Кано-кун мой хозяин?

      Даже после уроков жизнь в старшей школе Сейка била ключом. В комнате студенческого совета вот уже два часа сидело шесть человек. Мисаки проверяла журналы посещаемости, чтобы вычислить злостных прогульщиков. Её неизменный спутник Усуи бесцельно таращился в окно, заняв своё обычное место. Юкимура выписывал подчёркнутые президентом имена, а Кано помогал ему переносить стопки журналов. Казначей Кенджи и секретарь Косуги подводили итоги месячных затрат. Остальные участники совета разбрелись по клубам. Мисаки не хотела запрещать руководителям клуба искусств и радиокружка посещать занятия, а остальных отпускала, чтобы не выглядеть предвзятой. Класс был наполнен тихим шорохом бумаг и скрипом ручек, которые прерывались иногда короткими разговорами.       — Что это здесь? Почему клуб домоводства потратил так много в этом месяце? — недоумевал Кенджи.       — Они устраивали открытые соревнования по кулинарии, где любой ученик мог попробовать блюда и отдать свой голос понравившемуся участнику, — ответила со своего места президент.       — Что? Почему я это пропустил?! — возмутился казначей. Похоже, острый слух Аюзавы его ничуть не удивил, а может, он просто привык.       Она ничего не ответила, а просто пожала плечами и притянула к себе вторую огромную стопку журналов. Со вздохом открыла первую страницу и стала водить пером по столбцам, сведя брови в обычной манере.       — А мы там были, правда, Кано-кун? — воодушевленно подпрыгнул на месте Юкимура и стал трясти некстати оказавшегося слишком близко Сотару за рукав.       Тот в свою очередь старался освободить руку из захвата. Поняв бесполезность своей затеи, он ответил сухим голосом из-под опущенного капюшона:       — Да-да.       — Там были традиционные японские блюда, но больше всего мне понравились пирожные! А тебе они понравились, Кано-кун? — продолжал восторгаться Соитиро.       — Да, семпай, — абсолютно не радуясь вниманию к своей персоне, он отвечал всё так же безразлично.       Никем не поддерживаемый в своей радости, Юкимура печально затих и вернулся к бумагам. Похоже, он хотел хоть немного отвлечься от бесконечной череды списков перед глазами — стол уже весь был завален бумагами. У него прибавилось работы, потому что Усуи надоело смотреть в окно и он стал помогать Мисаки с журналами, чтобы она скорее освободилась. Глядя на полнящееся отчаянием лицо товарища, Сотару сжалился и решил поддержать разговор:       — Семпай, не могли бы вы сегодня освободиться пораньше и помочь мне с математикой? С меня еда.       Глаза Юкимуры засветились надеждой, однако неожиданно включился в разговор Усуи:       — Не думал, что у тебя могут быть проблемы с учебой, кролик-кун, — дразнящим тоном протянул он, покачиваясь на стуле. — Может, ты для чего-то ещё хочешь затянуть его к себе домой?       Кано скривился от злости и смял в руке бумагу. На что намекает этот извращенец? Ехидный пристальный взгляд зеленых глаз заставил его щеки порозоветь. Юкимура стал аккуратно вынимать листок из руки Сотаро, приговаривая при этом:       — Ах, Усуи-сан, не надо так говорить. Возможно, мы и проводим время за видеоиграми, но если надо, можем сосредоточиться на учёбе! — Избегая смотреть Такуми в глаза, он стал тщательно разглаживать смятый лист на столе.       — А ты ревнуешь, пришелец? — приправив свои слова тычком в плечо, образумила Усуи Мисаки. — Можешь идти, Юкимура, доделаешь работу завтра. Я помогу, чем смогу, — быстро добавила она, увидев собирающиеся у вице-президента слёзы.       — Спасибо, президент! — восторженно завопил Соитиро, видимо, надеясь избавиться от нудного занятия совсем. — Идём, Кано-кун, математика ждёт!       — Тобой так легко манипулировать, Аюдзава, — обиженно пробубнил Такуми, потирая ушибленное место.       Кано напоследок скорчил ему рожу и позволил другу себя утянуть. Пока они шли до шкафчиков, чтобы забрать вещи, Юкимура не переставая болтал, выдав все свои знания в области математики за первый курс. От Кано требовалось только кивать иногда. К тому же, он не мог удержаться от улыбки, глядя, как счастлив Соитиро, как он смолкает на миг и морщится, силясь припомнить какую-то формулу или теорему. На самом деле, конечно, у Сотару не было никаких проблем с математикой, это был жест доброй воли. Возможно, им удастся побыстрее покончить с уроками и уделить-таки время видеоиграм, благо, отца сегодня дома быть не должно.       Пройдя через ряды железных стеллажей и найдя свои, они забрали сумки. Кано вызвался понести обе. Смущенный Юкимура мог только рассыпаться в благодарностях.       Ах, какая неприятность. Прямо возле шкафчиков парочка дезертиров повстречала стайку первокурсниц. Они тут же окружили парней и принялись распускать свои женские чары:       — Кано-сан, не ожидала вас тут увидеть!       — Вы из школьного совета? Ах, вы такой умный, Юкимура-семпай!       Как герои школьного фестиваля, внимания оба получили сполна. Сотару высокий и даже симпатичный, если освободить его от дурацкого капюшона, а Соитиро — ужасный милашка, прилежный ученик, вице-президент школьного совета и к тому же из старшего класса. И если первый от страха вжался в стену, мечтая, чтобы девочки испарились, второй явно наслаждался происходящим, узнал все имена собеседниц, смеялся, отвечал на вопросы. Это раздражало Кано ещё больше, и, не в силах терпеть, он одернул Юкимуру:       — Семпай, нам пора идти.       — А Кано ваш друг, да, Юкимура-семпай? — ничуть не смутившись, спросила одна из девочек, кажется, Исуми.       — Д-да, мы вместе занимаемся после уроков, — слегка запнувшись, ответил Соитиро.       — Занимаетесь? .. — уточнила другая девочка, задумчиво переводя взгляд с одного на другого.       — Математикой! — завопил Кано, схватил товарища за рукав и поволок по коридору: терпеть он не мог такие неоднозначные фразочки.       — До свиданья! — пропищал увлекаемый прочь Юкимура девочкам и помахал рукой на прощанье.       Только на улице, за школьными воротами, Кано смог вздохнуть свободно. Даже если здесь они кого-то встретят, то можно будет поздороваться и просто пройти мимо, не заводя разговор. Он понимал, что повел себя некрасиво, но поделать ничего не мог — девушки всё так же нагоняли на него страх. Особенно в последнее время, когда стали слишком часто крутиться вокруг него. «Хотя чего я ожидал, если таскаюсь с таким красавчиком?» — задумчиво глядя на Юкимуру, рассуждал Кано про себя. О своей собственной привлекательности он не задумывался, пока размеренно шагал в сторону дома, продолжая коситься на друга.       Погода была непривычно холодной, поэтому в жилетке и рубашке Юкимура явно мерз. Его плечи подрагивали, а обычная болтовня стихла из-за сжатых зубов. Хотя до дома идти было уже недалеко, Кано вздохнул про себя: «Что с тобой делать?..», а вслух произнес:       — Подержи сумки немного. — Всучил поклажу другу, стянул зелёный форменный пиджак и обменял обратно на сумки.       — Н-не надо, Кано-кун, ты же сам замёрзнешь, — робко отнекивался Соитиро, хотя было видно, что отдавать пиджак он совсем не хочет.       — У меня толстовка, — отрезал Сотару и пошел дальше, не желая принимать возражения.       — Спасибо большое! — донеслось из-за спины. — М-м, ещё тёплый!       В этот момент Кано был очень рад, что прошел вперёд и его порозовевших щёк не было видно. «Да ты настоящий джентльмен, кролик-кун!» — произнес в голове знакомый голос. Приехали, теперь этот извращенец достает его и на расстоянии! Гоня от себя ненужные мысли, Сотару посмотрел на притихшего друга, который выглядел задумчивым и шел, смотря под ноги.       — Что-то не так, семпай? Всё ещё холодно? — обеспокоенно поинтересовался первокурсник.       — Да нет, — дернул головой Юкимура и поднял взгляд на друга. — Кано-кун, твои отношения с девушками так и не стали лучше?       Сбитый с толку неожиданным вопросом он замямлил:       — Н-ну, не то чтобы совсем. Знаешь, я поговорил с Президентом, она дала мне хороший совет. — Он поправил очки на носу. — Думаю, мне не страшно, просто… непривычно.       — Понятно. — Кажется, он огорчился, голос напряженный. — Значит, от меня совсем никакого проку? Ну, от моей женской ауры. — Неопределенный взмах рукой.       — Хм, — смутился Сотару, — польза определенно есть. Просто аура недостаточно женская. — Может, это его утешит?       Юкимура не нашелся с ответом и просто кивнул. Тем временем они уже подошли к дому. Проведя друга в свою комнату, Кано отправился на кухню искать еду, что завалялась в холодильнике. Он нагрузил две тарелки всякой всячины, разогрел в микроволновке, прихватил сок, стаканы, поставил всё на поднос и пошел с ним в комнату. Чтобы чуть не выронить на входе.       Соитиро устроился с удобством. Разложил на низком столике тетради и учебники, уселся подле него на пол. А чтобы не портить школьную форму, снял с себя жилетку, рубашку и галстук, аккуратно разложил это на стуле, пристроил туда же одолженный пиджак и остался в одной майке. Хозяин комнаты почувствовал себя неуютно в своем же доме, и сам не мог объяснить себе такую реакцию. Стаканы и тарелки на подносе задрожали вместе с держащими его руками, лицо залилось румянцем, взгляд вперился в экран выключенного телевизора.       — Что-то не так, Кано-кун? — забеспокоился Юкимура. — Сейчас-сейчас! — он разгреб бумаги на столе, освободив место для подноса, и тот наконец обрел устойчивую опору. Однако Сотару продолжал беспокоиться и отводить глаза. Друг с видом преданной собачки крутился вокруг и пытался поймать его взгляд.       — П-пожалуйста, семпай, успокойся. Лучше съешь что-нибудь, президент нас сегодня совсем замотала.       О чудо, он послушался, сел обратно к столу, взял рисовый шарик и принялся жевать. Единственная мысль, которая его занимала сейчас: кто же готовит в доме Кано, отец или сын? Может, они покупают готовую еду в магазине?       Самому Кано было не так просто отвлечься. На свою беду он решил, что если сесть рядом, то и смотреть на Юкимуру не придётся. Не учёл он ощутимое воздействие той самой ауры, побуждавшей его то и дело коситься на сидящего рядом. Тот излучал волны счастья и удовлетворения от пищи, а может, от всей ситуации в целом. До чего невинное и беззаботное создание.       Когда с едой было покончено и пришло время приниматься за учебу, Сотару обнаружил, что действительно не может решить ни одной задачи. Ни английский язык, ни японская литература — ничего ему сегодня не давалось. Как тут сосредоточишься, когда рука то и дело касается чужой, в толстовке жарко так, что очки сползают с взмокшего носа, ноги затекли в неудобном положении, а глаза упрямо не смотрят на бумагу? Лицо старшего товарища переходило из мило-удрученного в мило-воодушевленное состояние по мере перехода от предмета к предмету. Фактически сделав всю работу за двоих, он сложил тетради в сумку и радостно заявил:       — Может, теперь поиграем?       Кано ощутимо вздрогнул. В его голове сейчас проплывали воспоминания о новогоднем сне, полном Юкимур-овощей, Юкимур-гор и Юкимур-птиц, а также множество извращенских комментариев, отпущенных Усуи в их адрес в разное время. Даже такое невинное предложение вызвало в нём бурю эмоций. Это не прошло незамеченным.       — Кано-кун, ты здоров? Похоже, у тебя жар. — Не найдя ничего лучше, Юкимура приложил ладонь ко лбу друга, чтобы узнать, есть ли у него температура. — Ох, да ты весь горишь!       Не ожидавший подвоха Сотару в ужасе не вставая отполз в угол. Изумленно уставившись на обеспокоенного Соитиро, замершего на коленях с протянутой рукой, он понял, что адекватности в нём не осталось совсем.       — Замри, семпай. — Быстрыми движениями он снял очки, достал из кармана монетку на веревочке и стал раскачивать её перед лицом послушного мальчика. — Когда я сосчитаю до трех, ты почувствуешь, что по тебе ползет огромный паук. Раз. Два. Три!       В ту же секунду Юкимура завопил и запрыгал, размахивая руками. Всё, что можно было разобрать, это «Сними его с меня! Сними!» Сколько раз он обещал быть мужественным, но сейчас готов был расплакаться от ужаса. Кано подивился такой предсказуемой реакции и заговорил спокойным уверенным голосом:       — Иди сюда, я помогу. Вот так, не волнуйся, я его найду, — он умудрялся одной рукой гладить Юкимуру по голове, а другой задирать майку, плавными движениями проводя ладонью по обнаженному животу и груди.       Даже когда он расстегнул пояс и приспустил с друга брюки, тот ничего не заподозрил. Кончиками пальцев ещё раз пробежавшись вверх-вниз по телу Соитиро, Кано прошептал, приблизившись к его лицу:       — Вот и всё, успокойся, паук убежал. — Не дав жертве сказать и слова, он навалился сверху и решительно его поцеловал.       Сначала Юкимура вытаращил глаза, но не оказал никакого сопротивления. Постепенно его веки опустились, а руки сжали плечи Кано в рефлекторной попытке поймать реальность. Бедняге было не впервой подвергаться домогательствам со стороны парня. Что он, маленький и слабый, мог противопоставить им, превосходящим его в силе, росте и мужественности?       Мысли покинули голову Сотару наперегонки, перепрыгивая друг через друга. Оторвавшись от сладких губ, он заставил Соитиро посмотреть на себя. Всё его существо излучало нежность, руки перебирали волосы и гладили лицо, казалось, он хочет втянуть Юкимуру в себя целиком.       — Юки… Юки-сан, — шептал он сбивчиво, — пожалуйста, не бойся, всё будет хорошо. — То ли он вложил в эти слова толику своих гипнотических способностей, то ли сыграла роль безграничная доверчивость Соитиро, но тот перестал так сильно трястись.       Кано встал на ноги и потянул его за собой. Уверенно подхватив тело Юкимуры, он поднял его на вытянутые руки, просунул голову под майку и стал покрывать быстрыми поцелуями весь торс, наслаждаясь вкусом бархатистой кожи. Когда его губы добрались до сосков, он осторожно лизнул каждый из них и услышал то, что хотел — резкий стон удовольствия. Руки Соитиро беспорядочно шарили по всему, до чего дотягивались — под раздачу попали синеватые волосы, захваченные в кулаки и немного оттянутые в сторону. Согнутыми ногами он уперся в Сотару и стал выгибаться навстречу ищущему рту. Это безумное поведение заставляло кровь бежать по венам с бешеной скоростью.       Потеряв остатки самообладания, Кано повалил друга спиной на кровать и начал стаскивать с себя мешающую одежду. На мгновение в глазах Юкимуры снова мелькнул страх, он прижал руки к груди и попытался отстраниться.       — Юки-сан, я не сделаю тебе больно, — снова зашептал Сотару, взяв его ладони в свои, ему было очень важно, чтобы никто не был обижен.       Оставив на себе брюки, он решил сначала избавить от остатков одежды Соитиро. Стянул порядком измятую майку и приспущенные штаны, а затем начал успокоительные процедуры — нежные поцелуи по всему телу, рукам и даже ногам. Когда Юкимура совсем растаял, начал стонать и комкать простыни, а в плавках проступило напряжение, Кано решил продолжить. Избавившись от штанов и всего остального, он осторожно приподнял резинку трусов Соитиро, и нарочито медленно потянул их вниз. Открывшийся напряжённый член показался ему таким же привлекательным, как его обладатель — гладким, розовым. Не имея практического опыта, опираясь лишь на скудные теоретические познания, он решил сделать так, как хотел бы сам.       Не погружая орган в рот целиком, он прошелся по ему языком вверх-вниз несколько раз, уделив особое внимание головке. Судорожные метания Юкимуры подсказали, что пока всё идет как надо. Следующие размеренные движения он совершал уже плотным кольцом губ от конца к основанию. Остановившись, он стал играть кончиком языка с той частью, что поместилась во рту. Поняв, что Соитиро уже опасно близок к финалу, он отпустил его.       Отдавая дань собственному возбуждению, он взял оба торчащих члена в руку и потер их друг об друга. Слюна и выделения обоих перемешались, смачивая ладонь. Он впился поцелуем в губы Юкимуры, не давая ему опомниться, и занялся расширением его ануса, постепенно вводя в него скользкие пальцы. Методом проб и ошибок он всё-таки добрался до того места, прикосновение к которому заставило Соитиро дернуться и вздохнуть от удовольствия. — Юки-сан, я буду осторожен, — с этими словами Сотару приступил к решительным действиям.       Ещё раз потерев в ладони члены один о другой, чтобы возобновить слой смазки, он стал аккуратно проталкиваться туда, где были пальцы, не выпуская из рук Соитиро. Стараясь окутать партнера всей своей заботой, он ни на секунду не оставлял его без внимания. Так и вышло, что медленное постепенное погружение, приостанавливаемое в моменты боли, прошло гладко. Кано собрал поцелуями все слезы, проступившие у Юкимуры, и старательно поддерживал в нем возбуждение. Прижавшись поплотнее к подрагивающему телу, он задвигался внутри него. Семпай тихо стонал и ёрзал, стараясь принять максимально удобное положение.       Сотару был уже на пределе, тесный и горячий анус плотно обхватывал его член, судорожные движения давали дополнительный стимул, и буквально через несколько фрикций Кано выскользнул из тела Юкимуры, обильно изливаясь на кровать. Секундная задержка дала Соитиро отдохнуть, после чего его член вновь попал в плен губ кохая, и на этот раз уж конец был достигнут. Сотару даже не выпустил его изо рта, проглотив часть спермы и позволив остальной стечь по подбородку.       Несколько минут они оба молча лежали, не решаясь нарушить тишину. Кано ощущал душевный подъем и какую-то свободу, впервые за долгое время. Возможно, это потому, что он наконец перестал загонять свои чувства поглубже, прислушиваясь к мнению окружающих.       Поток его радостных мыслей был прерван самым неожиданным образом — всхлипами Юкимуры. У него уже текли слезы, видимо, он больше не мог сдерживаться.       Полностью растерянный, не понимающий, что же за беда произошла, Кано навис над ним.       — Что такое, Юки-сан? Тебе нехорошо? Я сделал что-то не так? — Ну зачем, зачем он портит такой момент?..       Соитиро помотал головой, а слезы всё продолжали течь.       — Т-ты, т-ты, — захлебываясь шептал он, — ты сделал это потому, что я похож на девушку? Не решаешься подойти к ним, поэтому используешь меня как замену?       Кано чуть не рассмеялся от облегчения. Неужели в этом всё дело?       — Ну что ты, глупый. — Он поцеловал друга в лоб. — Конечно, не поэтому. Мне нравишься ты, какой ты есть. Трепетный, но решительный, утонченный, но стойкий. Ты радуешься и грустишь с полной отдачей, не задумываясь о том, что тебе скажут другие. Я восхищаюсь тобой и хочу научиться у тебя не только математике.       В соответствии с полученной характеристикой, Юкимура улыбнулся, слезы высохли и он счастливо пролепетал:       — Это хорошо, Кано-кун, потому что ты тоже мне нравишься. — Он расслабился и опустил голову на подушку.       Сотару подтащил свои очки и нежно смотрел на него, пока не спохватился.       — Стой, стой! Только не засыпай, ты же всё забудешь! — Он тряс друга за плечо, но было уже поздно.       Когда Соитиро проснулся, он одетый лежал на кровати, а Кано сидел на полу и разглядывал столешницу.       — Что случилось? Я уснул? — Он рассеянно огляделся и потер глаза. — Ничего не помню. Прости, Кано-кун! Как нехорошо получилось, повалился на твою кровать!       — Всё в порядке, — прервал его причитания Сотару. — Ты уснул за столом, а я тебя переложил. Надеюсь, ты хорошо отдохнул? — Д-да. Знаешь, такое странное чувство…       Кано напрягся и отвернулся, чтобы скрыть выражение лица.       — Ох, ладно, ничего важного. — После этих слов можно и расслабиться. — Проводишь меня домой? Ты же знаешь, если на пути попадутся хулиганы…       — Да, конечно, Юки… Юкимура-семпай. Пойдем.