Ключ Саламандры

- Уста праведника изрекают премудрость, и язык его произносит правду. Женщина выключила настольную лампу и лучше укрыла маленького мальчика, чтобы защитить его от ночного холода. - Блажен человек, который переносит искушение, потому что, быв испытан, он получит венец жизни, Что обещал Господь любящим Его. В её лиловых глазах отразилась грусть, а вслед за этим на ресницах показались слёзы, но она быстро смахнула их красным платок, который достала из кармана своего белого больничного халата. Господь, источник блаженства, Господь, огонь священный, помилуй. Она взяла со столика спички и зажгла свечу, что стояла рядом с лампой. Если ребёнок проснётся ночью, он не должен будет испугаться темноты пустой комнаты. Ему лишь нужно будет увидеть во тьме одинокий язычок пламени, который принесёт спокойствие и тепло. О, как ты свята… Как ты безмятежна… Как ты благочестива… Как велико милосердие твоё, уверовавшая Дева, Как ты милосердна… О, Непорочная Лилия. Женщина провела пальцами по коротким волосам малыша, и слабо улыбнулась, когда увидела на его умиротворённом лице мимолётное выражение счастья. Потом она достала из-под одеяла маленькую, тоненькую ручку, и несколько раз ударила по ней. Достав из нагрудного кармана шприц, врач, благодаря своему многолетнему опыта, точно попала в вену, но сделала это настолько аккуратно, что мальчик лишь поморщил носик, а секундой позже послышалось его тихое сопение. - Ты через чур сильно возишься с ним, Широ, - в дверном проёме показался мужчина, лицо которого было сложно рассмотреть из-за льющего из коридора света. - Тише, Сенджи, я только уложила его спать, - женщина протёрла ваткой место укола и наклеила пластырь, с горечью смотря на множество следов от уколов. – Он только успокоился. - Это не твоя игрушка, он объект исследований, - Широ ещё раз посмотрела на безмятежно спящего ребёнка и направилась к выходу. – Буди его через час. Коридор пустовал. Лишь свет ламп и тихое шипение радиоприёмника создавало видимость того, что это место всё-таки не было заброшено людьми. Женщина медленно шагала по серому полу, держа за руку мальчика, что ещё не успел полностью проснуться. На нём были одеты белые шорты и майка, а подмышкой он держал потрёпанного временем плюшевого медведя. Одного глаза не хватало, а в некоторых местах игрушка порвалась, и из неё торчал пух, но это никогда не смущало ребёнка. Разве важно, как выглядит друг, когда он рядом с тобой? - Сестрёнка, а ты споешь мне ещё? – паренёк с интересом посмотрел на Широ, чуть сильнее сжав её теплую ладонь. – Мне всегда сняться только хорошие сны, когда ты поёшь ту песенку. - Конечно, Кога, - женщина выдавила из себя улыбку, но мальчик принял её за чистую монету и улыбнулся в ответ. Широко и искренне, от чего сердце Широ сжалось ещё сильнее. – Пойдём быстрее. - Почему так долго? – человек посмотрел на наручные часы. – Мы должны были начать пять минут назад. - Вы мне не начальник, чтобы попрекать в таких мелочах. Он спал, - Широ посадила ребёнка на кушетку, после чего надела маску и перчатки. Мужчина рядом с ней лишь клацнул зубами и ещё раз посмотрел на время. В его очках отразилось недовольное лицо мальчика, который сильнее прижал к себе медведя. - Не ругай сестрёнку! - Пойми же, Кога-кун, мы должны больше времени уделять обследованию, чтобы вылечить твою страшную болезнь, - мужчина положил мальчика, выровнял руки на уровне плеч и закрепил его тело ремнями, поставив кушетку вертикально напротив большого зеркала. – Мы стараемся ради тебя, и ты нам должен помогать в этом. - Но мне больно только тогда, когда я прихожу в эту комнату, - ребёнок перевёл взгляд с мужчины на Широ, но женщина лишь отвернулась в сторону, не в силах терпеть эти невинные голубые глаза. - Начинайте! – сухой голос раздался из микрофона, что весел под потолком. Кога внимательно посмотрел на своё отражение в зеркале, будто пытаясь заглянуть за него, но у него ничего не вышло. Он почувствовал, как левую руку сильно ужалило что-то острое. - Удивительно! Посмотри, порез заживает на глазах! – человек в очках сделал какую-то пометку в блокноте, и, подождав около минуты, провел чистым тампоном по ране. Её не было. - Сильнее! – голос вновь раздался в комнате. Мужчина, помедлив несколько секунд, взял со стола скальпель и сделал глубокий надрез от запястья до плеча, задев ещё не сформировавшиеся волокна мышц. Громкий крик сотряс весь коридор, напугав задремавшего охранника на входе в лабораторию. - Прекратите… - Кога посмотрел на зеркало, не в силах сдержать рвущихся на волю эмоций. – Пожалуйста… - Две минуты четырнадцать секунд. Его регенерация усиливается с каждым днём! – врач поправил съехавшие очки, после чего в его руке оказался шприц с мутно-зеленой жидкостью. –Можно начинать? - Уверены, что он сможет справиться с этим? – в этот раз голос из микрофоны прозвучал намного тише, постоянно прерываемый какими-то помеха на линии, но в нём отчетливо послышалась толика беспокойства и неуверенности. Он звучал иначе, чем первые два раза, будто говорили разные люди. - В случае чего, у нас есть вакцина, но я могу дать вам практически сто процентную гарантию успеха, - Широ прекрасно видела, как сердцебиение ребёнка участилось почти в два раза, но промолчала, так как это была «норма» для этого места и этого пациента. - Практически? – в этот раз голос точно принадлежал женщине, но в нём не проскочило и намёка на эмоции. - В нашем деле нет абсолюта. Именно поэтому это называется эксперимент, - мужчина поднес иглу к вене мальчика, который начал задыхаться от страха. - Начинайте! В мутной жидкости появились капли крови, а после всё содержимое шприца оказалось в кровеносной системе Коги. Несколько минут ничего не происходило, после чего датчики начали поднимать свою активность, выплёвывая кучу бумаги, которая показывала критические показатели. И вновь громкий, дикий крик сотряс стены. Тело ребёнка забилось в конвульсиях, а глаза были широко раскрыты и из них беспрерывно лились слёзы. Вены на шеи и висках сильно вздулись, грозясь не выдержать давление. - Кровяное давление в голове увеличилось в несколько раз! Его мозг просто не выдержит такой нагрузки! – Широ кричала, у неё тряслись руки, но она продолжала выхватывать листы с показаниями. – Быстро вводи сыворотку, тупица! Отказывает сердце и почки! Пульс падает! - Аха… Свет в комнате задрожал. - Хе-хе… Приборы выдали максимум, после чего начали быстро возвращаться в норму. - Ха-ха-ха-ха-ха! Зеркало, которое могло выдержать удар в несколько тонн, пошло трещинами от обычного смеха. - Насекомые, - от Коги во все стороны ударила волна красной чакры, которая повалила с ног медперсонал и завалила всю мебель и стеллажи в комнате. Алые глаза с вытянутым зрачком внимательно смотрели на четырёх людей, что всё это время прятались за стеклом. – Старые эгоисты, с обвисшей кожей и гнилым мясом под ней. Ремни на руках и ногам затрещали, после чего разорвались, не выдержав могучей силы. Не обращая внимания на разбитое стекло под ногами, ребёнок без страха подошёл вплотную к стене, заглянув каждому в лицо. - Кьюби! – холодно процедил сквозь зубы старик с перемотанной головой. Он ударил тростью о пол и давление инородной чакры в комнате резко упало. - Чтобы скрыться от боли, дети так часто пытаются придумать сильную личность, - широкий оскал искривил губы шестилетнего ребёнка, и он поднял с земли два длинных осколка. Подойдя к мужчине в очках, Кога сделал быстрое движение, оставив глубокую кровавую борозду на руке врача. От запястья к плечу. – Я ненавижу людей. Я ненавижу мир. Я приношу лишь боль и страдание окружающим, и поэтому я ненавижу себя. Оба осколка сомкнулись на шее, практически отрезав человеку голову. Фонтан крови ударил вверх, полностью обливая мальчика. - О, моя милая Широ, - женщина была не в силах отползти назад. Она лишь беспрерывно глубоко дышала и ожидала своей ужасной участи, не отрывая взгляды от лица, по которому стекали алые блестящие капли. – Ты же споешь мне перед сном, правда? - Остановись… Кога… - его маленькие пальчики оставили по три кровавые полоски на каждой щеке у Широ. – Прошу… - Теперь ты Кьюби!–улыбнувшись, ребёнок лёг на пол, положив свою блондинистую голову на ноги врача. Его веки опустились. – А я… Уста праведника изрекают премудрость, и язык его произносит правду. Блажен человек, который переносит искушение, потому что, быв испытан, он получит венец жизни, Что обещал Господь любящим Его. Господь, источник блаженства. Господь, огонь священный, помилуй. О, как ты свята… Как ты безмятежна… Как ты благочестива… Как велико милосердие твоё, уверовавшая Дева, Как ты милосердна… О, Непорочная Лилия. - …называй меня Наруто. Надеюсь, ты сделаешь всё, чтобы я скорее сдох, сестрёнка? [center]***[/center] Стены содрогнулись от сильного взрыва. На небе показалась первая звезда, а полумесяц оскалил свои острые клыки. Лицо мужчины обдало приятным прохладным воздухом, но у него это не вызвало никаких эмоций. Он никогда не любил охоту. Ожидание всего было его слабостью. Именно поэтому никто из его напарников не мог продержаться хотя бы неделю. И выжить. - Мы уже второй день гоним этого зверя, а он никак не хочет сдаваться, - ветер заиграл с пепельными волосами и мужчина поднял светло-розовые глаза к небу, с полным безразличием смотря на яркие звезды. – Упрямая мразь. - Мне уже надоело твоё нытьё, - его напарник внимательно осмотрел здание своими зелёными глазами без зрачка, прислушиваясь к каждому звуку. Последняя техника должна была попасть. - Последний, кто мне такое сказал, остался без рук и ног, - тоска в голосе сменилось раздражением, и мужчина поднял свою красную косу с тремя лезвиями в сторону соратника. – Понял? - Время летит, а ты не меняешься, - брови зеленоглазого слегка дёрнулись, и он резко оттолкнулся от земли, скрываясь с линии атаки густой белой струи, которая точно угодила в его собеседника, - Хидан. - Эй, это ахренительно больно, мудак! – голос эхом разлетелся по пустырю, а когда остатки техники рассеялись, человек в здании увидел, что его противник не сдвинулся ни на сантиметр. Верхнюю часть плаща сожгло, кожа на торсе местами сгорела до красного волокна мышц, а большая часть лица буквально съехала вниз, словно у старого бульдога. Но жрец лишь безумно улыбался и даже не думал умирать. Его язык коснулся одного из лезвий на оружие. – Ублюдок! Хидан сорвался с места, на ходу избавляясь от остатков верхней одежды, которая лишь замедляла его движения. Он нанёс крестообразный удар по стене, и плита разъехалась на ровные части, будто бы это был листком бумаги. Человек в красной броне, которая плотно закрывала его тело от пяток до кончика носа, отскочил назад, избегая падающих с потолка деревянных балок и массивных камней. Его руки, скрытые черными перчатками, вновь замелькали в причудливом танце, что шиноби использовали для создания своих техник. - Стихия Пара: Знойная долина! – из двух отверстий в кувшине, что висел у него за спиной, и имел цвет одежды, вырвался на волю густой пар, скрывая мужчину в непроглядном горячем тумане. Техника быстро начала искать все доступные выходы из здания, укрывая собой большую местность и делая её смертельно опасной для любого живого существа. - Проклятая крыса, - Хидан скривился, когда техника коснулась пальцев на его ноге, и сделал несколько прыжком назад, разрывая дистанцию. Даже он сейчас понимал, что преодолеть эту преграду без дзюцу будет нереально. – Что будем делать, Какузу? «Закрыть его куполом? – зелёные глаза внимательно следили за тем, как пар медленно, но всё же уверенно, превращает землю в кипящую грязь. – Что же, придётся немного удивить этого джинчурики». Плащ на спине зашевелился, а следом мужчина полностью избавился от него, оставаясь в одних штанах, подвязанных белым поясом, и серой майке. Маска из светлой ткани сокрыла то, как лицо Какузу искривило от мимолётной боли, а следом из его набухшего горба вырвалась огромная тень, что без промедлений скрылась в кронах деревьев. Рваные раны на спине не начали истекать кровью, плоть была непроницаемо черной с белыми прожилками, а следом, будто по чьему-то страшному приказу, куски кожи начали тянуться друг к другу и стягиваться при помощи серой нити, что жила своей жизнью. Хидан внимательно наблюдал за этими метаморфозами и ещё раз убеждался в одном: лишь этот человек мог находиться рядом с ним, и никто другой. Просто потому, что они не могли убить друг друга при всём желании. - Приготовься, Хидан, - Какузу настолько быстро сложил все печати, что пепельноволосый даже не смог подсчитать их приблизительное количество. – Стихия Молнии: Плачущие цикады. Хан знал, что он не сможет надолго задержать своих противников, но своей техникой мог дать себе передохнуть хотя бы час, чтобы вновь набраться сил для битвы. Неожиданно виски сдавило невидимой силой, будто бы их зажали в тиски. Слева от себя джинчурики услышал тихий треск, а следом звук повторился уже позади. Среди пара замелькали электрические заряды, и Хан поздно среагировал. Скрежет стихии усилился в несколько десятков раз, проникая сквозь броню и парализуя свою жертву. Всё здание поглотил пульсирующий свет, который через несколько секунд стал невыносимо ярким и пожрал все тени в радиусе нескольких десятков метров. Сильный взрыв превратил заброшенное здание в руины, практически до самого основания разрушив стены. - Откуда… молния… - доспехи смогли поглотить часть урона, на всё же защитная ткань не выдержала на руках и голенях. Видимо, Хан инстинктивно сжался и закрыл тело с лицом, пытаясь свести повреждения к минимуму. Кожа не выдержала напряжения ипошла чёрными обугленными трещинами, а кровь в них до сих пор пенилась и бурлила. - Может отрезать ему ноги, чтобы больше не пытался убежать? – Хидан уже замахнулся, и хотел лишить джинчурики нижних конечностей, как его остановил холодный голос Какузу: - Тогда понесёшь его на свой спине, - среди обломков и пыли мелькнула громадная тень, а следом глаза Хана расширились от изумления. На него смотрело смоляное существо с телом, которое отдалённо напоминало гуманоида. Тонкие руки и ноги, слишком широкие плечи по сравнению с крошечной талией и тазом, а вместо лица обычная маска без цветных украшений. Повинуясь воле своего хозяина, нечто сжалось в комок и прыгнуло на спину Какузу, скрываясь под кожей и оставляя на виду лишь глиняное украшение для празднеств и развлечений. Накинув на тело черный плащ, мужчина провёл раскрытой ладонью по нашивке в виде красного облака, блеснув в свете луны одиноким перстнем. - Ты недооценил своего противника, поэтому это последние, что ты увидишь в своей жизни, - рука Какузу почернела и под хриплый смех Хана обрушилась с большой силой на грудь последнего. Хидан приподнял бровь и чмокнул губами, покосившись на своего напарника. Лицо зеленоглазого оставалось спокойным, но внутри начала зарождаться злость на самого себя за такую халатность. - Так кто кого недооценил, Какузу-тян? – пепельноволосый помахал рукой, разгоняя белый дым от клона, после чего закинул на плечо свою косу и со скукой посмотрел на небо. Охота продолжается. [center]***[/center] Ночь опустилась на город, скрывая в переулках всю грязь, что творилась только под покровом тьмы. Фонарные столбы ярко освещали улицы, иногда подрагивая от скачущего напряжения. Людей практически не было, лишь изредка можно было заметить натренированным глазом скользящие по крышам домов тени. Блюстители закона и порядка, что скрывали свои лица за масками животных, а тела - плотными дорожными плащами. Личная гвардия Хокаге и днём, и ночью пытались наблюдать за всем происходящим в Конохе, каждые двенадцать часов делая полный доклад о проделанной работе для своего лидера. Это была их повседневная работа, это была их клятва и обязанность перед каждым жителем не только Листа, но и всей страны Огня. Но всё же и эти знаменитые на весь мир тени были не всесильны. Девушка склонилась над телами двух АНБУ, что пытались незаметно следовать за ней ради разъяснения такой поздней вылазки. Она сняла маску с одного, а потом с другого, узнав парня, что когда-то учился вместе с ней в Академии, но, как гласили списки, не смог добрать шести баллов, чтобы пройти отбор генина. Её губы дрогнули в язвительной ухмылке, и девушка вновь нацепила маски на лица, дабы не унижать шиноби ещё сильнее. Словно змея, она соскользнула в темный переулок и направилась дальше во тьме стен и крыш, не желая больше калечить патрульных. Впереди, наконец-то, показались огромные защитные ворота Скрытого Листа, и ей уже практически ничего не оставалось преодолеть на пути к побегу, кроме как незаметно обойти дежурных на входе. «Как обычно, лишь двое». Мысль проскочила в голове как раз в тот момент, когда девушка, выпустив правой ступнёй чакру, мягко наступила на крышу маленькой пристройки возле стены, где обычно по суткам сидели чунины. Замерев на мгновение, и краем уха услышав цоканье сверчков, она улыбнулась и буквально испарилась, появившись в сотне метров от ворот. Использовать Призрачные шаги для неё ещё было слишком тяжело, уж много эта техника забирала физической энергии у не подготовленного шиноби, но риск задействовать слишком много чакры был излишен. Девушка прислушалась, а через несколько секунд обернулась к деревне и пристально посмотрела. Никакой активности не было, значит, её пропажу обнаружат, как и планировалось, лишь утром. Если только прислуга из дома не сочтёт нужным сообщить отцу о «миссии» немногим раньше. «Надеюсь, вы поймёте меня». [center]***[/center] Хан прислонился спиной к холодному камню, давая себе мгновение на отдых. Раны на руках и ногах кровоточили, а бинты уже успели окраситься в бордовый, но джинчурики чувствовал, как жуткая боль медленно, но верно уходит. Чакра биджу всегда творила с его телом невероятные чудеса, поднимая на ноги после любой травмы. И сейчас не было исключения. Не имея врождённых способностей в таком тонком деле, как сенсорика, Хан закрыл глаза и доверился всем своим чувствам, которые обострились из-за силы демона. Его щека дернулась, когда недалеко от себя он услышал треск сухой ветки, а через мгновение тяжёлое дыхание оленя. Подул лёгкий прохладный ветерок, и джинчурики пальцем оттянул маску, чтобы сделать глубокий вдох чистого воздуха полной грудью. Тут же сердце пропустило болезненный удар, будто в него впилась иголка. Верный признак того, что регенеративные способности начали превышать свои возможности и стали поглощать больше энергии, чем было у Хана. Он вновь скрыл своё лицо и опустил голову, чтобы осмотреть перевязку на ноге. - Боль – это вознаграждение, - шиноби Камня вздрогнул и откатился в сторону, когда услышал тихий свист, который так часто издавало острое оружие, рассекающее воздух. Три лезвия вошли в горную породу, как в масло, а их владелец так и остался сидеть на вершине валуна. Хан не подал виду, но что-то внутри него сжалось до крошечных размеров от осознания своей слабости, - пропустить врага из-за мимолетной боли было для него позорным поступком, - а смерть – спасение. - Зачем вы преследуете меня? - это были его первые слова с самого начала погони. Причина была понятна даже дураку, но отвлечь врага разговором была необходимо. - Религия не позволяет мне отпускать свою жертву живой, но организация требует нарушать самое страшное табу, - пепельноволосый сделал сальто и мягко приземлился на почву. Он слегка дернул шнур, который держал правой рукой, и коса вышла из камня так же легко, как и пронзила его. Хан лишь краем глаза успел заметить мелькнувшую тень, чтобы резко присесть и пропустить над головой почерневшую раскрытую ладонь, которая намеревалась переломить ему позвоночник. Быстро скрестив перед собой руки, он так же сумел заблокировать удар ногой и отлететь на несколько метров. Сила была ужасающей, и раны вновь дали о себе знать, с новой силой вымачивая и без того грязные бинты тёплой кровью. - Неужели ты думал заболтать меня, выкидыш портовой шлюхи? – Хидан оскалился и молниеносно сорвался с места, намереваясь нанести удар по ногам, но Хан подпрыгнул и только спустя секунду понял, что его одурачили. Повинуясь умелой руке, шнур изменил траекторию полёта оружия. Тупой серебристый наконечник ударил в подбородок и джинчурики почувствовал треск зубов и кровь во рту. Не успел он опомниться, как увидел в воздухе рядом с собой Какузу, который мощным ударом пятки в грудь отправил Хана обратно к земле. Мелкие камни должны были повредить ему спину, но кувшин удачно сыграл роль подушки. – Слухи и вправду не врали: похоже, этот парень действительно самый слабый джинчурики. - Я сломал ему несколько рёбер и, судя по дыханию, пробил лёгкое, но его чакра до сих пор слишком активна, - Какузу схватил Хана за горло и поднял в воздух. Из швов на его руке вырвались серые нити, которые связали всё тело парня, не давая ему возможности пошевелиться. – Всё-таки ты был прав: нужно отрезать ему ноги. - Ублюдки… - тяжёлый хрип вырвался их груди шиноби Камня. Его карие глаза с ненавистью смотрели на двоих. – Убью ва… кха! - Отрубить две сразу или лучше сначала одну, а потом вторую? – Хидан закрыл один глаз и пожевал губу, размышляя над своими словами. - Оставьте меня в покое! – громкий рык вспугнул стаю птиц, что притаилась на ближайшем дереве, а звери, чувствуя нечеловеческую жажду крови, со всех ног бросились как можно дальше от поляны. Какузу ничего не успел сделать, одна рука легла ему на предплечье, а вторая сжала бицепс до хруста костей. Тело Хана начало покрываться бурлящими пузырями молочного цвета и растворять крепкую нить. Сильный удар ногой в грудь откинул напарника жреца назад на добрый десяток метров, оставив оторванную конечность у джинчурики. Хидан хотел было разорвать дистанцию, но его в ухо с размаху ударила обмякшая рука Какузу, а следом голова оказалась зажата ладонями Хана. Из кувшина вновь ударил поток пара, выжигая глаза и попадая в рот пепельноволосого. Он закричал, что есть силы, чувствуя, как раскалённый дым проникает всё глубже в тело, оставляя кровоточащие язвы во рту и горле. Ярость затмила глаза Хана, и он никак не отреагировал на приближающегося Какузу, всё тело которого приобрело тёмный цвет. Мощный удар в голову вынудил джинчурики пошатнуться и отпустить бьющуюся в конвульсиях жертву. Новая мишень уже была готова продолжить, даже не смотря на потерянную руку. Громкий рык создал ударную волну, которая заставила Какузу съёжиться и закрыть лицо рукой, но он вовремя выпустил чакру ступнями и удержался на месте. Складывать печати было невозможно, но у него уже был план. Искалеченный язык коснулся холодного серебристого наконечника, слизнув несколько багряных капель. Выходец давно разрушенного Скрытого Водопада смазался, оказавшись уже возле невысоких деревьев, и Хан, не контролируя своих действий, ринулся за обидчиком. Нога наступила в лужу крови, начиная вести ровную линию, вырисовывая идеальный круг, а следом внутри него появился треугольник. Кожа стала чёрной с белыми просветами. Какузу пробежал сотню метров, чувствуя, что уже на пределе. Он лишь на мгновение бросил взгляд назад, как понял, что его уже никто не преследует. Сильный удар по бедру перевернул мир вверх дном, и мужчина сделал несколько переворотов в воздухе, после чего упал на твёрдую землю, сломав обе ноги. Его сознание начало гаснуть, но он видел, как джинчурики занёс ступню для финального удара, желая увидеть мозги своего врага на мягкой траве. Лицо Какузу не изменилось, даже когда Хан схватился за грудь, не в силах сделать вздох. Из его глаз брызнула кровь, а покров начал спадать. - Из-за тебя я потерял одно сердце, - Хидан наклонился над носителем биджу, проверяя пульс и изучая его лицо. Кожа облезла, а из глазниц вытекала белесая жидкость. - Ой, да ладно тебе. Ты лучше глянь на его рожу, - Какузу медленно поднялся, бросив взгляд на осколки маски с голубыми узорами вокруг глаз, что остались лежать на земле. - Нелегко будет найти Воду. - Какузу-тян, - светло-розовые глаза с мольбой посмотрели в зелёные, но жрец наткнулся лишь на холод и безразличие, не терпящие возражений. – Ну, пожалуйста. - По-моему, ты тогда придумал правило: Кто убил, тот и тащит? Или тебе легче найти для меня Воду? - Скукотень, - пепельноволосый с тяжёлым вздохом поднял за шиворот Хана, и поплёлся вслед за напарником. Ночь в это время года была холодной и невыносимо длинный. [center]***[/center] Тяжёлое дыхание вырывалось из горящих лёгких, заставляя человека замереть на месте, но не терять бдительности. Чакра беззвучно проникала сквозь подошву на стопах, не давая своему владельцу встретиться лицом с веткой или хуже того – твёрдой после знойного дня землёй. - Где… я? – Наруто внимательно осмотрелся по сторонам, пытаясь осознать происходящие. Вокруг был лиственный лес. Мрачные кроны деревьев тихо шептались между собой под лёгкую песню ветра, убаюкивая своими голосами дневных птиц, заставляя их почувствовать ложное чувство спокойствия. – Что происходит? «Я должен был, - голос Кьюби неожиданно раздался в голове, заставляя встрепенуться Узумаки. – Его боль сводит меня с ума!» - О чём ты, твою мать, говоришь? – джинчурики неосознанно сжал покрытую мхом кору, оставляя на ней глубокие борозды. Чакра вела себя слишком активно, усиливая тело парня до небывалых высот. Чакра биджу… «Джинчурики Гоби получил сильные повреждения, - Кьюби замолчал, а в следующую секунду блондин почувствовал сильное жжение в глазах. Его сдавленный крик вспугнул спящих птиц, которые незамедлительно покинули своё временное убежище, сливаясь с ночным небом и теряясь на его фоне. Боль волной прошла по телу Наруто, наиболее сильно отзываясь в руках и ногах, будто бы их неожиданно всунули в огонь. И не спешили доставать. Растеряв всю концентрацию, Узумаки сорвался с ветки и упал плечом на высушенную почву, услышав хруст собственных костей. - Что… - голос сильно дрожал, а мозг всё ещё не мог осознать, откуда взялась эта вспышка агонии, не имея на то каких-либо причин. – Что… ты сделал? «Его печать отличается от твоей. Гоби и его носитель слишком тесно связаны.» - Наруто оказался перед раскуроченными вратами, где на сухом бетонном полу лежал биджу, свернувшись в позе эмбриона. – Я должен помочь ему, чтобы прекратить эту невыносимую… - Сука! – джинчурики со злостью выплюнул это слово сквозь зубы, подлетев к телу Кьюби. Его кулак с огромной силой ударил по чёрному носу, а следом парень стоял напротив огромного глаза, смотря на своё отражение. Впервые он видел такого подавленного демона и такое выражение своего лицо, перекошенного злостью. Внезапно возникло чувство, будто бы они поменялись ролями, и Узумаки содрогнулся от своих мыслей. - Мы родились без ненависти к людскому роду, мальчишка, но мы все были осколками одного существа. Когда один из нас чувствовал физическую боль, каждый разделял это вместе с ним. Именно поэтому история не помнит ни одного случая, чтобы биджу сражались, даже будучи заточенными в человека, - Кьюби прикрыл глаза, никак не отреагировав на удар. Он лишь сильнее сжался, почувствовав новый приступ боли. – Мито, Кушина и ты, до недавнего времени, имели превосходные печати, которые ограждали меня от окружающей среды, но теперь всё по другому. - Мне плевать на тебя и твоих собратьев по несчастью. Как ты смог взять контроль над моим телом? – Узумаки вновь вернул себе свойственное ему спокойствие, отойдя от Девятихвостого. Он ещё ощущал боль во всём теле, но так же понимал, что она ему не принадлежит. Это было дело рук биджу. - Твоя голова – это сейчас самая ценная вещь во всём мире, - Кьюби закрыл морду лапами и всё его тело окутал красный туман, который обратил огромного лиса в человека, - но ты даже не знаешь ответа на такой лёгкий вопрос. - Хочешь вопрос сложнее? – кривая улыбка возникла на губах Наруто, когда он посмотрел на безразличное лицо биджу, который минуту назад выглядел хуже битой и голодной собаки. – Где я сейчас? - Это всё ещё территория Дождя. - Тогда ты должен знать, что я уже почувствовал приближение двух очагов чакры, один из которых принадлежит джинчурики Гоби. - Я должен… - Кьюби сделал шаг в сторону Узумаки, но ему в лицо тут же ударила вращающаяся голубая сфера с красной сердцевиной. Тело рыжего парня закрутилось с огромной скоростью и унесло во тьму бывшей клетки. - Зато я не должен! – дикий крик Наруто разлетелся по туннелям, заставляя содрогнуться от ярости всё подсознание. Трубы громко загудели от текущей по ним чакры, а со стен и потолка начала сыпаться пыль и каменная крошка. – Ты отдаешь себе отчет, тупой ублюдок с кашей вместо мозгов?! - Ты не понимаешь меня! – утробное рычание раздалось из тьмы, а в следующую секунду тело Узумаки прижимала огромная рыжая лапа к полу, выдавливая из него весь воздух. - Ты… - голос парня был очень тих и хрипел, - потерял контроль… над собой. Сла… бак… Глаза Кьюби расширились от удивления. Он простоял ещё пару мгновений, а потом убрал конечность, высвобождая из плена блондина, который начал жадно глотать воздух. «Что со мной произошло?» - Лис… «Как я опустился до такого?» - Кьюби!.. «Эти Узумаки, во что они меня превратили?!» - Они уже близко! - Дай… - голос биджу был тихим, а глаза словно закрывала пелена. Наруто отступил на шаг, чувствуя, как внутри демона начала зарождаться невероятно сильная жажда. – Дай мне их крови… Хидан остановился, увидев согнутую руку Какузу с сжатым кулаком. Хан был чертовски тяжёлым, поэтому его руки, которые мужчина периодически менял, начали всё равно затекать и неметь, а в шее появилась неприятная колющая боль, каждый раз напоминая о себе, когда пепельноволосый пытался повернуть голову в сторону. Где-то в двадцати метрах от себя они с напарником увидели лежащего на земле блондина, что не подавал никаких признаков жизни. - Это его чакру ты почувствовал? – жрец перевёл взгляд на затылок Какузу, пытаясь протереть в нём дыру. В планах Хидана не было остановок, так как нести на горбу лишние пять минут тяжеленное тело джинчурики он не хотел. - Я выбрал этот маршрут, потому что он наиболее безопасен. Сейчас многие шиноби Амэ патрулируют границу с Огнём, а другая часть сидит в стенах города, - Какузу не сдвинулся с места ни на сантиметр, ожидая действий лежащего парня. Член Красной Луны чувствовал, что это шиноби с довольно сильной чакрой, но убивать его не было смысла, если он не имел награды за свою голову. Неожиданно блондин зашевелился и огляделся по сторонам. Он медленно поднялся и помассировал ушибленное плечо, после чего начал отряхивать от пыли свои черные штаны. Майки на нём не было, поэтому на поджаром теле виднелись появляющиеся синяки и ссадины от падения. Какузу стрелой сорвался с места, ничего не объясняя напарнику. И только сейчас Хидан прищурился и увидел на животе парня появившиеся будто из ниоткуда черные символы, которые носили один характер – запечатать нечто в теле человека. Правая рука зеленоглазого потемнела и он занёс её для удара, но как только белая кожа продавилась под твёрдыми пальцами, раздался хлопок. - Два-ноль, Какузу-тян, - пепельноволосый засмеялся, небрежно кинув тело Хана на землю. Из груди раненного джинчурики вырвался тяжёлый хрип, но он быстро затих, снова потеряв сознание от страшной боли. Хидан в один прыжок оказался рядом с товарищем, вновь разгоняя белый дым лёгкими взмахами ладони. – Кто это был? Ты чего так резко сорвался? - Если ты не понял, то он заметил нас, - Какузу опустил веки и прислушался к своим ощущениям, пытаясь поймать след блондина, - но не это главное. - Те символы, что на его животе, это ведь печать для джинчурики? –жрец почесал оголённую грудь, осматриваясь по сторонам. - Твоя дедукция поражает, - холодно процедил зеленоглазый, сильно сжав зубы. Нить для поиска была утеряна. - Чё сказал? – Хидан покосился на напарника, представляя, как его голова поворачивается на триста шестьдесят градусов, а потом не спеша катиться по травке, оставляя на ней кровавую, неровную дорожку. - Он ушел, - Какузу развернулся, и направился к лежащему Хану. – С Пятихвостым на руках нет смысла устраивать погоню. - Если это был джинчурики, то лидер будет недоволен, - Хидан ещё раз посмотрел на то место, где минуту назад лежал клон блондина. Что-то в его внешности показалось подозрительно знакомым жрецу, но через пару секунд ему было уже плевать и на свои слова, и на мысли. Жрецу скорее хотелось избавиться от груза. Наруто не чувствовал погони, поэтому после очередного неуверенного прыжка оказался на земле, прислонившись спиной к сырой коре. Ноги подкашивались от жажды чакры, которая в мгновение ока практически вся ушла на исполнение одной единственной техники. Руки дрожали, а перед глазами всё плыло. Он впервые за долгое время познал чувство полного опустошения, а через мгновение съехал на землю, издав тяжёлый вздох. «Красные облака, как и передал Санби. Значит, это всё-таки правда. Кто-то начал собирать биджу, - Узумаки попытался вновь проверять местность на наличие очагов чакры, но у него ничего не вышло. Усталость слишком сильно овладела его разумом, разливаясь по телу, к удивлению джинчурики, приятным теплом. – Поехавший ублюдок!» «Если ты ждешь, что я буду извиняться за это, то хрен ты угадал, мальчишка, - в рычащем голосе Кьюби вновь прорезались нотки спокойствия. – Освободи меня!» «Я не жду от ничего, кроме объяснений. Почему ты никогда мне не говорил про связь всех биджу?» – Наруто прикрыл глаза и откинул голову, наслаждаясь холодными каплями начинающегося дождя. Только сейчас он начал задумываться над тем, что дожди в Амэ интенсивно идут только в столице, а сама страна не подвержена этому влиянию. «Ты должен был это понять, когда со мной связался Санби. Слишком очевидно, чтобы я ещё разжёвывал это». «Если я могу иногда видеть твои воспоминания и получил знания от Тоши, это ещё не значит, что я стал гением или мудрецом, который видит суть любого вопроса насквозь», - подавив в себе усталость, Узумаки, обхватив дерево руками, попытался встать ровно. Получилось с трудом, - недостаток чакры вызывал болезненные спазмы во всём теле. «Ты до сих пор не понял, что я тут не причём», - насмешливый смех заложил парню уши, и он моментально оказался в подсознании, непонимающе смотря на лежащего Лиса, всё тело которого сковывали золотые цепи, издавающие яркие блики света. - Что ты имеешь виду? – Наруто сделал несколько шагов и упал на колени, выплюнув на пол порцию крови. – Кха! - Не понимаю, зачем она научила тебя этому. Ты – не Кушина. Эта ментальная техника очень хороша, но у тебя нет той чакры, что для неё необходима. Ты думаешь, что усталость сковало твоё тело, но на самом деле сейчас ты чуть не убил себя. Ты использовал весь свой запас на её исполнение, и если бы не я… - Кьюби попытался приподнять голову, но у него ничего не получилось. Закрыв глаза, он затих на несколько секунд, после чего резко дёрнулся, разрывая все цепи, которые, ещё не достигнув пола, сразу же исчезли в воздухе. – Ты даже представить себе не можешь, какое отвращение я к тебе испытываю. Из всех миллионов людей на этой земле, почему ты, проклятый выродок, который даже не должен был родиться, стал его перерождением?! - Я… не понимаю… - Узумаки посмотрел на свою ладонь, по которой стекали капли крови. Он хотел подняться, но завалился на бок, затуманенным взглядом смотря на биджу. - Ты хотел знать, как я взял твоё тело под контроль? Тот сон, что ты видел, был навеян мной. Это были твои воспоминания, которые хотели спрятать подальше в твоей голове. Та боль создала брешь в защите, давая мне свободу действий. - Широ… - прошептал джинчурики, чувствуя, как холодеет его тело. - Я был с Кушиной всё время, я был с тобой с самого рождения, и то, что не знал Тоши, знаю я, - Кьюби взмахнул лапой, посылая поток красной чакры в сторону блондина, которая мгновенно окутала его и подняла в воздух, исцеляя все синяки и ссадины. – Но не вижу смысла рассказывать тебе: слишком многое поставлено на карту. - Кто мой отец? – алый вихрь пропал, вновь сбрасывая Наруто на пол. Сейчас он каждой клеточкой своего тела ощущал безграничную силу демона. - Его имя ничего тебе не даст. Он умер, - биджу положил голову на передние лапы, без эмоций наблюдая за терзаниями своего носителя. - Тогда скажи… кто же я такой? - Хороший вопрос, - Кьюби оскалился. – А как ты сам думаешь? - Я… - Узумаки схватился за голову, пытаясь понять происходящее, но мысли, как на зло, покинули его. Не было ничего. – Я… - Я дал тебе ниточку, но ухватиться за неё – лишь твой выбор. - Почему всё так сложно? – джинчурики не обратил внимание на то, как его тело начало медленно исчезать. - Потому что нет в этой жизни ничего простого, - Кьюби прикрыл глаза, почувствовав очередной приступ боли, в котором слышался полный отчаяния крик Гоби. – Мы родились без ненависти к людскому роду, но вы заставили нас ненавидеть себя. Биджу ощутил, что парень уже покинул подсознание и перешёл на бег в сторону Амэ. Никто не сможет проникнуть сквозь его холодные лиловые глаза, но Лис отлично чувствовал весь ураган мыслей и чувств, что сейчас терзал душу Наруто. Только что мальчишка стал на шаг ближе к разгадке своего прошлого и будущего. Но этот путь он должен был пройти сам. - Отец, у него нет ни одного качества, которые ты так ценил в людях. Так почему же твой выбор пал именно этого мальчика? – тихий голос Кьюби остался без ответа, и демон вновь улыбнулся. – Потому что нет в этой жизни ничего простого. [center]***[/center] Какузу и Хидан замерли напротив огромного валуна, в центре которого виднелась небольшая прямоугольная бумажная печать. Руки выходца Водопада начали стремительные движение, превращая сложение печатей в причудливый танец, и камень отъехал в сторону, освобождая проход в темную пещеру. Пахло сыростью и испражнениями летучих мышей, но даже жрец воздержался от комментариев, потому что с его напарником ему приходилось посещать и более смрадные места, когда они сдавали тела убитых шиноби ради награды. Наконец-то вдалеке показался слабый источник света, а через минуту послышались голоса. Почти все были в сборе. - Мы ждем вас сутки. Почему такая задержка? – Итачи подал голос, не поворачиваясь к подчинённым. Всё его внимание было приковано к громадной статуе человека, что протягивал закованные в цепи руки к небу и имел восемь закрытых глаз. Девятый был уже открыт, и его чёрный зрачок яростно метался по пещере. - Меня одного это напрягает? – единственный в зале блондин, чья длинная чёлка закрывала левый глаз, указал пальцем на жуткое явление. - Почувствовал биджу, Дейдара, - двухметровый гигант поставил перед собой огромный, толстый клинок, замотанный в бинты. Его синюю кожу было сложно не заметить даже во тьме. - Пятихвостый был слишком вынослив и почти два дня бежал от нас, - Какузу кивнул, и Хидан бросил в сторону статуи бессознательное тело Хана. - Запечатывание займет больше времени, потому что троих нет, - чёрно-белое существо, защищенное зелёным панцирем, которое лишь отдалённо напоминало человека, наполовину показалось из твёрдой породы, что была вместо пола в пещере. - Сасори направился в Песок, чтобы начать дёргать за ниточки свою марионетку, а двое других сейчас заняты поисками Йонби. Этот джинчурики скрывается где-то в горах на западе страны Земли. Не думал, что с ним возникнут проблемы, - Тоби подпрыгнул, оказавшись на одном из пальцев статуи. – Не будем медлить, у нас итак уйдет почти три дня на это. Надеюсь, все поели и справили нужду? - Бла-бла-бла, - огрызнулся Хидан, запрыгнув на каменную руку. – Весь свой ужин я оставил на полянке, где меня ошпарили паром по самое не хочу. - Ничего, с тебя не убудет, - усмехнулся Дейдара, оказавшись рядом с жрецом. Бирюзовые глаза встретились со светло-розовыми. - Я терплю тебя только ради общего дела, петушок, - пепельноволосый оскалился, заметив мимолётную ярость на лице блондина. - Это у нас взаимно, психованный фанатик. - Замолчите. Оба, - Итачи сложил руки перед собой в знак концентрации, повернувшись лицом к статуе. – Если у вас есть силы на ругань, лучше приберегите их для запечатывания. - Шоу продолжается, - Тоби закончил с печатями и рот гиганта открылся, высвобождая на волю полупрозрачную фиолетовую субстанцию, которая тот час окутала тело Хана. Когда последний член Красной Луны сконцентрировался, из глаз и рта джинчурики вырвался поток молочного цвета чакры. Ритуал начался. [center]***[/center] Хиаши Хьюга медленно ступал по коридору своего особняка. Даже не смотря на сильную тревогу, которая начала пожирать сознание мужчины с самого утра, когда ему донесли весть о срочной миссии его дочери, он сохранял на лице спокойствие, не желая давать повода своему клану беспокоиться. Лидер клана замер напротив двери Хинаты. В комнате царил полумрак из-за голубых занавесок, чтобы преграждали солнечный свет, пытающийся пробиться в окно своими горячими лучами. Постель была заправлена, все вещи были на месте. Даже походный рюкзак, который был пуст. Никаких видимых признаков того, что его старшая дочь отбыла на какую-то миссию. Хиаши опустил веки, заметив на пустом столе лишь один предмет, который должен был иметь каждый шиноби своей деревни. Мужчина подошел и аккуратно поднял протектор, внимательно посмотрев в своё отражение на блестящем металле. На его лице отразилась печаль, а губы дрогнули в слабой улыбке. - Что же ты наделала, глупая девочка, - глаза неотрывно смотрели на тонкую, ровную полоску, что перечеркивала вырезанный на стальной пластине символ Скрытого Листа. Хиаши развернулся и покинул комнату. Не было смысла скрывать, совет должен был узнать правду. Сегодня клан Хьюга лишился будущего лидера, который предпочел заклеймить себя нукенином.