Снежная пыль

      — Здесь никого нет! — ромейские ратники заполнили покои, рыская по ним и переворачивая всё вверх дном.       — Не совсем «никого».       Рэй вздрогнул, ещё сильнее вжавшись в стену. Сперва юноше казалось, что его и правда не заметили: ромеи искали Кронзверя, и до какого-то мальчишки, пугливо забившегося в угол, им не было никакого дела, — но после он услышал этот голос, и внутри словно что-то оборвалось.       Тяжёлый армейский сапог с громким хрустом опустился на осколки некогда искусной хансинской вазы. Рэй медленно поднял взгляд: литой чёрный доспех, широкий меч, рукоять которого венчала голова виверны, зелёный плащ, знак Творца на массивной цепочке, каштановые, слегка вьющиеся волосы и тёмный прищуренный взгляд. Голос этого человека он узнал ещё до того, как ромеи ворвались в спальню, но, не увидев воочию, отказывался верить.       — Йен... — сипло пробормотал юноша, испытывая перед остановившимся напротив него воином неуместный страх. Это же его брат, в конце концов, так почему сердце трепетало в груди так, словно он оказался перед лицом не знающего пощады врага?       — Прости, дорогой брат, — мужчина с некой нежностью коснулся щеки юноши рукой, затянутой в скрипучую перчатку. — Похоже, я слегка не вовремя, — ладонь опустилась ниже, к краю мантии, настойчиво ухватив её отворот и дёрнув на себя.       — Йен?! — Рэй отчаянно вцепился в последний клочок одежды на нём, чувствуя, как краска стыда заливает его лицо. — Что ты делаешь?       — Такой гладкий, — задумчиво протянул мужчина, второй рукой скользнув по обнажённому бедру брата, — словно баба. Скажи-ка, глупый брат, — Йен подался вперёд, ещё сильнее сжимая пальцы на бедре юноши и склоняясь к нему так близко, что вопрос превратился в выдох, предназначенный лишь для алеющих от стыда ушей принца, — ты уже познал мужчину? Почувствовал, каково быть ардской шлюхой?       — Заткнись! — отмерев, Рэй со всей той силой, на которую он сейчас был способен, стеганул мужчину по лицу открытой ладонью. — Что ты несёшь, брат?! Ты словно не в своём уме! — упёршись ладонью в закованную в латы грудь, Рэй оттолкнул мужчину, хотя вряд ли ему бы это удалось, если бы тот не отступил сам.       — А ты изменился, Рэй, — Йен с нескрываемой улыбкой медленно провёл кончиками пальцев по своей едва заметно покрасневшей щеке. — Раньше ты и слова сказать мне не мог, всё взгляд отводил да бормотал что-то невнятное, а теперь дерзишь и даже руку поднял. Наверное, мне стоит сказать, что я горжусь тобой, глупый брат.       — Какого чёрта, Йен?! — юноша оттолкнул руку брата, который, скорее всего, попытался взъерошить его волосы. Что бы это только что ни было, но Рэй решил забыть. Мало ли что произошло в Вессалии, пока его не было. Для них всех он мог действительно превратиться в шлюху, тем более что Йен слыл ярым приверженцем заветов Творца и презирал всё, связанное с плотскими потребностями. — Как ты здесь оказался и что происходит?       — Хм, — мужчина хмыкнул, смерив брата каким-то недобрым взглядом, от которого у юноши снова пугливо, предостерегающе трепыхнулось сердце. — Вы нашли Зверя? — бросил Йен через плечо, так и не оторвав взгляда от нахохлившегося, сжавшегося в комок брата.       — Нет, ваше сиятельство, — адъютант, сделав шаг вперёд, склонил голову. — Очевидно, Зверю удалось как-то сбежать.       — Как-то... — задумчиво протянул Йен, а после резко шагнул вперёд. — Где он, Рэй? — мужчина своей большой рукой обхватил подбородок юноши, крепко, до боли сжав его челюсть. — Отвечай, где Зверь?       Рэй ничего не понимал. Смотрел в тёмные глаза брата и видел в них только праведную ярость. Йен никогда не был к нему доброжелателен, скорее, даже избегал его последние несколько лет, но никогда не смотрел на него так — с презрением и упоением одновременно.       Принц мог бы подумать, что причиной тому была череда произошедших с ним, Рэем, событий, ведь в глазах Йена он сейчас был не только предателем, но и действительно выглядел ардской подстилкой. Один только его полуобнажённый вид был бесспорным доказательством того, какая участь его постигла в Арде. Почти постигла, но Йен этого не знал.       Брат не знал о нём совершенно ничего: ни того, что он, малыш Рэй, сильно изменился с момента их последней встречи, ни того, что его тело не было осквернено ардом. Рэй мог бы простить брата, понимая его преданность Творцу, но было во взгляде мужчины что-то такое, что остановило его на полуслове. Не жёсткое, неприемлемое обращение, не открытое унижение принца перед рядовыми воинами, не братская неприязнь к бастарду, признанному своим отцом. Хотя юноша и отказывался принимать это, но то была ненависть лично к нему. К Рэю, ввиду самого факта его существования.       — М-м-м… — юноша промычал, отрицательно замотав головой, ведь в его положении трудно было сказать хотя бы слово. Он пытался дать понять Йену, чтобы тот отпустил его. Возможно, тогда им удалось бы нормально поговорить, и Рэя перестали бы терзать сомнения относительно того человека, который всегда был примером не только сына, принца, воина, но и прихожанина. Но мужчина расценил этот жест по-своему.       — Маленькая дрянь, — Йен отшвырнул брата в сторону, даже не посмотрев после на распластавшегося на полу юношу, отчаянно кутающегося в накидку, дабы хоть как-то приуменьшить свою наготу.       — Здесь наверняка тоже есть тайный проход, — мужчина, приложив ладони к гладкой стене, начал медленно водить ими по кругу.       Рэй замер, благоразумно решив не подыматься. Перед ним был не тот Йен, рядом с которым он рос все семнадцать лет. Этот мужчина со слегка заострившимися чертами лица, тёмным, целеустремлённым взглядом и кривящимися в ухмылке губами был ему совершенно не знаком. Правильно ли он поступил, не сказав брату о тайном ходе и тем самым выиграв для Ареса время?       Юноша пристально посмотрел на каждого замершего в ожидании нового приказа ратника. Все они были в чёрных доспехах с выгравированным на груди крестом — отряд, согласно распоряжению императора подчиняющийся лично Йену. Рэй даже не сомневался, что и там, где ещё слышался топот, крики и отголоски битвы, тоже не было ни одного вессалийского воина, а это означало...       Отец не знал о том, что Йен здесь, значит, приказ захватить Кронзверя поступил от самого императора, или же... Или же и император ничего не ведал об этой вылазке, которая целиком и полностью была инициативой самого Йена, и если это так, то хрупкий мир между Ардой и Империей будет разрушен. Арды пойдут на Ромею войной и в этот раз не остановятся. Ромея падёт — это Рэй тоже понимал отлично.       — Вот он, — Йен нажал на выступающий камень, и стена начала медленно отъезжать в сторону.       Рэй встрепенулся, резко подымаясь на ноги. Пусть он и сам ненавидел Ареса, но методы Йена были крайни и неразумны. Это безумие нужно было как-то остановить, пока оно не превратилось в кровавое пиршество, которому не будет конца.       — Вот досада, — Йен цокнул языком, когда стена, отодвинувшись всего на несколько сантиметров, упрямо замерла. — Очевидно, механизм сломан. Так вот, значит, почему ты остался? — мужчина кинул на напряжённого до вздувшихся на висках вен брата недобрый взгляд. — Чтобы прикрыть спину трусливого Зверя?       — Нет! — с дрожью и негодованием выкрикнул Рэй. Он не был обязан что-то доказывать упрямому и явно сошедшему с ума брату, но мысль о том, что в нём видят предателя и шлюху, была просто невыносимой. Липкой, словно спеленавшая его тело паутина. — Я просто подумал...       — Что? Что я пришёл за тобой, глупый брат? — Йен шагнул ближе к юноше, плотно сжав кулаки. Один только Творец знал, чего ему стоила эта невозмутимость и самообладание.       Рэй был перед ним, ещё более красивый, чем когда-либо. И такой развратный. Его внешний вид, всё его тело, от которого исходил тонкий цветочный аромат, было подобно воплощению похоти. И всё это досталось Зверю. Этот варвар брал его брата на своём ложе, как доступную женщину, осквернил его тело своими грязными руками, завладел его душой, раз Рэй защищал этого варвара, возможно, даже смог заполучить его сердце. Йен ненавидел: Зверя за то, чем он бесправно обладал, и брата за то, кем он стал. Но этот взгляд янтарных глаз... Ещё никогда малыш Рэй не смотрел на него так — ненавидя в ответ и любя одновременно.       — Спешу разочаровать тебя, Рэй, — хмыкнув, мужчина отступил на пару шагов. – Я шёл за головой Зверя, но, очевидно, эта проклятая земля помогла своему отродью. А вот насчёт тебя... — Йен склонил голову вбок, делая вид, что задумался. Всё воин для себя уже решил, ещё тогда, когда эта вылазка была всего лишь шатким планом, но ему нравилось играть с глупым мальчишкой. Тот его забавлял и в то же время приятно удивлял. Наверное, он всё-таки сожалел, что Рэй не был таким раньше, до того, как попал в Бьёрн. Возможно, тогда всё было бы по-другому.       — Видишь ли, Рэй, по исходу этой кампании я должен был привезти в столицу голову Зверя, а тебя вернуть под заботливое крылышко Клавдия. Эти чванливые кардиналы всё ещё уверены в том, что в тебе есть дремлющее зерно благодати, — Йен брезгливо сплюнул на пол, тем самым показывая, что решение верхов было пусть и глупым, но для него, увы, приказным.       — Но, твоими стараниями или же нет, Зверю удалось уйти, а возвращаться в столицу без его головы я не намерен. Так что, мой глупый брат, ты ещё мне пригодишься, но, увы для тебя, после того как твоя роль будет сыграна, надобность в твоём существовании не только отпадёт, но и станет опасной.       — Что ты задумал, Йен? Отвечай! — на дерзость юношу толкал страх. Брат был не из тех, кто бросал слова на ветер, а ещё он был отменным стратегом, который, как стратег, не проиграл ни одной битвы, однако не верилось Рэю, что Йен пойдёт на братоубийство, хотя... Уже в который раз пристально посмотрев на мужчину перед собой, принц снова задался тем же вопросом: а знает ли он, каков Йен на самом деле? Знают ли об этом в Вессалии?       — Просто хочу посмотреть на то, насколько ты дорог своему Зверю, — отметив шокированное выражение на лице брата, мужчина хмыкнул. — Конечно же одного тебя будет мало, так что, думаю, в своих рукавах мне стоит припасти ещё несколько козырей.       — Фортейн, — Йен круто развернулся на каблуках, словно в один миг потеряв интерес к безвольно обмякшему брату, — какова ситуация?       — Поместье полностью захвачено, ваше сиятельство, — отчеканил адъютант. — Вся прислуга заперта в большом зале. С ними я оставил дюжину воинов.       — Дюжину? — Йен насмешливо выгнул бровь. — А не многовато ли как для шлюх?       — Прислуга, отказавшись сдаваться, оборонялась кто чем мог. Учитывая это, я не стал судить по их внешнему виду, предприняв максимально жёсткие меры.       — Ясно.       Йен привычно, глумливо фыркнул, а у Рэя что-то оборвалось внутри. Увлёкшись перепалкой с братом, он и не подумал о тех, кто в это время был в караресе. Конечно же в каждой парсе жили не только энареи, но и воины, которым Роксан и Арес приходились расмами, наставниками, но если поместье полностью захвачено, значит... Либо всех убили, либо взяли в плен, а арды, не приемля позор неволи, всегда сражались до последнего вздоха.       Юноша тяжело вздохнул: война ему претила, но такова уж была людская природа. Если эти арды погибли с оружием в руках, то это только делало им честь, однако... Адъютант сказал, что сражались не только воины, но и прислуга. То есть энареи. Юноши и мальчики, которые и меча-то толком держать не умели. Беззащитные перед ромейскими воинами, они упрямо защищали своего варза и его дом.       Рэй в бессильной злобе стиснул кулаки, прожигая спину брата ненавистным взглядом. Сколько же энареи полегло от ромейских клинков? Жив ли Зевран? Майю? Таис? Юноша бросил опасливый взгляд на дверь в ванную и до крови прикусил губу: ратники их не нашли, значит, Неясми и Нави удалось где-то спрятаться, и поэтому ему тоже стоит помалкивать что бы ни случилось.       А ещё по возможности не допустить воплощения планов Йена. Не из-за страха за свою жизнь. В какой-то мере юноша уже смирился с тем, что вскоре умрёт, хотя в его мыслях это было самоубийство, последующее мести. Потому что голова Ареса, привезённая в Константинополь, ничего не даст. Если Йен и те, кто за ним стоял, верили в то, что смерть вождя убережёт их от новой войны, они сильно заблуждались. Даже прожив подле ардов столь немного, Рэй понял, что Арес пусть и вождь, но свет клином на нём не сошёлся. Его тело сожгут на погребальном костре, провожая в последний путь тягучими песнями, а после возьмут в руки мечи и, возглавляемые новым сайем, выдвинутся на Ромею. Арды никогда не отступают и не бегут с поля брани, сражаясь до последнего воина.       — А эту женщину мы обнаружили в восточной части поместья. Охраны при ней почти не было, только несколько старых клюшек, которые не доставили нам проблем.       — Однако... — продолжая мысль адъютанта, с неким предвкушением протянул Йен.       — Она убила троих наших, — Фортейн недобро покосился на приведённую под конвоем в комнату женщину, — и это в её положении.       — Славка... — прошептал Рэй, инстинктивно подавшись вперёд. На вид женщина была совершенно невредимой, переступила порог с высоко поднятой головой и без тени страха в глазах, но её белоснежное одеяние было заляпано кровью, а грудь высоко вздымалась, выдавая то, что сражение с ромеями далось ей не так просто, как об этом говорил адъютант.       — Значит, ты женщина Зверя? — не без любопытства спросил Йен. Если и было у варваров что-то, кроме воинского мастерства, что мужчина мог назвать достоянием, так это их женщины.       В отличие от ромейских изнеженных придворных дам, плетущих интриги и имеющих на своём вооружении лишь собственное тело, эти женщины были достойны уважения. Возможно, если бы Йену было ведомо плотское желание женщины, он бы соблазнился красотой этой ардки, однако для последователя Творца она была всего лишь врагом. И удачным трофеем, не более.       — Я не собираюсь отвечать на твои вопросы, ромей, — с завидным спокойствием, слегка коверкая слова, но всё же на ромейском ответила Славка. — Ты пришёл в дом моего мужа с оружием в руках, поэтому в ответ, кроме своего клинка, мне нечего тебе предложить.       — Как пожелаешь, женщина, — процедил Йен, обнажая меч.       — Брат, остановись! — Рэй кинулся вперёд, повиснув на руке мужчины. — Она же в тягости! Не бери на себя грех убийства невинной души!       — То, что в её чреве, не невинная душа, а выплодок врага. Впрочем, — оттолкнув брата, смотрящего на него со щенячьей мольбой в глазах, а оттого будучи ему ещё противнее, мужчина резко вогнал меч в ножны, — она, как и ты, мне нужна. Пока что.       Рэй стерпел и этот гневный выпад со стороны брата, и очередное унижение. Только что ему удалось спасти сразу две жизни, и не важно, что, как говорил Йен, они принадлежали врагам. У Рэя были свои принципы, к тому же они были не на поле брани, так что он спас и душу брата, даже если та не только не нуждалась в спасении, но и не могла уже быть спасена.       — Прошу вас, присядьте, — Рэй подошёл к Славке, но не смог подать, как планировал, ей руку в знак предлагаемой помощи. Почему-то к этой женщине он не мог обращаться на «ты» и не мог к ней прикоснуться. Не потому, что Славка была воином. Потому что она была женой Великого сайя и его мужа. Возможно, это должно было их сблизить, тем более в такой-то момент, но Рэй чувствовал лишь пропасть между ним и этой женщиной, и помогал ей только потому, что ребёнок, которого она носила под сердцем, не был ни в чём виноват.       — Вам нужно отдохнуть, — Славка покосилась на него вопросительно, даже с некоторым неверием. Наверняка она, услышав слово «брат», сочла его врагом или даже предателем, но Рэю было как-то всё равно.       Сейчас юноша отчаянно пытался понять, что задумал брат и как быть ему самому. Очевидно, что для Йена он значит не больше, чем марионетка, которую тот пытается использовать в своих целях. Принимать его сторону было глупо, но и поддержать ардов... Сдавалось вессалийскому принцу, что, какое бы решение он ни принял, он всё равно станет предателем.       — И ещё кое-что, ваше сиятельство, — добавил Фортейн именно в тот момент, когда Рэй как раз помог Славке удобно устроиться на их с Аресом брачном ложе. Юноша запоздало подумал о том, что женщине не помешало бы умыться и снять окровавленную одежду, но вряд ли Йен снизойдёт до его просьбы. Не потому, что опасался, что заложники улизнут, а просто вопреки. Что-то подсказывало юноше, что брат его действительно ненавидит, вот только причина этой ненависти — его якобы плотская связь с врагом — казалась юноше обманчивой.       — С этим человеком у нас не возникло никаких проблем. Он сам сдался и, более того, потребовал личной встречи с командиром.       — Таис... — прошептал Рэй, оборачиваясь. Одних только слов адъютанта было достаточно, чтобы понять, кто мог оказаться столь дерзким, бесстрашным и понятливым, чтобы сразу же, в пылу внезапно разразившегося сражения, выработать целую стратегию.       Босфорца вошёл в комнату ленивой походкой, одетый в дорогой костюм, на котором не было ни пятнышка крови или грязи, со слегка поджатыми в знак отвращения губами. Лишь на миг взгляд друга — холодный, словно калёное серебро, — мазнул по нему, чтобы тут же остановиться на Йене.       Рэй вздрогнул. Неприятное, холодящее, липкое чувство всколыхнулось в его груди, вынудив не сводить глаз с вмиг преобразившегося друга.       — Граф Босфорца, — Йен вежливо склонил голову, ухмыльнувшись уголком губ.       — Ваше сиятельство Йен, — дежурно поприветствовал мужчину Таис.       — Я рад, что нам всё-таки удалось свидеться на территории врага, — Йен, широко раскинув руки, шагнул навстречу Босфорца, — мой дорогой друг.       — Таис... Быть этого не может... — словно в бреду прошептал Рэй, со стороны наблюдая за встречей, похоже, старых приятелей и... сообщников?       — Каково текущее положение дел? — спешно натягивая штаны, спросил Арес.       — Твой карарес, Великий сай, полностью захвачен, — слегка взволнованно ответил молодой ард. — Вместе со всеми энареи.       — Проклятье! — сквозь зубы процедил мужчина, но при этом не теряя самообладания. — Передай тайям, что я жду их на военный совет.       — Передам, Великий сай, — юноша удалился, и Арес, тяжело вздохнув, опустился в широкое кресло, раздражённо швырнув так и не надетую рубаху на пол.       Кто бы мог подумать, что ромеи окажутся столь дерзки, что осмелятся нарушить и без того шаткое перемирие? Арес, конечно, этим лживым шакалам не доверял, но и не предполагал, что те начнут действовать до того, как придёт весенняя оттепель. Багряная армия — не привыкшая к сражениям в суровых условиях, ей недостает людей, оружия и провианта, и пока император соскребал своё войско, вооружал его и обеспечивал, вероятность вторжения была крайне мала.       Что-то здесь было не так. Великий сай понимал, что целью был именно он и именно за ним прошёл этот малый отряд отборных воинов, надеясь застать врасплох и по-быстрому завершить кампанию. Мало того, что в результате этого вторжения пошатнулись его позиции вождя, так ещё и репутация варза пострадала. Кем бы ни был тот ублюдок, который сейчас прикрывался слабыми энареи, он его достанет — из-под земли, с небес, да хоть из самого семимирья, — и этот ромей ответит за пролитую кровь его бала и подопечных.       В большой зал Арес вошёл уверенной походкой, давая почувствовать тайям свою решительность. Мужчины и женщины, сидевшие за большим круглым столом, вмиг затихли и поднялись, приветствуя своего вождя. Прежде чем занять своё место, Арес пристально посмотрел на каждого тайя: все они пойдут за ним — в этом мужчина не сомневался, однако...       Место по правую руку от него занял Роксан, как и подобает его статусу. Великий тай тоже выглядел уверенным, спокойным, решительным и сосредоточенным, однако Арес знал, что дух этого воина в смятении, а разум сейчас далеко за пределами этих сводов.       Всё ардское племя — это одна большая семья, в которой ардка без сомнений вскормит своей грудью чужого ребёнка, сильный варз защитит слабого энареи, а старый или калека найдёт приют в любом караресе по той причине, что родство духа ценилось выше родства крови.       Большинство ардов не роднилось так, как, например, те же ромеи. Бывало, родные братья, отданные на обучение разным расмам, даже не вспоминали после, чье семя и чрево дало им жизнь. Каждый воин стремился к славе и трофеям, чтобы построить свой карарес и стать варзом, однако они с Роксаном, сколько Арес себя помнил, всегда были плечо к плечу. Их не только кровное, но и духовное родство было столь сильно, что, бывало, и говорить ничего не нужно было. Всё понималось без слов, ведь каждый из них знал другого как самого себя.       Не нравилось Великому сайю то, что брат увлёкся своим юным супругом, причём так сильно, как не увлекался ещё ни одним энареи. Не был бы Таис ромеем, он бы только порадовался за брата, однако Босфорца был не только чужаком, но и врагом, опасным и непредсказуемым, и этот враг пленил сердце Роксана. Как бы брат это ни утаивал, весь карарес уже гудел о том, что со дня свадьбы Великий тай ещё ни одной ночи не провёл вне спальни своего эори.       И место по левую руку… Сегодня его занимал Дайки, как варз карареса, в котором им пришлось спешно организовывать военный штаб. Дайки был хорошей опорой: мудрый, опытный, славный воин, дух которого был крепче ардской стали. В масштабных кампаниях именно этот тай вёл передовой отряд, который изучал местность и собирал информацию, но в то же время Дайки был опасен. Тем, что всё ещё претендовал на его Сейри, брак с которым так и остался неконсумированным.       Глупый мальчишка! Арес зло фыркнул, вспоминая тот момент, когда стена задвинулась прямо перед его носом. Сбежал к ромеям при первой же возможности. Будто бы от столь преданного своей родине глупца стоило ожидать чего-то иного. Оставалось надеяться, что с мальчишкой всё в порядке, потому что Арес собирался вернуть вессалийского принца себе и таки консумировать этот брак. Эори единого ардара — такая судьба была уготована этому мальчику ещё в утробе его матери.       — Дозорные, — Арес неспешно занял своё место, и только после сели все остальные тайи.       — Великий сай, — расм дозорного отряда преклонил колено перед вождём, — ни в Бьёрне, ни в окрестностях не был замечен ни один ромей. Небо нынче было ясное, обзор хорошим, а ромеи не умеют ни скрываться в снегах, ни прятать свои следы. Через главные ворота они не прошли бы.       — А с хансинским караваном? — скрипуче спросил пожилой тай. — Могли ли хансинцы за нашей спиной сговориться с ромеями?       — Хансинский караван покинул Бьёрн три дня назад, Великий тай Ждан, — уверенно ответил расм. — Отряд как минимум из трёх десятков человек с ним бы не прошёл, да и спрятаться в крепости им было негде.       — Да, ты прав, — задумчиво качнул головой старец, — если только им никто не помог. Провёл мимо дозора, например, или же дал кров над головой в своём доме.       — Ты, Ждан, обвиняешь кого-то в измене? — женщина, голову которой вместо волос украшали татуировки, впрочем, не скрывающие шрамов от когтей сильного хищника, смерила старика жалящим взглядом.       — Просто предполагаю, дорогая Абракса. Просто предполагаю, — женщина цыкнула, настолько резко сцепив руки в замок, что стальные браслеты, опоясывавшие её руки, скребнули по дубовому столу, оставляя на его гладкой поверхности царапины. Абракса терпеть не могла, когда перед лицом других командующих Ждан начинал говорить с ней не как тай, а как дед, но ещё больше уязвляло женщину то, что этот старикан, которого из седла ещё и копьём не сшибёшь, очень часто оказывался если не прав в своих суждениях, то очень близок к истине. Если Ждан заговорил об измене, значит, на то у него были веские причины.       — Великий сай, — молодой воин, рука которого была подвязана к шее, выступил вперёд и преклонил колено, - ромеи пришли в твой дом из тени. Поверь, каждый мой бала дорого отдал свою жизнь, унёсши с собой за чертог несколько ромеских душ, но мы не смогли защитить карарес, оказавшись окружёнными со всех сторон. Прежде чем мы прорвались в парсу Роксана... — воин крепко, до скрипа сжал в кулак пальцы здоровой руки. — Твои энареи, Великий тай, сражались отважно, как воины...       — И мы воздадим им воинские почести на погребальном костре, — прервал затянувшийся монолог молодого воина Дайки. Юноша явно переживал потерю кого-то, кто был дорог его сердцу, а у них с таями не было времени оплакивать павших. Нужно было не допустить новых жертв.       — Арес, — Дайки повернулся к вождю, нахмуренно смотрящему на свои сцепленные в замок пальцы, — ромеи прошли тайными проходами Бьёрна. Ты это понимаешь?       — Невозможно! — молодой тай резко ударил кулаком по столу, поднявшись. — Даже мы ещё не осмотрели и половины этих проходов. Многие из них разрушены, завалены или затоплены. Некоторые настолько ветхи, что по ним не смог бы пройти отряд в несколько десятков человек. К тому же, как мы ни искали, ход, ведущий далеко за пределы Бьёрна, в Ромею, так и не нашли. Если Занс, — тай покосился на расма дозорного отряда, — говорит, что ромеи не были замечены на территории Арды, значит, они вошли под землю ещё в Империи. Более того, — поостыв, юноша присел на своё место, — получается, что ромеи знали ход, который вёл именно к караресу Великого сайя.       — Вот я и говорю, — со скрипучей насмешкой в голосе, чуть покачиваясь из взад-вперёд, сказал Ждан, — стоит предполагать измену.       — О ходах знали только те, кто сейчас находится в этой комнате, — жёстко пресёк неуместные поддакивания старика Дайки. — Хочешь сказать, Ждан, что предатель среди нас?       — Наверное, — задумчиво протянул старик, медленно поглаживая свой острый подбородок. — Если ни у кого нет других предположений на этот счёт, — Ждан покосился на сайя, и в зале все смолкли, вперив свои взгляды в вождя, который за всё это время не проронил ни слова.       Дайки крепко стиснул зубы, но промолчал: пусть Ждан и был самым опытным среди них воином, но в то же время этот муж обладал воистину лисьим характером, из-за чего редко кто доверял ему прикрывать свою спину. К тому же Ждан был категорично против перемирья с Ромеей и уже тем более против появления в Бьёрне чужаков. Дайки понимал, к чему клонит старик. Это же понимали все за этим столом.       — Скажи, Роксан, ты хорошо следил за своим мужем? — чуть повернув голову, спросил Арес, искоса смотря на побледневшего от негодования брата.       Он был обязан задать этот вопрос. Ждану удалось посеять в сердцах его тайев зерно сомнения, и, пока оно не дало свой первый росток, он, как вождь, был обязан раздавить это зерно. Роксан — сильный мужчина и истинный ард. Что бы брат ни чувствовал к своему эори, он скажет правду. Это знал Арес, Ждан и каждый тай, сидящий сейчас за круглым столом.       — Не отходил ни на шаг, — сквозь зубы процедил Роксан, ответив на выпад прямым взглядом. Мужчина понимал, что сейчас его спрашивает не брат, а вождь, но всё же толика обиды глодала его тревожно колотящееся в груди сердце.       Никто из них, даже Арес, не знал Таиса так, как он, никто не понимал его чувств и не желал его принимать, всё равно считая чужаком, врагом и шпионом. Босфорца был далеко не подарком, у него был просто ужасный характер, он был горделив, амбициозен, неприступен и ядовит, но за все эти недели он, его варз, который и правда не отходил от своего эори ни на шаг, не заметил под маской личины предателя.       Да, Арес приказал ему бдеть супруга, глаз с него не спускать и быть с ним настороже, не болтая лишнего, но не только поэтому каждую ночь Роксан крепко обнимал в постели своего мужа, целовал его поджатые губы и ласкал его напряжённое, словно струна, тело, пока эти же губы не приоткрывались ему навстречу, шёпотом, украдкой прося большего. Таис мог быть разным, но предатель... Вождь говорил правильные, дельные, не лишённые обоснования слова — это понимал Великий тай Роксан, однако его сердце мужчины отказывалось верить в предательство возлюбленного.       — А ты, Великий сай? — наверняка впервые посмотрев на Ареса как на младшего брата, спросил Роксан. — Ты хорошо следил за своим Сейри?       — При чём тут он? — Арес резко выпрямил спину, прожигая брата вопросительно-недоумённым взглядом, хотя со стороны могло показаться, что вождь сейчас своим негодованием испепелит посмевшего бросить ему вызов тайя.       — При том, что его здесь нет, Великий сай, — твёрдо, без тени какой-либо злобы, ненависти или же мести, ответил Роксан. В конце концов, он тоже понимал, что кто-то их предал, а вот понимал ли это Арес? Не исключал ли он из списка возможных предателей того, кто ослепил его одним звучанием своего имени?       — Где твой муж, Арес? — более напористо спросил Роксан. — Насколько я помню, когда пришли ромеи, он сбежал и остался в караресе.       — Механизм был сломан, и Сейри закрыл проход с той стороны, — сквозь зубы процедил Арес, понимая, что военный совет превращается в балаган. Никогда ещё они с братом не выясняли личных отношений, тем более прилюдно, но никогда до этого им обоим и не было так больно. — Но я не отрицаю, что сделал он это не из-за любви ко мне или же преданности Арде, а потому, что не упустил свой шанс сбежать.       — Так кто же предатель? — пытливо подался вперёд Ждан. — Найдём его и сможем узнать, как под землёй пройти в самое сердце Ромеи.       Арес глубоко, но бесшумно выдохнул. Ситуация и так была сложная, ещё и Ждан подливал масла в огонь. Нет, старик всё правильно говорил. И о том, что предатель, скорее всего, чужак, потому что арды слишком сплочённый народ и отступничество среди них — это просто огромнейшая редкость. И о том, что предателя нужно взять живым, ибо если о прямом ходе из Ромеи в Арду знал один, то могла знать и сотня, а перед таким врагом их племя будет вынуждено либо покинуть Бьёрн, либо принять нелёгкий бой. И о том, что на стратегию у них не было времени.       И пусть последнее Ждан ещё не сказал вслух, Арес и сам понимал, что ромеи, пришедшие в его дом в надежде лёгкой расправы и добычи, не станут мешкать и отсиживаться за его стенами. Тот, кто возглавляет этот отряд, будет действовать быстро, жёстко и не считая трупов тех, кого ему придётся убить, чтобы дотянуться до его головы.       Как-то тревожно было Аресу. Даже несмотря на то, что Сейри оказался якобы среди своих, мужчину всё равно не отпускало чувство ложности происходящего. Словно он ещё в самом начале сбился с пути и теперь плутал, узнавая местность, но упорно не находя нужной тропы. А ещё в караресе осталась Славка... Возможно, Рэй сможет её защитить, учитывая благородство его души. Хотя душе Сейри он как раз уделял меньше всего внимания, так и не поняв, какие же чувства мальчик прятал в её глубинах.       — Великий сай, — расм, широким шагом преодолев расстояние от распахнутой им двери до стола, опустился перед вождём на одно колено. — Это мы только что обнаружили у входа в твой карарес.       — Похоже, ромеям известно больше о тайных ходах Бьёрна, чем мы думали, — как бы между прочим подметил Ждан, неотрывно смотря на свиток, перевязанный белой лентой.       Арес поднялся, принял свиток и, небрежно разорвав ленту, развернул бумагу. На жёлтом пергаменте было написано всего несколько строк на ромейском, которые мужчина быстро перечитал несколько раз, наизусть запоминая каждое слово. Поднявшись из-за стола, Арес подошёл к ярко полыхающему камину и, бросив бумагу в жадный огонь, замер спиной к своим тайям. Вождь не боялся смотреть им в глаза. Он думал. Принимал то решение, которое вместо него не примут все сорок восемь его генералов.       — Что там было написано, Арес? — первой затянувшегося молчания не выдержала Абракса. С малого возраста обучаясь в одной расме с Аресом, она неплохо знала этого мужчину, чтобы понять, что послание поставило вождя перед каким-то выбором, но и недостаточно для того, чтобы по напряжённым плечам, но при этом небрежно ворошащим кочергой угли рукам прочесть его эмоции.       — Я должен сдаться на закате завтрашнего дня, — бросив кочергу прямо в огонь, Арес обернулся, зная, что он принял то решение, которое на его месте принял бы ардар, — иначе ромеи убьют всех заложников и уйдут так же, как и пришли.