполагал Рэй, этот инари отменно владел ромейским, вот только, взявшись за его обучение, упрямо говорил на ардском. Рэй не понимал и половины сказанного, за что Зевран его наказывал. Не физически, конечно, а дополнительными занятиями, пока либо инари не был доволен результатом, либо сам Рэй уже просто выбивался из сил.       Юноша думал, что, как и Таиса, его будут учить языку, письменности, законам и управлению караресом, но похоже, на его счёт Зевран получил несколько иные распоряжения. Правила пиршества — признаться, Рэй был удивлён, что такие вообще существуют, — система условных знаков, с помощью которых энареи могли понять, у кого из гостей закончилась еда, выпивка, кому нужна приятная компания или кому пора уже и отбыть восвояси, порядок подачи блюд и многое другое. Рэй уставал так, что едва успевал добраться до кровати, а уже через пару часов Зевран будил его, чтобы на скорую руку дать ещё с десяток уроков и сразу же перейти к практике. В такой ситуации Рэю оставалось только поблагодарить Ормудса за то, что он столь скрупулёзно тренировал его на выносливость, да и к самим физическим нагрузкам юноша был привычен.       Рэй терпел, хотя понимал, что на правах будущего эори мог бы и сам гонять Зеврана по каждому мелкому поручению, а не корячиться на четвереньках в огромном зале, выскабливая пол до блеска. Если Арес думал, что он сломает его методом труда до седьмого пота, то этот ард не был таким уж мощным стратегом, как говорил Таис.       — Любой опыт ценен, мой мальчик, — говорил ему Клавдий, стоя у него над головой и пристально наблюдая за тем, как его ученик, прокалывая себе пальцы, пытается нашить заплату на подранную рубаху. — Кое-что из выученного тобой, может, тебе и не пригодится никогда, но уж пусть лучше так, чем в нужный момент окажется, что тебе позорно не хватает знаний.       Он был зол на Клавдия тогда, и после, когда наставник учил его варить похлёбку, застирывать одежду и обрабатывать раны, ведь это не его венценосное дело, но старик был мудрым и никогда не давал своему ученику спуску только потому, что в том текла королевская кровь. Сколь же за многое, оказывается, он не поблагодарил наставника, но Рэй надеялся, что ему ещё выпадет такой случай, ведь ему так хотелось в красках расписать выражение лица Зеврана, когда он безупречно-тонко и быстро нарезал овощи для супа.       К тому же в этом обучении был ещё один огромный плюс: Рэй перезнакомился почти со всеми энареи в караресе, и все они оказались хорошими мальчиками и добрыми юношами, которые, скорее всего нарушая приказ Зеврана, приходили ему на помощь. Отношения не сложились только с Майю, тем самым, с толстой косой, который был фаворитом Роксана, но всем мил не будешь, да и сам инари благоразумно старался давать им поменьше общих поручений. Майю невзлюбил его из-за ромейского происхождения и дружбы с Босфорца, самому же принцу этот энареи не понравился своим взглядом — острым и зорким, как у хищной птицы. Кстати, о Босфорца...       Рэй не видел Таиса с того самого дня, как они ходили в дарс. Он сам был занят подготовкой к празднеству, а вот Босфорца... Зевран, бдя его, словно цепной страж, всё же не ежеминутно был рядом, так что, вполне возможно, инари продолжал свои занятия и с Таисом, и чудилось Рэю, что друг сам не хочет его видеть. Юноша понимал и навязываться не стал. Правда, накануне праздного дня попытался попасть к Таису, на что тот же Зевран вежливо ответил ему, что эори Таис готовится к завтрашнему обряду. Что уж там делали с Босфорца, Рэй даже представлять боялся, но...       Бросив на друга быстрый взгляд, Рэй нахмурился. Обряд уже свершился, правда, ему так и не удалось его увидеть, так как Зевран снова завалил его кучей дел, но всё и так было понятно по бледному лицу Босфорца. Таис, как бы фривольно он ни высказывался об обряде консумации, стоически держался перед тысячной толпой гостей только из-за своего упрямства и гордости воина. И этого Рэй прощать Великому сайю не собирался. Того, что Арес намеренно создал условия, которые отдалили их с Таисом друг от друга.       Водрузив большой кувшин на стол, Рэй развернулся, с разочарованным вздохом замечая ещё один высоко вскинутый кулак. Пили эти арды непомерно много, отчего он стал свидетелем уже не одного выяснения отношений и уровня силы на кулаках и мечах. Правда, никакой гнетущей атмосферы при этом не было. Победитель подавал проигравшему руку, и они снова пили за здоровье, словно только что и не проливали кровь друг друга. Странные устои, но всё же что-то соответствующее его собственным взглядам на жизнь в них было.       Сделать шаг ему не позволили. Рэй замер, удивлённо опустив глаза. Помимо всего прочего, юноша ни разу не заметил, чтобы кто-то из мужчин вёл себя неподобающе по отношению к энареи, даже если те соглашались составить им компанию. Так что то, что позволил себе этот ард, было вопиющим даже по варварским законам. Но ард тоже был не глуп, сжав меж пальцев край его туники. По большому счёту, варвар к нему не прикоснулся и никаких правил не нарушил, но от этого менее отвратительно юноше не было.       — Сейри, — мужчина обратился к нему на ромейском с ужаснейшим произношением.       — Да, — ровно ответил Рэй, подняв взгляд. Ард был типичным — высоким, плечистым, тёмнокожим, черноволосым, однако синеглазым, — старые шрамы испещряли его руки и покрытую волосами грудь, голос у него был глухим, словно слегка охрипшим, но, скорее всего, это было возрастное, так как на вид мужчине было около пятидесяти.       — Ты разрешишь мне, Дайки, начать за тобой ухаживать?       Рэй отшатнулся, смотря на мужчину как на полоумного. К нему, словно к девице, цеплялся какой-то старик, который годился ему в отцы. Но даже не это возмутило юношу больше всего. Первой была мысль о том, что старик либо действительно выжил из ума, либо был отчаянным и самоуверенным. Вся Арда знала, что он принадлежит Аресу, поэтому многие мужчины хоть и бросали на него взгляды, но они, скорее, были любопытными, нежели заинтересованными, но этот Дайки…       Неужели? Рэй медленно повернул голову, дабы посмотреть на центральный стол, за которым восседали варзы со своими эори и сам Великий сай. Арес неотрывно смотрел на него. Смотрел тёмным, прищуренным, полным угрозы взглядом. Казалось, Кронзверь знал, о чём только что попросил его старик, и этим взглядом отчётливо давал понять, какой ответ нужно дать.       Рэй мысленно ухмыльнулся. Этот Дайки назвал его Сейри, хотя в караресе, да и, скорее всего, во всей Арде к нему обращались эори Рэй. Старик понимал его ценность и хотел ею владеть. Подобная мысль была не менее противной, чем предыдущие, но желание как-то задеть возомнившего о себе невесть что Ареса оказалось сильнее. К тому же юноше стало любопытно, как же варзы ухаживают за энареи, раз те только и грезят тем, чтобы приглянуться какому-нибудь мужчине. План был рисковый, поэтому требовал тщательного и разумного ответа. Ответа, достойного Сейри.       — Не смотри на мой возраст и старые шрамы, Сейри, — очевидно расценив его молчание по-своему, начал ард. — Доходов моего карареса и моей мужской силы достаточно, чтобы дать столь прелестному цветку, как ты, всё, чего он только пожелает.       — Великий тай Дайки, — обратился Рэй к мужчине на ардском, безошибочно определив статус воина по витой татуировке у него над правым глазом, — получить подобное предложение от тебя — большая честь для меня, однако смею напомнить, что я не просто энареи, а заложник Великого сайя. Без его на то согласия мой ответ — лишь пыль. Как видишь, — юноша аккуратно высвободил край своей туники из пальцев арда, — я не вправе распоряжаться своей жизнью.       Неторопливо направившись вдоль столов за новым кувшином, Рэй даже не обернулся. То, что только что произошло, не имело для него никакого значения — так должен был подумать Арес. Его согласие в обмен на свободу — это он дал понять старику Дайки. Чем бы ни обернулась эта история, он однозначно будет в выигрыше. Впервые Рэй, чувствуя, как внутри разливается горячее ликование, мог гордиться собой.       — Можешь немного отдохнуть, — в привычной, слегка пренебрежительной манере бросил Зевран, когда Рэй, прихватив два пустых кувшина, вернулся на кухню, — а то ещё свалишься без чувств гостям под ноги.       — Как скажешь, — юноша, поставив кувшины на пол, пожал плечами. Он действительно устал, но расслабляться было ещё рано. Зал был просто огромным, как и количество гостей, после ухода которых им ещё предстояло убрать и перемыть посуду, а также привести помещение в порядок. Ночь будет тяжёлой и тревожной: даже с головой уйдя в дела, Рэй не переставал думать о Таисе и о том, что предстоит вынести его другу.       Рэй остановился в дверном проёме, устало прильнул к косяку и чуть прикрыл глаза, наблюдая. Восемь длинных столов, стоящих вдоль большого помещения с полукруглыми окнами под высоким потолком, и за каждым из них помещалось около ста человек, мужчин и женщин. Каждый стол обслуживали не менее десяти энареи со всех караресов, улыбаясь гостям и приглашая их к трапезе. Признаться, он даже не представлял, откуда эти хрупкие юноши черпают столько силы, энергии и охоты. Лично Рэя коробило от одной мысли о том, сколько ещё работы ему предстоит.       За девятым, стоящим вширь столом восседали варзы со своими эори и сам сай с женой. Прислуживал им лично Зевран, Майю и ещё один незнакомый Рэю мужчина, скорее всего, тоже инари, но другого карареса.       Рэй пристально присмотрелся к каждому из юношей, которые вроде как должны были представлять венценосные дома Ромеи, но, ожидаемо, не узнал ни одного из них. Как и говорил Арес, все они были подставными, пешками, в жилах которых текла разбавленная благородная кровь. Впрочем, выражения их лиц были практически схожи: предрешённо-бледные, смиренные, с опущенными взглядами и судорожно стиснутыми губами. Только один юноша, нет, совсем ещё мальчишка, даже младше самого Рэя, о чём-то живо беседовал со своим варзом — ардом в возрасте Дайки. Мужчина на своего юного эори тоже смотрел как-то странно — с отеческим теплом, и сдавалось Рэю, что этот белокурый мальчик будет счастлив в своём... замужестве, скорее всего просто не осознавая, почему он здесь и что будет после того, как пиршество окончится.       Таис держался достойно. По крайней мере, с минуту всматриваясь в его лицо, Рэй не заметил ни единой эмоции. Вообще ничего, словно оно застыло. Босфорца подавал ему неплохой пример того, как самому Рэю стоит вести себя уже через пару недель, когда он будет вот так вот восседать за центральным столом в качестве законного эори Ареса, вот только... У Таиса была своя тактика: он возвёл чёткие границы между собой и Роксаном, отчётливо давая понять, что он принял свою судьбу, но не смирился, Рэй же собирался ещё потягаться с Кронзверем, и в его планах свою роль предстояло сыграть и Дайки.       Шум в зале разом стих, когда откуда-то полилась мелодичная музыка. Рэй разом окинул помещение взглядом, хмыкнув: несколько энареи, воспользовавшись общим гамом, незаметно расселись в отдалённом углу зала, заиграв на инструментах, среди которых юноша узнал лишь свирель.       Проходы между столами заполнились энареи, и Рэй снова застыл, ошеломлённо смотря вслед тягучему потоку из облачённых в лёгкие туники и штаны, босых танцовщиков. Кто бы мог подумать, что у ардов в почёте искусство. И тем не менее, юноши, гибкие, словно лозы, украшенные золотом и драгоценными камнями, закружились по залу в медленном танце.       Как-то раз в Воргезу приезжал хансинец-циркач, которого пригласили выступить и в королевском дворце. Десятилетний Рэй был просто в восторге от огнедышащего хансинца, магических фокусов и дрессированных хищников, а вот взрослые были покорены танцем прекрасных хансинок. Рэю тоже понравилось. Женщины двигались непривычно мягко и плавно. Они не танцевали, а словно парили, но энареи своим танцем удалось их затмить.       Рэй даже представить не мог, что мужское тело может быть настолько гибким, пластичным и красивым в танце. И хотя подобные выступления были явно делом не мужским, в глазах зрителей было столько восхищения и любования, что Рэю не составило труда понять, что сердца этих суровых воинов только что были покорены без боя.       Музыка смолкла, и шестеро энареи из числа танцующих направились к центральному столу, неся в руках роскошные меховые накидки. Рэй уже знал об этом обычае: накануне заключения союза каждый варз отправлялся на охоту, дабы добыть шкуру зверя, из которой для эори пошьют брачную накидку. Ту накидку, которую он должен будет надеть на обряд консумации. Только накидку и всё, и чем диковиннее и опаснее зверь, тем, считалось, варз больше ценит своего эори.       Ответив на нижайший поклон благодарным кивком, Роксан принял из рук энареи лоснящуюся иссиня-чёрным накидку, сразу же набросив её на плечи Таиса. На фоне других подарков, этот, бесспорно, был достоин восхищения.       На этом празднование для варзов и их эори заканчивалось, точнее, мужья убывали в свои караресы, где их родственники должны были засвидетельствовать консумацию брака. Вместе с несколькими тайями поднялся и Арес.       Рэй крепко сжал кулаки, умоляя Босфорца, чтобы в этот момент он посмотрел на него, ведь сейчас только так он мог подбодрить друга. Но Таис, словно нарочно, даже взгляда не бросил в его сторону, ровно поблагодарив мужа за подарок и что-то сказав Аресу, наверняка о том, что для него большая честь, что на обряде консумации будет присутствовать сам Великий сай.       — Принимайся за работу, Рэй, — вездесущий Зевран, подкравшийся к юноше бесшумно, словно кошка, цепко сжал его плечо. — Сейчас, когда варзы ушли, начнётся настоящий ардский пир.       — Уже иду, — грубо бросил Рэй, стряхивая со своего плеча руку надоедливого инари, но, когда он снова посмотрел в зал, центральный стол был уже пуст.       — Можешь не благодарить, — великодушно, на ромейском бросил Зевран, шагнув в зал.       Рэй досадно ударил кулаком по деревянному косяку, признавая, что этот инари действительно оказал ему услугу. Не появись сейчас Зевран, он мог бы натворить дел, бросившись к другу, встряхнув его и потребовав прийти в себя, вернуть того Таиса Босфорца, который ещё пару дней назад бессовестно манипулировал наивным им. Впрочем, скорее всего, тому, что Таис вёл себя столь смирно, была веская причина, и он своим вмешательством мог нарушить какие-то планы друга. И об этих планах стоило узнать, а встряхнуть Босфорца он всегда успеет.       — Неясми, сапоги!       — Да, эори! — Рэй плюхнулся на постель, нервно постукивая босыми пятками по полу.       Как и предупреждал Зевран, после ухода варзов пир превратился в банальную попойку, которая затянулась до самого рассвета. Последних гостей, уже пьяных в хлам, но ещё способных держать кубок, под личным руководством инари караульные распихали по повозкам и отправили по своим караресам. С посудой и уборкой они провозились до полудня, и после, как бы Рэй ни приказывал себе, что вот сейчас он смоет из себя запах кухни и пойдёт к Таису, силы покинули юношу. Кажется, он уснул прямо в ванной, и спасибо Неясми и Нави, которые теперь были в его личном услужении, что не дали ему утонуть в этой громадине, кое-как вытащив из воды и уложив в постель.       За окном была ночь, и Рэй с каждой секундой волновался всё больше. Его статус не позволял юноше появляться на людях в абы каком виде, поэтому пришлось сперва приводить себя в порядок, при этом Рэй неустанно, с тревогой думал о Таисе. О том, что графу пришлось пережить этой ночью.       Босфорца не из тех, кто сломается. Возможно, гордый граф даже откажется от его помощи, но Рэй собирался быть настойчивым. В конце концов, поддержка нужна всем, даже самым сильным и стойким, такому же, как он, только стающему на ноги, нужна была информация. Арес или Дайки — не имело значения. Рэй должен был знать, будет ли у него возможность на брачное ложе пронести стилет.       — Эори Рэй... — дверь ему открыл незнакомый мальчишка. Точнее сказать, приоткрыл, своим щуплым тельцем пытаясь загородить проход. — Добрый вечер.       — Где Таис? — не размениваясь на прелюдии, спросил Рэй. Уж больно подозрительно этот мальчишка отводил взгляд и слишком упорно придерживал дверь. Юноша понимал, что он сейчас в парсе Роксана, поэтому даже если он прикажет пропустить его, энареи не обязан будет этот приказ выполнять. С другой стороны, Рэй уже не раз убеждался в том, что его схожесть с Сейри играет ему на руку: отчего-то одно имя этого ардара вызывало у энареи трепет.       — Эори Таис у себя, но... — замялся мальчишка, покусывая губу.       — Офелий, кто там?! — голос Босфорца был приглушённым, но не лишённым привычной властности и лёгкой пренебрежительности. Рэй вздохнул с облегчением: по крайней мере, своей гордости и чванливости юный граф не растерял.       —Эори Рэй, — быстро пролепетал Офелий, и Рэй страдальчески, в чём-то подражая Босфрца, закатил глаза. Таис определённо с первых же дней начал муштровать энареи казарменными методами. Возможно, весьма предприимчиво, а то Зевран, по мнению вессалийского принца, мужскую гордость в этих мальчишках воспитывал абы как.       — Так пропускай, Офелий! И чаю нам!       — Слушаюсь, — пискнул энареи, спешно открывая дверь нараспашку и склоняясь в низком поклоне. В чём-то эта манера напоминала дворцовую, и Рэй даже не сомневался, что в парсе тайя Роксана грядут великие перемены. В том числе и никакого разврата.       Как-то Таис посетовал ему на то, что мальчики слишком увлечены своим будущим совершеннолетием, после которого они смогут открыто принимать ухаживания мужчины, а те, кто уже достиг возраста согласия, слишком часто были замечены им за флиртом.       — Подобное нужно пресекать, друг мой, — сказал ему тогда Босфорца. — В глазах варзов мои энареи не будут выглядеть как дешёвые шлюхи. Договор между опекуном энареи и варзом — это своего рода и торговое соглашение. Если уж и отдавать мальчишек в другие дома, то только в знатные, союз с которыми принесёт выгоду нашему караресу.       Вспомнив это, Рэй хмыкнул: похоже, Таис уже успел провести воспитательную беседу с энареи. К тому же мальчики в парсе были юными и, скорее всего, только недавно взятыми под опеку. Чёртов Босфорца, похоже, всех старожилов, в том числе и Майю, оставил на него, что Рэй обязательно ещё припомнит ушлому другу.       — Таис? — Рэй отодвинул дымчатый полог, ступив в спальню. Его бывшие комнаты кардинально преобразились: теперь спальню, которую занимала большая кровать, от части с камином отделяло несколько занавесов, от плотного до полупрозрачного, а саму гостиную обставили мебелью на ромейский манер. Хотя, признаться, Рэй удивился тому, что графу не выделили другие, под стать его новому положению комнаты.       — Проходи, Рэй, — Таис, лёжа на боку, приподнялся на локтях. — Признаться, я ждал тебя только завтра утром. Мне казалось, что пир смертельно тебя утомил.       — Я в порядке, — бросил юноша, присматриваясь к другу. Ничего в Таисе за эту ночь не изменилось: тот же острый взгляд глаз цвета серебра, ироничная ухмылка тонких губ, повелительный тон голоса, разве что одежды на нём были тончайшие, расшитые золотом и красной шёлковой нитью. Так может, и не было ничего? Может, консумация по какой-то причине не состоялась, и он просто накручивал себя, переживая за друга?       — Чай, эори, — Офелий, прошмыгнув мимо Рэя, поставил на столик поднос не только с ароматным напитком, но и с виноградом, который здесь, в Арде, был и редкостью, и роскошью. Похоже, варз своего эори либо баловал, либо задабривал, либо... Хотя Роксан даже отдалённо не походил на мужчину, который совершал бы поступки, о которых после мог бы сожалеть.       — Угощайся, Рэй, — Таис гостеприимно указал на низкий столик, который, что юноша заметил только что, стоял у кровати так, что Босфорца мог дотянуться до него рукой, не подымаясь.       — Уж прости, что встречаю тебя, словно хансинский ван, — Босфорца хмыкнул, выразительно указывая на себя, лежащего на постели, — но лекарь на какое-то время строжайше ограничил меня в передвижениях.       — Что? — Рэю потребовалась минута, чтобы понять сказанное. Чтобы более пристально присмотреться к другу. Тот улыбался, но... Его пальцы слегка дрожали, под глазами залегли едва заметные тени, а губы... Только нанесённая на них мазь слегка скрывала отчётливые следы от зубов, вокруг которых шелушилась тонкая кожа. А сам Таис говорил, даже жестикулировал, но почти не двигался, будто был намертво прикован к постели.       — Что с тобой сделал этот варвар?! — выкрикнул Рэй, не заботясь о том, что его слышат энареи. Юноша был слишком зол, чтобы контролировать себя: на Роксана, в воинской благородности которого он разочаровался в один миг, и на самого Таиса, который не только притворялся перед ним, своим другом, но и покрывал своего варза.       — Ничего такого, что бы не входило в обряд консумации, — прищурившись, холодно ответил Таис. Босфорца предвидел неизбежность подобного разговора, но всё же рассчитывал на то, что за время, прожитое в караресе, вессалийский принц несколько поумнел, поняв, что скандал в присутствии энареи положительной репутации ему не прибавит.       — После ритуальных слов Роксан снял с меня подаренную накидку из шкуры ракша, уложил на постель и взял, как положено варзу брать своего эори. Свидетели, в том числе и сам Великий сай, подтвердили, что брак консумирован.       — Мерзость! — ослеплённый негодованием, Рэй резко взмахнул руками, сметая со столика поднос с угощениями. Таис с небрежным вздохом покосился на расползающееся на ковре тёмное пятно: если Рэй выкинет нечто подобное во время консумации, его отдадут в общественный карарес, проще говоря, в бордель, из которого нет пути обратно в энареи. Промолчать бы, но совесть не позволяла, хотя сейчас Рэй вряд ли станет слушать его доводы.       — Как ты, принц багрянородных кровей и воин, можешь с такой лёгкостью говорить о той мерзости, которую с тобой сотворил этот варвар?! — продолжал напирать Рэй, злясь ещё больше из-за того, что Таис смотрит на него так, словно делает ему одолжение, позволяя высказаться.       — Тебе плевать на свою честь?! Гордость?! На своё происхождение?! Ты целый месяц промывал мне мозги своей философией подпольной борьбы, и вот так, за одну ночь, сдался?! Ты отвратителен мне, Таис! Слабак и содомит! Ты предатель, Босфорца! Когда ты добровольно лёг под этого варвара, ты предал всех тех, кому по-прежнему остался дорог в Ромее, и саму Империю!       — Предатель? — прошипел Босфорца, подымаясь. Ломота в теле не была такой уж и нестерпимой: в сражениях он получал куда более серьёзные ранения, и тогда у него не было под рукой притупляющих боль и заживляющих мазей, которыми снабдил его местный лекарь. А вот боль душевная... Рэй назвал его содомитом и предателем. В порыве, конечно, но эмоции — вещь заразительная, и раз вессалийский щенок не стал сдерживаться, то и Босфорца не видел причин оставаться понимающим и терпеливым.       — Что ты знаешь о предательстве, Рэй? – Таис встал на ноги, глядя другу в его пылающие ненавистью глаза. — Думаешь, то, что ты тенью рос при королевском дворе и тенью же оставался для своего отца, предательство? Нет, Рэй, — жёстко цедя каждое слово, покачал головой Босфорца, — это была забота, которую тщательно маскировали.       — Тебя избегали и укрывали, дабы не привлекать к тебе ненужного внимания. Сын выдающейся Сицилии, никто, даже кардиналы, не верили в то, что нет в тебе благодати. Все в сонме считали, что Грегор просто скрывает тебя и твою магию, но у них не было тому доказательств. Знаешь, Рэй, — отойдя к окну и заложив руки за спину, уже без прежнего запала продолжил Таис, — я более чем уверен, что, если бы заложника выбирал король, ты бы не поехал в Арду. Ты здесь, Рэй, только по своей глупости. Если бы и дальше тихо сидел неприметной мышкой, то спустя пару лет были бы тебе и земли, и виноградники, и милашка жена с выводком детишек, а так, — Босфорца безразлично пожал плечами, — у тебя есть только тобой же исковерканная судьба, с которой ты продолжаешь играть в слишком опасные игры.       — Тогда что такое предательство, Таис? — опустошённо, чувствуя, что его душит горечь слёз, спросил Рэй. Всё, что говорил Босфорца, было правдой. Да, вессалийский принц не мог принять её одним махом, никогда не смотря на факты, упомянутые Таисом, с такой точки зрения, но и те сомнения, от которых он никак не мог избавиться, вмиг улетучились. Возможно, если бы кто-то раньше рассказал ему о том, почему он был никем для своего отца, братьев и всего народа, Рэй и сам смотрел бы на мир вокруг по-другому.       — Предательство... — задумчиво протянул Босфорца, колеблясь. В конце концов, от этих болезненных воспоминаний нужно было избавиться, и поделиться ими с кем-то, возможно, было не самым нелепым его решением.       — Предательство — это когда женщина, которую ты любишь всем сердцем и которую готов назвать своей женой, отворачивается от тебя, узнав, как властьимущие распорядились твоей судьбой. Предательство — это когда твоё сердце вырывают из груди и безжалостно топчут, плюя на него ядовитыми словами вроде «слабак» и «содомит». Предательство – это когда выпивают лавровый настой, дабы скинуть ребёнка от мужчины, от которого отказалась не только семья, но и вся держава. Вот что, — Босфорца горько усмехнулся, — я считаю предательством, Сейри.       — У тебя была женщина и ребёнок? — прошептал Рэй, застыв посреди комнаты. Что он мог сказать? Что сделать? Что эта женщина не достойна его, раз отвернулась? Что не стоит горевать о том, кто так и не увидел этот свет? Подойти и в молчаливом жесте обнять, дабы разделить боль? Ничтожно. Тем более, вряд ли после всего, сказанного им, он вообще имел право называть себя другом.       — Вот именно — были, — и правда, стало легче. Пусто, зато осевшая в его душе злоба отступила. Возможно, со временем и боль отступит, и он сможет простить ту, которая отвернулась от него и убила их нерождённого ребёнка. — Так что ты, Рэй, в чём-то прав: что с моим телом будет делать Роксан, мне всё равно. Мою душу и сердце он всё равно не получит.       — Эори Рэй, не мог бы ты оставить нас с супругом наедине? Таис вздрогнул, резко обернувшись. Потерял бдительность и не услышал шагов. Растёкся тут воспоминаниями по древу, как придворная дама. Раскрылся и выдал себя до подноготной.       Роксан стоял вровень с Рэем, сжимая его плечо предупреждающей хваткой, а сам вессалийский принц, побледнев, шептал слова извинения. Взгляд варза был тёмен, непрогляден, суров и решителен. Как много он слышал? Таис, прикрыв глаза, медленно выдохнул. Какое это имело значение, раз сказанное им было правдой, которую он всё равно не собирался скрывать от своего мужа.