Стокгольмский синдром

Взрослые смотрят на мир через призму пережитого, а дети смотрят в мир. Если уж для великих мыслителей прошлого было подчас невозможно дифференцировать добро и зло, то что можно требовать от маленькой девочки? Паула в свои пять лет довольно-таки сносно могла объясниться на неродном для нее английском. Но, к сожалению, после свалившихся на ее долю потрясений, девочка наотрез отказывалась разговаривать не по-испански в присутствии посторонних людей. Вот и сейчас она недоверчиво косилась на притихшую Дору, отвечая на все реплики мужчины тихо-тихо и будто нехотя. - Паула! – наконец не выдержал Эмилио, из доброго дядюшки превращаясь обратно в того страшного человека, который за шиворот волок щуплую девчонку через весь двор пару минут назад, - а ну в комнату пошла! Rapido! Ребенок дернулся словно от удара, опустил голову и, прошептав что-то, почти бесшумно взобрался по крутой лестнице. - Чего уставилась? – недовольно поинтересовался мужчина, и девушка сошла за лучшее быстро отвести взгляд, - молчишь? Ну конечно, ты ж, блядь, вся из себя такая интеллигентная, прямо как папаша твой, тот и прикрикнуть на своего сопляка не может. - Меня не так воспитывали, - чуть слышно отозвалась Рассел, - я с матерью живу, а она… - И нахрена мне это знать? Ты, часом, не больная? - Нет, - пожала плечами она, - просто вы сами об этом заговорили, вот я и… - Так, ладно, - Мораза достал из кармана конфискованный у пленницы смартфон, - сейчас обрадую твоего папашу, скажу, что, хе-хе, дочка нашлась… *** Дом Расселов вот уже несколько часов буквально стоял на ушах. Белинда, по своему обыкновению вставшая очередь рано, увидела горящий в гостевой комнате свет и направилась было отругать непутевую падчерицу за растрачивание дорогой нынче электроэнергии, но никого не обнаружила. На незастеленной кровати тихо жужжал ноутбук, горела настольная лампа с мятного цвета абажуром, вокруг которой нарезал круги залетевший через приоткрытое окно мотылек; самой же девушки на временно занимаемой ей жилплощади не наблюдалось, как не оказалось ее ни на кухне, ни в ванной, ни на заднем дворе. Терзаемая смутными сомнениями миссис Рассел сообщила о пропаже супругу, который, в свою очередь, как-то очень подозрительно разнервничался и принялся названивать дочери на мобильный. Не услышав на другом конце ничего, кроме коротких гудков, мужчина разволновался не на шутку, ведь ему, в отличие от жены и сына, было очень хорошо известно, куда это могла в такую рань уйти Дора: - Может, в полицию позвонить? – предложила женщина, - сам посуди… подросток, чужой городок… кто знает, что может, не приведи Господь, случиться? Том, ты меня вообще слышишь? – она встряхнула сидевшего напротив мужа за плечо, - эй! - Не надо полиции, Белинда. Послушай… *** - Прости, я кажется не совсем хорошо тебя поняла, - ледяным тоном процедила женщина, расхаживая из одного угла в другой,- ты сделал ЧТО?! Черт с ним, с твоим полуподпольным бизнесом, я смирилась, деньги дома водятся, но… - Говори потише, - шикнул на нее мистер Рассел, - а то Джейми разбудишь. Не хватало еще и его в это впутывать. - Если бы эта твоя Таня не спихнула нам свою дочурку, как какого-то щенка бездомного, то ты бы ой как впутал НАШЕГО сына, понимаешь ты это?! - Да тише же. Это был беспроигрышный вариант, беспроигрышный, понимаешь? Я просчитал все, но… - Теперь это уже неважно, Томас. Сколько денег ты им должен? - Около ста тысяч. - Сколько?! – лицо женщины побелело от ужаса, - Том… - Да, сумма немаленькая, - нервно усмехнулся он, - но что-то мне подсказывает, что потребуют они значительно больше. Мне нужно… В этот момент зазвонил телефон, оставленный Расселом на кофейном столике в гостиной. Раненым зверем мужчина бросился прочь с кухни; Белинда же извлекла из холодильника заварное пирожное: похоже, что привычка заедать стресс, успешно вытравленная почти год назад, снова возвращалась. *** - Привет, Рассел, - усмехнулся мужчина, - а ну не ори в трубку, мудак. Да, да, именно. Сообразительный. Думаешь, можно за моей спиной… блядь, а ну заткнись! Женушке своей будешь ультиматумы предъявлять, понял? Замечательно. У тебя неделя, чтоб свой косяк исправить. С процентами, разумеется. Сто тридцать тысяч, иначе дочурка отправится домой по почте. Частями. Вот и славно, глядишь, сработаемся еще, - он недовольно поморщился и подщел ближе к столу, - да жива. Пока что. Скажи-ка, деточка, папочке что-нибудь, а то он уже весь на говно изошел. - Пап? – голос девушки прозвучал неожиданно хрипло, а под конец вообще пропал, - я… в норме. Не волнуйся. - Слышал дочурку свою? Не будешь дурить, все так и останется. До связи. *** - Черт! – мужчина в ярости отшвырнул ни в чем не повинный телефон прочь, - черт-черт-черт… Томас обессилено рухнул на диван и закрыл лицо руками. Он был в отчаянии: такой огромной суммой мужчина не располагал, да и достать столько денег за этот смехотворный промежуток времени… Что ж, Рассел всегда считал себя реалистом, и по его неутешительным подсчетам выходило, что дочь свою он не увидит больше никогда с большой долей вероятности. Несмотря на весь ужас ситуации, противный голос на периферии сознания упорно нашептывал: «Зато сын в безопасности, хорошо, что… ». А следовавшее за этим «что» заставляло мужчину испытывать настолько сильное отвращение к себе, что о природе окончания не-своей мысли он не признался бы даже под дулом пистолета. В конце концов, всегда есть еще один вариант, пусть он и повлечет за собой тюремное заключение для самого Рассела. «Если не будет другого выхода, - судорожно размышлял Томас, - придется обратиться в полицию. Но какая гарантия, что...» Впрочем, оставим сознание несчастного отца в покое. Кто знает, как поступили бы вы в такой ситуации?