Бонус. О бесполезности детей
27 августа 2015 г., 23:17
Примечания:
Автор ступил по-черному и минуту назад нечаянно удалил этот миник, который назывался "Саске и девочки". Слава гуглу и кэшированным копиям.
Пусть теперь здесь побудет, чтоле.
Ответвление от событий произлшедших в последнем обновлении, так что просьба воспринимать эту чсть как нечто отдельное, другой жизнью живущее.
Девочка отправила добрую пригоршню чипсов в рот, кабинет утонул в густом запахе салями. Она поправила стоячие хвостики на голове, оставляя соль и жир с пальцев прямо в волосах — возможно именно в этом таился секрет укладки клана Акимичи. Девочка продолжала пристально глядеть на Саске, а он, в свою очередь, делал вид, что поглощен поиском каких-то важных документов. Невозмутимый и загадочный глава клана Учиха был задавлен аурой девочки из клана Акимичи. Озорной хруст жареного картофеля, отвратительный запах копченостей, быстрые челюсти, перемалывающие пищу, шипение газированной воды, жадные глотки и абсолютно безобразное чавканье — весь мир клином сошелся на нем и пищеварительной системе двенадцатилетнего ребенка. Саске нервно швырнул некстати попавшуюся под руки пластиковую папку на стол — она глухо шлепнулась. Девочка продолжала грызть чипсы. Мысленно ему захотелось заорать в потолок. К тридцати годам нервишки, стоило признать, начали пошаливать.
Почему ему так тяжело обратиться к глупому ребенку? Почему так сложно попросить о помощи?
— Так чего там надо вам, а? — прошамкала она с набитым ртом и недовольно глянула на мелкие наручные часики, что конкретно затерялись на ее запястье. — У меня еще дела есть, вообще-то.
Вертлявую и бойкую девочку эту, дочь того, из клана Акимичи, Саске в свою рабочую обитель заманил неспроста. Целую неделю он тайком высматривал ее на тренировочном полигоне и в раменной. Постоянно ее окружали люди и, самое главное, Сарада, которая была ее близкой подругой. Согласно его анализу.
— Послушай, ты, — начал Саске и осекся. Чоузуко? Чоуза? Чоунэтсу? Ну не Чоу-Чоу ведь, правда? Не могли ведь родители одарить дочь именем, что собаке впору?
— Чоу-Чоу, — подсказала она.
— Чоу-Чоу, — кивнул он.
Саске систематизировал мысли в голове и уже готов был озвучить просьбу, но тут внимание девочки резко переключилось с него, грозного Учихи, что навис над ней гнетущей черной тенью, куда-то вдаль, за спину.
— Эй, а что это там у вас? — Чоу-Чоу вся навострилась и глаза ее хищно блеснули.
— Помидоры, — любовно ответил Саске, нежным взглядом одаривая свежий урожай.
У всех, даже у самых злых гениев, есть своя отдушина — хобби, которые были маленькими слабостями больших людей. Орочимару, к примеру, питал страсть к дизайну одежды. Он не хуже портного разбирался в швейном деле и в свои лучшие дни мог ночи напролет проводить за изготовкой униформы для шиноби деревни Звука. А Учиха Мадара, поговаривали, питал слабость к вышивке. Начинал он с глади, а позже освоил крестик. Это занятие не только успокаивало, но и позволяло добиваться целей. Вот и Саске боготворил свой огород и помидоры в частности. Оседлая жизнь приносила ему мало радости, кроме возможности поздним вечером и ранним утром, ухаживать за полезными овощными культурами, вдыхая отрезвляющую мысли свежую прохладу.
— Ф-фу, овощи.
Сказать, что подобное отношение юного генина к полезной пище не на шутку возмущало Саске — ничего не сказать. Очевидно, родители вообще не занимаются воспитанием своего отпрыска. Вот Сарада, дочь его, очень любит похрустеть салатом. Наверное. И помидоры обожает. Скорее всего.
— Так может отцу чего передать, не? А то мне бежать пора. Меня Анко-сенсей уже заждалась.
Саске внутренне запаниковал, но прекрасный лик тронула лишь невесомая дерганая полуухмылка. Он просто физически не мог пережить беспомощность, поэтому по наитию решил пойти самым трудным и извилистым путем к сердцу дочери.
«Через два дня (вроде бы) у Сарады день рождения. Расскажи мне о ней. Расскажи. Мне. О. Ней.»
— Я хочу начать тренировать тебя. В тебе есть… — Саске весь под своими черными одеждами покрылся испариной. — Потенциал.
Чоу-Чоу перестала жевать, вытерла рот и ладонь, покрытую золотистыми крошками о плащ Саске, что бесхозно висел на спинке стула и ликующе всплеснула руками.
— О-бал-деть. Боруто облезет.
— Жду тебя завтра, — Саске сам внутри весь облез, но язык его, помимо воли хозяина, продолжил импровизировать: — Здесь. В шесть утра. Без опозданий.