Возводя руины

Торжество готовилось не меньше трех месяцев, а разрушилось все в один миг. Если бы не было чертовски грустно, было бы чертовски смешно. Флоренция. Пожалуй, этот город Тсуна любил больше всего. В частности из-за того, что здесь он не влипал в передряги ни разу. Киоко сравнивала этот город с цветами ириса. Гокудера говорил, что Флоренция – крупнейший экономический и культурный центр Италии. Рёхей хвастался, что нашел когда-то на главной улице сто евро. Так или иначе, Вонгола любила Флоренцию, и город отвечал ей взаимностью. Флорентийский собор возвышается над городом, бахвалясь роскошным куполом в стиле ренессанс. Ещё час назад здесь было все: счастливые улыбки, неуместные шутки, белые лилии, пышное свадебное платье и старый священник, давно уже не видевший такого наплыва разношерстных гостей. Это все исчезло за несколько минут, остался только испуганный голубь, отчаянно бьющийся в окно, на свободу, и святой отец, жалобно всхлипывающий за полу-разрушенным алтарем. На колоннах остались отпечатки чьей-то крови, лавки были перевернуты и хаотично разбросаны по периметру собора, под изображением Девы Марии доживала свое разбитая виолончель, а у выхода лежало изуродованное тело маленькой девочки, которая несла фату невесты. Пятнадцать минут назад она пела поистине ангельским голосом. Ямамото и Гокудера держали Рёхея. Десятый держал Киоко, перебирая руками её белое платье, оскверненное алыми пятнами, и механически отрывал пришитый мастерами жемчуг. Ему бы сейчас злиться, плакать, с достоинством принять удары Сасагавы-старшего, на худой конец. Но нет, он не делает ничего. Просто сидит на полу в луже крови и играет с платьем невесты, которая не придет в себя. Савада пуст. И это единственное, что пугает его в этот момент. Он настолько безразличен к происходящему, что в пору биться головой о стену. Он перебирает в голове все воспоминания, связанные с Киоко, ныряет так глубоко, как только можно, пытаясь вытащить на свет те чувства первой любви, первого разговора, первой дружелюбной улыбки, но никак не может выдавить что-либо из себя. Только какое-то чувство… облегчения и свободы. И он, черт возьми, не может понять: почему? Когда Хару получила открытый перелом ноги, Тсуна лично дежурил у операционной, не в силах сдвинуться дальше, чем на десять метров. Его просто колотило от волнения и тогда, когда у И-Пин открылась старая рана, и её пришлось срочно госпитализировать. А уж когда мама потеряла сознание во время похода по магазинам, Савада поднял на уши лучших врачей Сицилии. Так почему же сейчас, когда на руках умирает любимая женщина, Тсуне впору бросить её на пол, вымыть руки от успевшей засохнуть крови и попытаться успокоить Рёхея, который, казалось, сейчас свихнется от нахлынувших эмоций. Его лицо просто утонуло в обиде, боле, страхе и… непонимании. Переводя взгляд с Киоко на Тсунаёши, он замирает и хватает ртом воздух, словно пытаясь подобрать правильные слова к своему немому вопросу. "Почему ты так спокоен?" "Почему ничего не делаешь?" "Почему я не могу отделаться от ощущения, что тебе все равно?" "Почему, Савада?!" Тсуна принимал эти вопросы, но не мог дать на них ответ. Потому что сам отчаянно пытался его найти. Его никогда бы не посмели упрекнуть в наплевательском отношении к близким людям. Он бросался в омут с головой, стоило только намекнуть, что нужна помощь. И сейчас он был отвратителен сам себе. А нужна ли была ему Сасагава-младшая все это время? Нужна, без сомнения. Любил ли он её? Жемчуг, что Тсуна так старательно собирал в ладонь, покатился на пол. Нет. Он не любил её ни как женщину, ни как друга. Она была просто напоминанием о прошлом, которое осталось далеко позади и которое было так тяжело отпустить. Она единственная, кто совсем не изменился. И она была единственной, кто напоминал о пареньке-неудачнике, который до последнего не хотел становиться Десятым. Тсуна все это время хотел жениться не на Киоко. Он хотел жениться на своем прошлом. Таком далеком, но таком счастливом и родном. А Сасагава... Как и тогда: все такая же милая, все такая же замечательная, все такая же пластмассовая в сравнении с другими. Тсуна просто хранил рядом с собой куклу из детства, которую жалко выбросить или отдать другому. Но время прошло, и кукла сломалась. Как и связь с закомплексованным и вечно испуганным подростком.