Кано-кун мой хозяин?

«ОДИН ИЗ САМЫХ ЗАВИДНЫХ ЖЕНИХОВ ТОКИО НИКАК НЕ ОБРУЧИТСЯ, НО ВЕЗДЕ ПОЯВЛЯЕТСЯ В КОМПАНИИ СВОЕГО ЗАГАДОЧНОГО ДРУГА»       — Черт возьми! — Главный герой огромной статьи на первой полосе вдарил обоими кулаками по лежащей на столе газете. — И как им ещё не надоели одни и те же грязные сплетни! Нет, ты только послушай! «Депутат округа Кото Юкимура Соиширо-си* популярен среди народа Токио, его дела говорят сами за себя…» Они имя моё неправильно написали!!!       Тот, к кому он обращался, второе действующее лицо популярной сплетни, спокойно жевал свой завтрак.       — Так может, это и не про тебя, — флегматично предположил он.       — Фотография-то моя, — возразил Юкимура. — Смотри, тут и ты есть, — он протянул листок другу, который мельком глянул на своё хмурое черно-белое лицо в квадратных очках. — О, самое интересное! «Ходят слухи, что си отказал уже многим кандидаткам на его руку и сердце. Точных сведений нам получить не удалось, так как его загадочный спутник, чьё имя по-прежнему не известно, и близко не подпускает журналистов…» Как они вообще узнали про девушек?..       Собеседник хмуро молчал. С его характером это не было подозрительно или необычно, тем не менее, ему было что скрывать. Никак не прокомментировав статью, он просто сказал:       — Если ты не думаешь есть, давай собираться, уже нужно выходить.       — Хорошо, Сотару, ты прав. — Скомканная газета полетела в ведро.       По сложившейся привычке Юкимура послушался: встал и направился на второй этаж дома, где они жили вместе, чтобы надеть костюм и галстук и начать очередной деловой день, похожий на все остальные.       Уже готовый к выходу Кано уронил голову на стол и прикрыл руками. Что же он делает? Втёрся в доверие к такому доброму человеку и пользуется этим, как может. Живет в его доме на его же средства, и ещё кое-что похуже. Сотару всё ещё делал это. Применял свои способности к Юкимуре. Опасаясь быть раскрытым, он прибегал к этой мере так редко, как только мог. Приходил к нему в комнату вечером или ночью, гипнотизировал и совращал. А потом сбегал, едва тот заснет. Ещё реже он позволял себе приступы нежности — остаться вдвоем в кровати, смотреть, как он спит, перебирать волосы — всё очень осторожно, ведь любимый мог проснуться, и тогда пришлось бы выдумывать оправдания. Рано или поздно Соитиро должен был что-то заподозрить, но до сих пор признаков этого не было. Как мог такой наивный человек добиться успехов в политике? Его карьера головокружительно идёт вверх, мало кто становится депутатом до тридцати лет. Коллеги уважают его, начальство ценит. Но что станет, если слухи из желтой прессы подтвердятся? Если все узнают, что почтенный гражданин, завидный жених Юкимура Соитиро спит с мужчиной? Пусть даже в обществе это сейчас не порицается, консервативное начальство точно такого не потерпит. Так что же выходит? Он, Сотару, губит две жизни ради своего удовольствия? Перебиваясь на временных работах, лишь бы быть поближе к объекту страсти, он никогда не добьётся успеха, не реализует своих возможностей. Они оба могли бы уже завести семью, детей. Но он ничего не может с собой поделать. Как только у Юкимуры появляется новая девушка, Кано заставляет его её возненавидеть и бросить. Они живут вдвоем отдельно от родителей, лишь Рури иногда приезжает к ним погостить. Не удивительно, что поползли слухи. Со школьных лет все вокруг считают его «хозяином» Соитиро, и он только подливает масла в огонь.       Шаги на лестнице прервали приступ самобичевания. Юкимура возвращается, нужно снова надеть маску безразличия, сделать глубокий вдох и успокоиться.       — Ну что это такое? Ты же не конферансье, зачем такой помпезный галстук? — Главное, не показывать эмоций, пусть думает, что всё в порядке.       — Ты так считаешь? — Соитиро оттянул вышеупомянутый предмет гардероба и задумчиво на него посмотрел. Возможно, блестящие атласные полосы и впрямь неуместны.       Не тратя времени и слов, Кано снял с него галстук и заменил на свой — простой серый, при этом сам завязал его и заправил в пиджак, даже разгладил складочки.       — Ты прямо как моя жена, — пошутил Юкимура, но почему-то вместо смеха это вызвало нервную дрожь.       — Если не хотим опоздать, нам пора идти. — Кано направился к выходу из дома, расстегивая верхние пуговицы рубашки, чтобы выглядеть приемлемо.       — Знаю-знаю, вечно ты…       На крыльце их поджидал сюрприз. Не успела дверь полностью открыться, как со всех сторон замигали вспышки, подскочили какие-то люди и стали перекрикивать друг друга, так что ничего нельзя было разобрать. Самый наглый подскочил к Юкимуре, схватил его за рукав и потащил за собой, сопровождая свои действия неистовыми воплями:       — Сморите, смотрите! Они живут вместе!!! — Вспышки замелькали с удвоенной силой, вопросы о личной жизни посыпались на остолбеневшую жертву, как из пулемета.       Постепенно, один за другим, от центра толпы к краю, папарацци замолкали и замирали. Причиной была темная смертоносная аура, распространявшаяся кругами от Кано. Нечленораздельно зарычав, он решительно отвоевал пленника и пулей бросился к машине, на ходу отмечая покосившуюся створку сломанной калитки. Непрошеные утренние гости очнулись слишком поздно и только потрясали кулаками вслед уезжающему автомобилю.       Оказавшись в безопасности, Соитиро отмер с облегченным вздохом.       — Спасибо, Сотару! Без тебя я бы пропал. Ума не приложу, где они взяли адрес?       — Молчи уж! Ничего этого не случилось бы, если бы ты нанял телохранителя!       — Ох, ну я ведь простой человек, зачем мне охрана?       — Простых людей не поджидают на крыльце журналисты. Неизвестно, что они могли сделать!       — Не надо преувеличивать. Ничего страшного не произошло, ты же был рядом.       — Думаешь, так будет всегда? Вот найду себе нормальную работу…       — Я давно предлагал устроить тебя секретарём. Хотя бы для начала!       Дальнейшую перепалку остановил шофёр, который раньше молчал:       — Приехали, Юкимура-сан. — К слову, это был человек правительства, чьим долгом было доставлять на работу служащих, не имеющих личного водителя.       Кано вылез из машины вслед за товарищем, поскольку до места работы его никто везти не собирался. К счастью, он специально устроился клерком в банк неподалеку. Испытательный срок ещё не подошел к концу, но тамошние заморочки уже успели здорово надоесть. Привередливые клиенты, ворох документации, непрекращающиеся звонки — всё действовало на нервы.       — Прости, я не смогу сегодня с тобой пообедать, — смущенно пролепетал Соитиро, — шеф берет меня на важную встречу. Увидимся вечером, хорошо?       Кано кивнул в ответ, и их пути разошлись.       На улице стояла жара. Идти в черном пиджаке даже полквартала было нелегко. Вокруг шумели люди, гудели машины. Определенно, все хотели испортить Сотару настроение. Да и было бы что портить, с самого утра всё наперекосяк. Наверняка шеф отругает Юкимуру за статью в желтой прессе. А после сегодняшнего подобной писанины только прибавится. Кто же дал этим тварям адрес? Может, водитель? А что, довольно неприятный тип, вечно недоволен из-за лишнего пассажира. Как бы там ни было, шумиха не пойдет на пользу депутатской репутации. Нужно что-то делать.       В обеденный перерыв Кано помчался с работы домой. Времени было мало, а дел много. Нужно было собрать все вещи и найти временное жильё. Он больше не будет сидеть у друга на шее, время освободить его и стать самостоятельным. Да, верно, освободить. Ничто не должно мешать его успеху и счастью. Именно для него всё это, для Соитиро. Одному ему будет лучше.       Вечером Сотару встретил Юкимуру у здания правительства. Водитель куда-то запропастился, и они решили идти пешком. Что ж, так даже лучше — последний вечер вместе, прогулка только вдвоем среди шумной толкающейся толпы. Никто не нарушил молчание. Кано не спросил, как прошла встреча с шефом, и не услышал привычного вопроса о работе с обязательным воодушевляющим добавлением «Вот увидишь, всё наладится! На этот раз обязательно получится!» Так они и шагали, думая каждый о своём, а вокруг зажигались фонари и окна.       Дома Юкимура сразу пошел в свою комнату, не обратив никакого внимания на пару чемоданов у двери. Растерянно посмотрев ему вслед, Сотару пошел на кухню, чтобы разогреть еду, приготовленную приходящей горничной. Переодевшись к ужину, они в полной тишине жевали пирог с начинкой. И только в самом конце, уходя, Соитиро бросил:       — Ночевать будешь здесь? — и, обменявшись кивками, отправился в спальню.       Кано не мог уснуть. Мысль о том, чтобы уйти не попрощавшись, грызла его изнутри. Второй зубастой крысой в него впивалась совесть, напоминая о годах обмана и манипулирования единственным дорогим человеком. Не в силах совладать с собой, он поднялся и тихо пробрался в соседнюю комнату.       Юкимура тоже не спал. Лежал, уставившись в потолок со сложенными на груди руками, будто на смертном одре, только без свечки. Это напоминало драматичную сцену какого-нибудь спектакля. Свет из не зашторенного окна позволял разглядеть потерянное выражение лица. Казалось, что он вот-вот заплачет, и последней каплей стало ночное вторжение. Сверкающая слеза сбежала вниз по щеке, спрятавшись в волосах.       Сотару присел на краю кровати. Что по сценарию следовало сделать в этой пьесе? Он осторожно взял друга за руку и заставил повернуться к себе. Взгляд доверчивых кофейных глаз придал решимости. Заставив Юкимуру сесть, не разрывая зрительный контакт, он стянул через голову золотой медальон — подарок на день рождения. Раскачивая его на цепочке в небольшом промежутке от носа до носа, он размеренно заговорил:       — Слушай меня. Сегодня ты всё вспомнишь. Когда я досчитаю до трех, ты станешь Юки-сан, а наутро твои воспоминания не исчезнут. Ты вспомнишь всё, что я с тобой делал, с того самого дня в старшей школе. Раз. Два. Три! — Хлопок в ладоши завершил гипноз, и замутненное выражение глаз Соитиро стало проясняться.       — Прости, Юки-сан, но я не могу позволить своей последней ночи с тобой пройти зря.       Может, воспоминания Юкимуры ещё не оформились, или он не имел ничего против, но когда Кано стал стаскивать с него пижаму, сопровождая это поглаживаниями и жаркими поцелуями, он не сопротивлялся. Наоборот, почти сразу стал издавать легкие стоны и отвечать взаимностью. Оставшись без одежды, они слились в жарком объятии, ни на секунду не размыкая губ, позволяя языкам общаться без звука. Нарастающее возбуждение заставляло обоих иногда резко дергаться, даря вожделенное трение и вызывая искры в зажмуренных глазах. Сотару жаждал большего. Он с сожалением оторвался от губ Соитиро, но только чтобы покрыть поцелуями его тело. Пощекотать ставшие за это время ещё более чувствительными соски, сжать упругие ягодицы в ладонях, рисовать языком влажные узоры на животе, охлаждая их дуновением. Все эти ласки принимались с благодарностью, Юкимура сбивчиво дышал и кусал собственные пальцы. Напряженное до предела тело помнило то, что раз за разом забывал разум, и ждало продолжения.       Наигравшись, Кано сделал то, чего хотели оба — взял в рот член Соичиро. Не обладающий большим размером, он скрылся почти полностью. Устроившись поудобнее — опираясь локтями на кровать, лежа на животе между ног Юкимуры, стараясь их максимально обездвижить, Сотару приступил к полюбившемуся занятию. Определенно, у него был талант. Сначала он просто захватил член в рот максимально глубоко, натирая языком головку. Когда ноги Соичиро стали опасно подрагивать, он разжал губы и остановился. Подождав и услышав разочарованный стон, он принялся сосать, на этот раз опуская и поднимая голову, постепенно ускоряя темп. Звуки, сопровождавшие процесс — стоны и хрипы, влажное чмоканье и легкий скрип кровати, привели к неожиданному результату: простынь под животом Кано стала липкой и мокрой. Недовольный таким исходом, он снова прекратил двигаться, чтобы растянуть желание Юкимуры. Видя, как он мечется по подушке с невыносимо сладострастным выражением на лице, а потом хватает его за волосы и принуждает к продолжению, Сотару понял, что скоро возбудится снова. Тогда он навалился на Соитиро сверху, чувствуя его возбуждение животом, и поцеловал, делясь с ним его собственным вкусом.       Почувствовав, что может продолжать, Кано развернул его к себе спиной и придавил к стене. Смочив руку приготовленной заранее смазкой, он стал шептать на ухо нежности, сопровождая слова жарким дыханием, и при этом умело двигая пальцами в заднем проходе. Юкимура наслаждался происходящим, двигаясь навстречу руке. Он настолько привык к анальному сексу, что даже не нуждался в дополнительной стимуляции. Наскоро подготовившись, Сотару вошел в него, двигаясь резко и порывисто. Повторно достичь оргазма было не так просто, и он долго вдалбливал партнера в исцарапанную стену, тот уже кончил и теперь только тихо стонал. Наконец излившись, Кано повалился на кровать, блаженно встречая накатывающий сон, совсем не думая о том, что будет утром.       А утром Юкимура проснулся один в разоренной постели. Один во всем доме. Всепоглощающее сознание собственного одиночества было едва-едва сильнее клокочущей ярости. Голова ужасно болела — последствия снятого впервые за много лет гипноза. Ни вещей, ни записки. Телефон не отвечает. С головой уйдя в работу, Соитиро надеялся всё забыть. И зачем, зачем, чёрт возьми, нужно было заставлять его вспомнить?!

***

      Прошло два года. Руководитель филиала Токиского банка Кано Соитиро сидел в своей полупустой квартире и предавался пьянству и унынию. На работе всё было приторно хорошо. Прекрасные высокопоставленные клиенты, прибыльные договора, важные деловые звонки. За короткий срок он добился огромных успехов, недавно переехал в новое жильё. Шеф партнёрской компании сватает ему свою дочь. Она красива и даже умна. Хрупкий тепличный цветок, выросший в свете собственного отца. Она не видела настоящей жизни, не воевала за уважение в школе хулиганов, не выгрызала тяжким трудом шанс на обучение в университете. Просто получила всё даром. Что у них может быть общего? Или теперь, когда он вошел в мир богатых и успешных, нужно притвориться, что всегда так и было? Жениться на подходящей по статусу девушке, переехать в подходящий по статусу дом. Он фыркнул и отхлебнул прямо из горла. Видимо, сказались-таки гены спившегося отца. Успешный банкир закончит свою жизнь в одиночестве, валяясь под забором. Горькая ирония.       Птррррр!        Поначалу Кано принял этот звук за покатившуюся по полу бутылку. Но он раздался снова, и тогда не осталось сомнений — это звонят в дверь. Наверное, ищут предыдущего жильца — у самого Сотару не было никого, кто мог бы придти в гости. После пятого звонка он нехотя потащился открывать. Странно, но пришли всё-таки к нему. — Ты знал, что у должности депутата очень много преимуществ? Например, связи в агентстве недвижимости.