Возводя руины

      Ямамото любил лето. Когда солнечные лучи навязчиво проникают в комнату, хотя на часах только шесть утра, когда просыпаешься не из-за будильника, а из-за крика сойки под окном. Тренироваться летом было одно удовольствие, и жара, на которую постоянно жаловались товарищи и друзья, была для Такеши даже в радость. Она давала ощущение невероятной усталости в конце дня, которое для Ямамото было просто необходимым. Мокрая футболка как бы свидетельствовала о том, что сегодня он постарался на славу. Тсуна, зная любовь Ямамото к лету, всегда смеялся, подмечая, что Такеши и сам ведь само воплощение лета. Загар, не сходящий даже зимой, добрые, карие глаза, которые на солнце приобретали оттенок янтаря и теплая улыбка, которую он не уставал дарить всем окружающим и на которую запала уже не одна девчонка.       Гокудера любил зиму. Когда можно закутаться в одеяло и сидеть в мягком кресле за чашкой обжигающего чая с книгой в руке, когда можно по сотни раз на дню звонить Джудайме и интересоваться о его самочувствии. Ведь Тсуна обязательно заболеет зимой, предоставляя Хаято повод для постоянных звонков и частых визитов. А еще, зимой не пекло, как сумасшедшее, это дурацкое солнце, и что самое главное, не заставляло кожу краснеть и облазить. Загар на Гокудеру ложиться отказывался, что было парню, который считал загар — уделом плебеев, лишь на руку. Хаято наслаждался холодом и натягивал теплые, вязанные свитера, сидел у обогревателя и утопал в непонятно откуда взявшемся уюте и спокойствии, которые неизменно приходили с первым месяцем зимы.       Ямамото обожал праздники и эту атмосферу всеобщего счастья. Когда магазины и кафешки украшали к очередному празднику, Такеши светился как медная монета, уже предвкушая шумную вечеринку в компании друзей и знакомых. Особую радость доставлял ему процесс выбора подарков и выражение лиц близких во время вскрытия подарочной упаковки. Пожалуй, подарки — это было единственное, к чему Такеши подходил ответственно. Без презента не оставались даже варийцы, которых подобные жесты смущали и бесили одновременно.       Гокудера ненавидел праздники и перед каждым надевал, как любил выражаться Рехей, «костюм говна». Он ворчал, ругался, дулся и вообще вел себя отвратительно. Изменилось все лишь после того, как Тсуну посетила гениальная мысль — предоставить подготовку к празднику и праздничной вечеринке Гокудере. В такие моменты у Хаято просто не было времени портить настроение остальным. Ему нужно было устроить лучшее в мире мероприятие, ведь это просьба Десятого, как не крути!       Ямамото был невероятно «земным» человеком. Он не любил книги, не верил в сверхъестественные силы и никогда не грезил о несбыточном будущем, считая это пустой тратой времени. Реалист до мозга костей, он ставил цель и шел к ней, не строя грандиозных планов и не пытаясь прыгнуть выше головы, поскольку трезво оценивал свои возможности.       У Хаято был свой мир, в который он никого не пускал. Это была его персональная стена, за которой он мог укрыться от любых тревог. Гокудера с упоением читал книги, как серьезные, научные трактаты, так и фэнтези с фантастикой, скупал на барахолках амулеты от разнообразной японской нечисти, которой было великое множество, и грезил о всех тех невероятных подвигах, которые он совершит ради Савады Тсунаеши. Гокудера был редкостным мечтателем, хотя сам же это и отрицал с невероятной яростью.       Такеши боялся физической боли. Душевная боль его нисколько не беспокоила, он мог преспокойно её отогнать от себя, в то время как боль физическая заглушалась с трудом и лишь при помощи мощных лекарств. Ямамото до нервной дрожи боялся потерять какую-либо конечность или получить смертельное ранение в перестрелке. Он видел, в каких муках умирают другие, и эти картинки из прошлого оставили яркий след в его памяти. Отсюда и милосердие, которое многие принимали как составляющую часть характера. О, как они ошибались! Такеши проявлял жалость к врагам лишь потому, что знал, какие муки за собой несут ранения. На собственном опыте знал.       Гокудера боялся душевной боли. Он не мог выносить то отвратительное ощущение, именуемое душевными муками. Словно тысяча злобных кошек безжалостно разрывают сердце, и ты ничего не можешь с этим сделать. Физическая боль Хаято не трогала совершенно. Он безрассудно бросался в любое дело, даже если подобная импульсивность могла привести к серьезным последствиям. Он плевал на ушибы, переломы, ранения, даже на смерть, с высокой колокольни, но с особой тщательностью выстраивал ограждение вокруг своего сердца, чтобы как можно реже сталкиваться с этими адскими пытками души.       Ямамото не знал ответа на многие вопросы, поэтому предпочитал молчать, когда речь заходила о политике, истории, культуре и прочих, не интересных на его взгляд, вещах. Зато Такеши точно знал, почему он, такой летний, ждет каждый раз зиму и бывает, пропускает даже тренировки, ради того, чтобы лишний раз посидеть на кухне Хаято и послушать о новых санкциях, какой-то древней картине или о теории Фрейда. Он знал, почему больше всего времени уходит на выбор подарков для Гокудеры и почему он, Ямамото, в кой-то веке знает такой точный, такой ясный ответ на напрашивающийся вопрос и молчит.       Гокудера знал ответ, казалось бы, на все, и с удовольствием этими ответами делился, не забывая при этом подчеркивать безграмотность и тугодумство собеседника. Не знал Хаято только, почему загар, который он терпеть не может, так идет Ямамото. Почему он, не любящий праздники, в компании Такеши может искренне им радоваться и почему он первым несется в бой, как полный придурок, принимая большую часть тяжелых ударов на себя. Гокудера не знал ответа на эти вопросы и впервые в жизни не хотел знать ответа. Не хотел даже задумываться и анализировать, что было ему совершенно не свойственно.