Второй шанс судьбы.

С тобою рядом я дышу, С тобою рядом я пылаю, С тобою рядом я живу, А без тебя я умираю...

      В палате темно, впрочем, как и на улице. Последние лучи заката давно миновали и уже как часа 3, опустились сумерки. Они были похожи на кошку, что собирается внезапно напасть, хотя так и было для Себастьяна. После долгих раздумий, он решился все-таки зайти к Сиэлю, но решить просто, а вот зайти, туда в палату, оказалось сложнее. Он стоял в гордом одиночестве около палаты, пока одна из санитарок «случайно» не затолкала его туда силой. Как и говорилось, в палате было темно, и с минуту Себастьян нечего не видел, но потом он стал замечать очертания больничной кровати, что была полностью белой, какие-то приборы, стоявшие на тумбе возле кровати, кстати, потом он все-таки понял, что эти приборы показывали сердцебиение и температуру мальчика. Монитор ярко светился в полной темноте, и было отчетливо видно ломаные линии на плоскости, которые сопровождались тихими пиками. Это-то и есть биение сердца, что равномерно билось, видимо из-за того, что сейчас Сиэль в глубоком сне.       Осмотрев все это, сердце киллера сжалось. « Ну как, скажите, как можно на это смотреть? И это я- то боюсь посмотреть на лицо Сиэля? Я, человек, который увидел столько смертей? Ну, уж нет! Где вся твоя жестокость и бесстрашие, а, Себастьян Михаэлис? Давай же, подойди и посмотри своему страху в глаза, в данном случае к мальчику с закрытыми глазами!»- примерно так, уговаривал себя Михаэлис, при этом все ближе, маленькими шажочками, подходя к постели. И, наконец¸ достигнув кровати, мужчина зажмурился. Перед глазами появились разноцветные точки, что двигались синхронно. Но, это не меняет того, что он уже стоит перед Сиэлем! И как-то слишком резко открыв глаза, он увидел бледное лицо. На влажных волосах и прозрачно-белом лице была одета кислородная маска, что закрывала почти все лицо. На маске, со стороны рта Фантомхайва, были еле-еле видны капельки пара, и в такой темноте все-таки можно было разглядеть клубы пара, вырывавшиеся изо рта ребенка. Это хороший знак, ведь он дышал! Взгляд скользнул ниже, а там, на выпирающих ключицах, были видны, из-под легкого одеяла, присоски. И провода скользили ниже, видимо их было много. Руки мальчика лежали вдоль тела, и на таких тонких руках, в хорошо видимую венку был воткнут катетор ( Сразу вспомнился «Видеоискатель» хд). В катетор было воткнуто 3 переходника, и каждый из них велся в ту или иную капельницу. Так, с помощью это странной вещицы, тонкие венки были спасены от множества проколов иголкой.       Михаэлис ужаснулся. Он сильно винил себя в том, что случилось, и поэтому, примерно через 18 часов, которые он провел в глубоком раздумье, он все же признал, что если сейчас не поддержит Сиэля, то будет винить себя еще больше… Сейчас ему было больно, как будто он сам находится в коме… Впрочем, он поможет Фантомхайву выйти из этого состояния! Ведь, когда-то Сиэль спас его самого из очень глубокой комы…       Это случилось тогда, в первую встречу, в том огромной особняке, что так беспощадно был съеден огнем. Это лишь воспоминание, но каждый раз, когда Себастьян вспоминает этот момент, он мысленно благодарит мальчика за то, что смог, будучи без чувств, в том кресле у камина, разбудить его из комы. Он был раздавлен, сломлен, растоптан, и таким ужасным внутри, словно демон… Да, убивая всех, кто был заказан, он чувствовал, что с каждым убийством становится все ужасней и ужасней… и, в конце- концов, превратился в безэмоционального* демона. Но…встретив Сиэля, этого ангела, этого спасителя, он вновь почувствовал себя человеком. С эмоциями, слезами, радостью, грустью… И был рад, что стал человеком…       Но сейчас… Лучше б сейчас он нечего не чувствовал! Эта боль… она съедает изнутри, как будто борется с этим дьяволом внутри, который хочет снова был без эмоции.       Слезы собираются в глазах, и он не способен с ними бороться. А зачем? Михаэлис не проиграет этому демону, что внутри скребет, желая выйти наружу… Нет! Ради Сиэля, ради любви к нему он не проиграет! «И ты не проигрывай смерти…Сиэль…» - мысленно обратился Себастьян к больному. « Ты просто не проигрывай, ради меня! Ради моей любви к тебе… чувствам, что остались во мне!» - все это сопровождалось тихими всхлипами, а Себастьян то думал, что больше не способен проявлять этих чувств. -Пожалуйста, Сиэль, - мужчина резко подался вперед, смотря в это родное лицо, - Ради меня! Ради меня, Сиэль, - слезы капают на шею и ключицу ребенка. Киллер берет маленькую ручонку в свои руки, нежно и быстро перебираю каждый пальчик… А как сейчас мужчина хотел, чтобы эти пальцы сами двигались, чтобы проводили по его щеке! Хотел, чтобы эти пухлые губки шептали его имя… «Но, не сейчас. Сейчас еще рано для этого, Сиэль! Но обещаю тебе, мой мальчик, что ты обязательно это сделаешь!». -Обязательно, Сиэль, обещай мне...,- шептал Себастьян, с такой вселенской болью, будто сам не верил своим словам, - Мой мальчик…       Себастьян слышал свое сердце, что бьется с удвоенным ритмом, будто бьется за двоих, за него и Сиэля… А слезы не хотели останавливаться. Они текли, не переставая, уже порядком смочив рубашку, что была на нем. Но он не обращал на это внимания. Не сейчас… Пока эти чувства одолевают его, он будет бороться за своего малыша. За свою невероятную влюбленность, за свои давно забытые чувства… Михаэлис нашел неподалеку стул, и не отпуская тонкую руку мальчика, пододвинул его к себе. Сел. Слезы высохли, осталась одна решимость! На лице неприятно покалывало от недавних слез, но это не важно, сейчас только он. Он, что заставил его чувствовать! Что заставил его заново начать жить…