Коротко о главном

      — Это что?       — Наша квартира, — сказала Сарада так, будто отец ее — девяностолетний полубезумный старикан с болезнью Альцгеймера.       «А чего вам в доме-то, поместье Учиха не жилось?» — тактично застряло в глотке и Саске сделал глубокий вдох.       Он сидел за аккуратным кухонным столиком, напротив устроилась Сакура, сложив руки на ее плече позади стояла Сарада; они держались особняком и напоминали ему одну картину воинственных и гордых дев. Двенадцать лет безотцовщины взирали на него недоверчиво, с прищуром.       «А давай побудем реалистами, — возопил продравший глаза внутренний праведник. — Какой матери-одиночке по силам воспитывать ребенка, зарабатывать деньги на двух работах одновременно и, вдобавок, на горбу своем тащить хозяйство в целом квартале? Скажи-ка мне, Саске?»       Саске криво ухмыльнулся.       «Сакуре, конечно, — пожала плечами внутренняя сволочь. — Она же сильная».       Со сволочью он согласился, оглядел светлое помещение одобрительно и отхлебнул глоток свежезаваренного чая. Пахло омлетом и свежими овощами, за окном летняя Коноха пестрела зелеными красками и все было бы хорошо, если бы за его движениями не следили внимательно и в воздухе не висело ощущение угрозы, такое, что казалось в любой момент ему могли заломить единственную руку за спину, а потом разбить морду, да так, что череп в сплошное крошево превратится, а шаринган через нос вытечет.       В этом доме Саске чужой: на тот момент, когда он покинул семью, Сакура еще не привыкла полагаться во всем на мужа, а для Сарады присутствие рядом мужчины на постоянной основе, пускай и родного, вроде бы, отца, вовсе было чем-то пугающим и диким. Но главой великого клана, до сих пор более чем на половину состоящего из женщин, оставался Саске.       И большинству придется смириться с его присутствием.       — А это, — глаз его зыркнул быстро на лоджию, где старикан Какаши буднично мурлыкал под нос незамысловатый мотивчик и ремонтировал непонятно от чего покосившуюся дверь. — Что.       Мать и дочь обе, как по команде, глянули на того тепло и разулыбались радостно.       — Водички, Какаши-сенсей? — встрепенулась вдруг Сарада и завихляла перед ним невидимым хвостиком.       — Не откажусь. Благодарю, — он потрепал ее по голове и кивнул Саске в третий раз за утро — в этом явно крылся какой-то подвох. — Сакура, можешь принимать работу.       Теперь настала очередь Сакуры сыпать перед стариком комплиментами и Саске усилием воли подавил нервный тик в правом веке.       — Что бы мы делали без вас, Какаши-сенсей.       Они, все трое, выглядели как счастливая семья из рекламы чистящего средства, открывшая вдруг удивительный мир сантехники без коробом стоящего дерьма. Саске впервые в жизни понял, какой он на самом деле отчаянный оптимист, а ведь начиналось все и впрямь сказочно: долгожданное воссоединение отца и дочери прошло гладко (не без лишних истерик, конечно, но семейные драмы для клана Учиха — дело святое), враги были схвачены и обезврежены, неизгладимое впечатление оставлено, потерянный авторитет наработан с лихвой. Сакура и Сарада выглядели счастливо, а потом вдруг оказалось, что рады они встретить вовсе не его. И ведь каждый день видятся.       Подумаешь, двенадцать лет прошло.       Что с того, что он обещал навещать их хотя бы через год? Невелика трагедия — за все время отсутствия отправил жене всего одну почтовую птицу с посланием для Наруто.       Путь к деревне их ждал неблизкий, смеркаться начало стремительно, и детей сморило от усталости окончательно. Саске возмутила подобная расхлябанность — молодое поколение шиноби, которое в свое время придет им на смену, должно было впитать дисциплину с молоком матери. И воспитывать их нужно непременно в строгости. И держать в ежовых рукавицах. И вообще, в их возрасте он успел такого наворотить — Микото не горюй.       Сакура, вопреки его словам, взгромоздила изможденную (великовозрастную, по меркам шиноби) дочь на спину и та заснула моментально. Она несла Сараду до дома с десяток километров, а Саске шел чуть позади, возмущаясь внутренне, тащил на плечах неизвестную малолетнюю хамку и провонял чипсами с беконом насквозь.       Сакура спала на обычной полутораспальной кровати, главе семейства достался тесный женский диванчик в гостиной. Саске устроился на полу и заснуть ему так и не удалось. Он бродил остаток ночи по этой тесной квартирке, разглядывая памятные фото, на которых были запечатлены первые шаги дочери, ее успехи в академии и простые, ничем не примечательные, но счастливые будни. Саске смотрел на черноволосую девочку, которая улыбалась застенчиво и видел в ней собственное отражение. В ее года он уже выгорел полностью, остатки живого тепла были вычерпаны Итачи до дна и теперь уже никого Саске не сможет любить так, как любил его. Но, во всяком случае, Сараду ждало другое будущее. У нее есть Сакура. И он. Это дарило успокоение.       — Почему бы вам не прогуляться? — от слов Сакуры спины отца и дочери выпрямились и напряглись одинаково. — Погода за окном отличная. А я пока соображу что-нибудь на обед.       Саске не мог вспомнить, когда он в последний раз с кем-нибудь гулял. Вроде бы никогда.       — Х-хорошо, — Сарада сделала первый невидимый шаг навстречу, дотронулась ладонью до своих порозовевших щек, до оправы очков, а потом скрестила руки на груди. — Пойдем…те.       Саске вышел из-за стола молча, Сарада поплелась следом, внимательно разглядывая свои ботинки.       — А Вам не жарко так?       — Нет.       Молчание выходило безумно неловким. На улицах Конохи пульсировала и гудела жизнь, мимо с визгом проносились дети. День обещал быть хорошим, солнце обжигало затылок, ветер путал волосы. Слишком хорошо.       — Ты уже чунин, я надеюсь?       — Нет, экзамен через две недели.       «Лет-то тебе сколько?» — хотелось спросить Саске, но визуально дочь выглядела лет на десять. Протектор Скрытого Листа намекал, что ей уже лет тринадцать, если только она не гений, как типичные элитные Учихи. Лист он покинул двенадцать лет назад, плюс минус пара месяцев — счет времени Саске потерял где-то на четвертом году своего странствия. Вроде бы на момент прощания с отцом ей было около года.       — А катон во ск…       — Не умею я.       — Хм.       Раскаяния или стыда на ее лице он не видел — подобная слегка сморщенная скучная гримаса обычно наблюдалась у Сакуры, когда ей по молодости докучал Наруто. И от этого Саске почувствовал только прилив сил — в допросах он был особенно искусен. И сломать мог лучших из сильнейших.       — Так чем ты занимаешься?       Иных увлечений кроме как тренировок для юного шиноби он не знал и мысленно загадал гендзюцу. Саске странствовал долго и повидать успел многое. Он видел, как мир восстает из руин и зализывает раны, оставшиеся после войны. Видел разграбленные селения и детей, лишившихся родителей. Обозленных на целый мир и жаждущих мести. Безрассудных и глупых — таких же как и он сам когда-то. Идиллия, воцарившаяся в Конохе, неожиданный экономический подъем и рост уровня жизни — всего лишь скорлупа, под которой пульсировал гнойный нарыв. Их дети не знали горя потому, что жизнь позволяла им верить в то, что так оно всегда и будет. Но ничто не вечно.       — Отец, — Сарада проигнорировала его вопрос умеючи и поставила в ступор собственным: — А это правда, что Вы до сих пор генин?       Что-то внутри Саске надломилось с хрустом, будто ему кто-то взял и по одному перебил все позвонки. Сердце пропустило удар, по виску скатилась капелька пота. Дольше трех недель он не задерживался в этом душном месте и, естественно, на подобные формальности времени у него не было. Все и так знали какой Саске Учиха невероятный. Он одарил дочь мудрым взглядом и остановился как вкопанный, когда понял, куда они пришли. Очень вовремя пришли. Некогда заброшенное место, где в детстве его ждала любимая семья, пестрело сомнительного вида обрыгаловками и мелкими продовольственными магазинами.       — Мама сдает некоторые помещения в аренду, — пояснила Сарада. — Денег все равно не очень много собирается — все-таки окраина города, да и репутация ужасная.       А Саске все смотрел туда, где некогда развевались знамена великого клана. Место, в котором он испытал жадный горячий восторг и ледяной ужас одновременно. Тоненькая фигурка Сарады застыла перед Саске как щит, отделяя от дурных воспоминаний и улиц, пропитанных кровью, он глядел в упор на веер, вышитый на ее одежде и решил что не нужно ей бывать здесь.       Сердце щемило с самого рассвета — слишком все хорошо, обязательно что-то произойдет. Как ему предотвратить неизбежное? Что ему сделать для того, чтобы разрешить себе дышать полной грудью и жить?       — Ты… Вы слышите? Я пойду? Чоучоу зовет в гости. Вас тоже, кстати.       Вдалеке маячила фигура уже знакомой проглодитки из клана Акимичи и Сарада заметно повеселела.       — Иди. Мне нужно уладить кое-какие дела, — сказал ей Саске, и дочь окончательно расцвела, кивнула головой и упорхнула прочь.       Саске действительно ждали неотложные дела и он был так рад выбросить из головы ворох навязчивых мыслей, когда встретил сонную физиономию усуратонкачи.       — Статус джонина?       — Джонина.       Наруто рассмеялся гаденько как мелкий нашкодивший пацан.       — Столько документации поднимать, столько маеты бумажной, о-о-ой…       Усуратонкачи блеснул глазами по-лисьи.       — Ишь ты какой! Теме! Особенный выискался. Никому я поблажек не делаю, даттебайо! — неумолимый и очень справедливый хокаге фыркнул и даже поднялся с кресла, чтобы негодование его предстало во всей красе. — Напиши заявление на сдачу экзамена в академии шиноби! Первый этап намечается через двенадцать дней — подготовься как следует, будь добр.       Строгий тон с его хитрым лицом никак не вязался, и у Саске внутри все скисло от раздражения. Он прошипел, не разжимая челюстей:       — Ты понимаешь, кто… — и тут же прикусил язык.       Это что вообще происходит? Он! Гений, мститель, нукенин, международный преступник, обладатель мангеке шарингана, риннегана и просто Саске Учиха, невидимо оберегающий Коноху от напастей, упрашивает одного придурка присвоить ему ранг повыше? Не ради этого он гнался двенадцать лет за правдой, пытаясь узнать, для чего Кагуе нужна неисчислимая армия белых Зецу. И не ради подобного унижения он странствовал по опасным и полным не очень приятных сюрпризов измерениям матриарха Ооцуцуки. Миссия его продолжалась. И не мог он оставаться в Конохе так долго. Какой еще экзамен?       — Эй, ты чего там позеленел весь? Теме, ты не нервничай! Не те уже года!       — Я согласен, — Саске потерял самоконтроль на долю секунды, голос прозвучал резко и грубо.       Наруто это развеселило еще больше, он раздулся от важности пуще прежнего, уселся на кресло свое по-царски и небрежно махнул рукой, указывая на дверь.       — Ну, раз ты закончил, — он неосознанно ковырнул ноздрю. — За необходимыми бумагами обращайся к моему секретарю. Подобными делами, — машинально он вытер грязный палец о край стола. — Хокаге не занимаются!       Саске вышел из кабинета неспешно, полы его черного плаща колыхались, тяжелые двери за спиной захлопнулись с грохотом. Он не видел ехидной улыбки и того, с каким азартом глядел на него усуратонкачи.       — Месяц ты здесь точно проторчишь, теме, — шальные искорки все еще светились в его глазах несмотря на то, что Наруто заметно понурился, когда взгляд его уткнулся в гору документов, что Шикамару так заботливо подкинул ему с утра. — Ух, Сакура-чан обрадуется, даттебайо!