Feat not me

— Первый раз всегда сложно, — прозвучало позади меня. В голове одна за другой пролетали тревожные мысли. Новый дом, новые люди, новая жизнь — все это пугало до дрожи, но в то же время давало надежду на светлое и прекрасное будущее. У меня появилось едва уловимое, почти призрачное ощущение, что быть может я и правда должна была начать все заново. Пусть даже ценой потери всего того, что произошло со мной в дорогой сердцу фракции. — Я знаю, как проходит инициация, — мне пришлось в очередной раз смахнуть рукой мешающую прядь волос со лба. — Откуда? — парень напротив посмотрел на меня так, словно я товар, который хотят продать, — ты же вроде дружелюбка. — Ты тоже далеко не бесстрашный, — хотелось бы ответить спокойно, а лучше вообще ни с кем не разговаривать, но не язвить в ответ таким сомнительным собеседникам не получается. Нередко меня посещали мысли о причинах принятия установленной системы деления на фракции. Само по себе разделение подразумевало появление своего рода клише, которые диктовали как жить большей части населения. Волей-неволей, но все начинали рано или поздно вести себя так, как якобы обязывала та или иная фракция. Например, принято считать, что если ты из бесстрашия, то значит сильный и ловкий, из дружелюбия — весь из себя божий одуванчик, из эрудиции — ботан до мозга костей. Только вот все совсем не так, далеко нет. Как минимум каждый пятый из правдолюбов врал направо и налево, а каждый третий из отречения — эгоист такой, каких свет не видел. Пока мы ехали в поезде, невольно я начала анализировать произошедшие события. Давно было ясно, что мой дом не Дружелюбие, и это просто была вынужденная мера — жить там, подчиняться законам и терпеть смазливые и до тошноты «приторно-сладкие» улыбки, но теперь, когда мне выпала возможность выбрать, я без раздумий решила, что надо менять все и в первую очередь себя. Новая фракция, мой новый дом — Бесстрашие, и теперь, первостепенным стало не влиться в новый коллектив и завести пару-тройку новых друзей, а просто не вылететь для начала. — Слушай, мы так и познакомились, я Том, — парень все не отчаивался и будто не замечал отсутствие желания с моей стороны продолжать беседу. Конечно, может быть мне и стоило найти друга, быть может просто знакомого, ведь в одиночку порой сложнее справляться с новыми трудностями, но сейчас еще не время. Мне кажется у меня на лбу нет бегущей строки, которая так и светит ярко-красным неоном «ищу друга и люблю поболтать». Я бы вообще с собой не заговорила, если быть откровенной. Уже хотя бы то, что я держалась в стороне и отвернулась к окну вроде как значило, что я не горю желанием тратить время на разговоры. Эмили, можно просто Эмми. — Приятно познакомиться, я Эрудиции, а ты, как я понял, из Дружелюбия? — мне почему-то казалось, что этот парень не из глупых. Он даже минутами ранее назвал меня дружелюбкой. Вот только сейчас его попытки начать вновь разговор кажутся мне такими нелепыми, что хочется просто пожалеть парня и хотя бы просто слушать, но не отвечать. Быть может так он быстрее отстанет. — Да. Очки совсем не помогают? — я оглядела его с головы до ног и усмехнулась. — Или дальтоник? Если что, это на мне оранжевый, а на тебе вроде синий. — Что-то ты не похожа на дружелюбку, — как можно быть таким приставучим и назойливым как муха. — Если это все, то думаю стоит прекратить обмен любезностями, потому что, если честно, получается у тебя это отвратно, а я особо не горю желанием в этом участвовать, — парень нахмурился и сжал губы. Я глянула ему за спину и увидела двух девушек-правдолюбок, своим видом напоминающих запуганных оленят, которых держит на прицеле охотник, — Вон там, прямо за тобой, потенциальные кандидатки для диалога, уверена, им это сейчас нужнее, чем мне. Так что, флаг тебе в руки и удачно подискутировать, если ты конечно знаешь значение этого слова. В ответ мне он ничего не сказал, лишь вновь нахмурился и отправился прямиком к девушкам. Если он так будет реагировать на все и дальше, то боюсь, придется ему несладко среди бугаев из бесстрашия, которые привыкли командовать всем, что движется. Меня слишком вымотал этот глупый разговор: я оперлась на железную стенку ржавого вагона, прикрыв глаза. Кажется, уже в свои одиннадцать я понимала — дружелюбие далеко не мое место. Да, нет разбоев, всегда вокруг тихо и мирно. Вроде бы, живи и радуйся, но меня все равно тянуло к чему-то другому. Такая размеренная жизнь быстро бы мне наскучила, и я, как и большая часть дружелюбных, жила бы уже, функционируя на автомате. Дом-работа-работа-дом-дом-работа и так до конца своих дней. Мои родители родом из Бесстрашия, но когда перед ними встал выбор, как же жить дальше и куда податься, было решено перекочевать именно сюда. Папе тест показал искренность, маме бесстрашие, я же отличилась — мне выпала эрудиция, только вот не тянуло туда совсем. Моя мама каждую ночь рассказывала вместо сказок про инициацию неофитов, говорила о том, как сложно пройти тернистый путь от новичка до полноправного члена фракции и вдобавок учила защищаться. Именно поэтому я с раннего возраста знакома с этим местом. И это же послужило причиной столь интересного выбора, который, впрочем удивил только наших соседей и парочку одноклассников. Поезд не тормозил, совсем нет, но в небольшом вагончике поднялся такой шум, будто к нам снизошел сам Бог, оставив все свои дела. И только когда я выглянула, то все встало на свои места: самое время прыгать, либо мчаться дальше в сторону афракционеров, чего совсем не хотелось. Уж точно не сейчас. Глубокий вдох, медленный счет до пяти, и я уже смотрю уезжающему вдаль поезду, который унес с собой дружелюбку Эмили Коллинз и выбросил за пределы вагона в настоящее неофитку Эмми резко и без капли жалости, будто бушующее море выплюнуло на берег маленькую рыбешку. По рассказам мамы, точнее ее знакомых, что остались в Бесстрашии, нашим наставником должен быть молодой, но способный парень — Четыре. Только вот передо мной стоит совсем другой молодой человек, который по описанию что-то совсем не соответствует тому, что я ждала увидеть. Предплечья забиты громоздкими татуировками, а на лице металла больше, чем в том здании, на крыше которого мы оказались. Доверия эта скала из мышц не внушала. — Меня зовут Эрик, и я буду вашим инструктором. Так же прямо сейчас перед вами один из пяти Лидеров, — мне так и хотелось спросить «где?» и демонстративно оглядеться по сторонам, но по головке бы за это, увы, не погладили. — Это спуск во фракцию, — продолжил парень, — нужно всего лишь прыгнуть, но никто не дает гарантии, что в полете вы не переломаете пару-тройку костей. Вижу, вас это заинтересовало. Что ж, кто первый? Сколько себя помню, храбрости во мне было, как кот наплакал. Я никогда не стремилась покорить заброшенные здания, достать котенка с дерева или спасти кого-то. Даже желания как такового не было. Его в общем-то не возникало и сейчас, собственно как и у моих братьев по несчастью. Только вот, видимо не зря тест показал мне Эрудицию. Еще пару минут нашего бездействия, и кого-то насильно скинут первым в пропасть. Да и вряд ли бы нас собирались убивать в первый же час. Как минимум, это глупо, иначе бы инициацию проходили до конца не больше пяти человек, при условии что первые десять погибли, прыгнув с крыши прямо после распределения. Оглядевшись по сторонам, к моему разочарованию, пришлось признать, что желающих не прибавилось от слова совсем: все продолжали смотреть по сторонам, в пол, на затылки друг друга, хоть куда, но только не на Эрика и средней высоты бортик. — Я готова, — кто-то сбоку резко выдохнул, неизвестно как, но чувствовались чужие взгляды, прикованные к моей спине и макушке. — Дружелюбка? — Эрик внимательно на меня посмотрел и наклонил голову набок, — Интересно. Не буду тебя задерживать, прошу. Его рука взметнулась и указала на бортик. Залезать на него все еще не было никакого желания, но пути назад точно не было. — Спасибо, очень любезно с твоей стороны. — Не с твоей, а с вашей, и язвить мне не надо, — неужели я уже смогла задеть кого-то из управляющих фракцией? — такие как ты у нас долго не задерживаются. — Ну-ну, — честно, я пыталась молчать, изо всех сил, но уж больно веселит раздраженный Лидер. Как бы его корону не сдуло порывом холодного ветра. — Мне послышалось или ты что-то сказала про корону на моей голове? — я резко повернула голову в сторону Эрика и прикрыла ладонью рот. Неужели я произнесла все это вслух? — Тебе так и не терпится вылететь отсюда? Так я помогу, не переживай по этому поводу. Дабы не слушать больше парня, единственным верным решением было шагнуть в пропасть. Терять больше нечего. Глубокий вдох, два шага вперед, и я уже лечу навстречу неизвестности. Ощущение полета сейчас было самым лучшим наркотиком: голова кружилась, хотелось смеяться и кричать от радости. Жесткая сетка прогнулась под весом моего тела. Еще два раза меня подкинуло вверх по инерции, пока мне не протянули руку, чтобы помочь спуститься. Передо мной возник молодой парень, ненамного старше меня самой. Полуулыбка, голубые глаза и подтянутое тело. Вероятно это тот самый парень — Четыре, — что должен был встречать нас на крыше. Он не вызывал страха и уж тем более отвращения, как-то чудо наверху, которое уже зареклось помочь мне поскорее вылететь из Бесстрашия. — Как тебя зовут? — Четыре взглянул на меня. — Эмми, — парень приветливо улыбнулся мне и пожал руку. — Первый прыгун — Эмми! — где-то рядом послышались смех и подобие аплодисментов. Думаю, инициация будет веселая. И, Господи, дай сил пройти ее до конца.