Comatose

1 января 21**       Мэтт проснулся от звуков музыки, доносящихся из телевизора. -Ох, что здесь было? – спросил он себя, разглядывая гору бутылок и разбитую салатницу на полу. Кстати, Макси его маме ее подарил и, кстати, где он? Тотчас же ударами молнии вспухли воспоминания о том, что было… Макси! Что он ему наговорил?! Как он мог его прогнать?! Он же лучший друг… Мэтт чуть ли не с ревом схватился за голову, тут же зашипев от сильной боли. Поднимаясь с дивана, он спугнул кошку, еще раз оглядел комнату и пошел на кухню, поискать что-нибудь от головы. Телевизор, наконец-то, можно было выключить: смотреть сюжет, про то, как кого-то в очередной раз сбил какой-то пьяный мудак, не было никакого желания…       Когда Мэтт привел себя в порядок, он взял телефон и набрал Макси. Но в трубке послышались только короткие гудки. Может, он просто уехал куда-то, с родителями, например? Или выключил телефон, чтобы избавить себя от звонков? Или... Ну, неважно… Надо сходить к нему домой. Приняв душ, на скорую руку что-то приготовив и поев, Мэтт вышел из дома, поежился от холода, и скорым шагом направился на остановку. Автобус был битком набит народом, поэтому парень постарался протиснуться к окну, заняв неприкосновенную позицию между бабулькой с какой-то коробкой слева и каким-то бугаем справа. Обезопасив себя таким образом, оплатив проезд, скучающе посмотрел в окно. При виде разбитой вдребезги зеркальной панели какого-то офисного центра, он мельком подумал: что же нужно такое бросить в нее, чтобы так разбить?       Вот и знакомый дом, небоскреб, жилой гигант: Макси – сынок богатых родителей, которые могли позволить себе купить большую квартиру, ещё и на последнем этаже. Друг часто водил Мэтта сюда, и поэтому консьерж знал его в лицо, так что звонить на квартиру не пришлось, его и так пропустили. Только вот как-то странно мужчина покачал головой, ничего так и не сказав. Поднимаясь в лифте, парень снял шапку, поправил волосы и попытался собраться с мыслями: что-то он скажет Макси. Как-то нужно же извиниться. Мэтт пытался представить себе, как это будет выглядеть, но уже на лестничной клетке все вылетело из его головы при виде крышки гроба, прислоненной к стене. Сердце пропустило удар, еще один. В миг парень вспотел. Дрожащей рукой он утопил кнопку звонка в гнезде. Открыли ему не сразу. Брат Макси, высокий, мощный брюнет, молча пожал Мэтту руку и отошел, пропуская того в квартиру. Там было тихо. Мать блондина, Элен, такая же хрупкая светловолосая женщина, сжимая в руке платок, вытирая им слезы, рассказала юноше, что произошло. Макси привезли поздно вечером, всего изломанного. Сказали, что он не дожил до приезда медицинского автомобиля. Гроб стоял тут же, покойник лежал в нем, такой же как накануне. Казалось, мальчик просто спит. Элен тихо встала и вышла, давая Мэтту время побыть рядом с другом. Юноша подошел к гробу, опустился перед ним на колени, глядя на непослушные светлые вихры, нос пуговкой и губы, с всегда приподнятыми уголками. Макси всегда улыбался, что бы ни случилось. Робко коснувшись его руки, Мэтт негромко попросил прощения и замолчал, держась за холодную ладошку, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. А за окном всё падал снег. Мэтью тихо плакал, уткнувшись в стенку гроба.       Похороны были назначены на конец недели. 6 января 21**       Погода в воскресенье была чудесная: на небе ни облачка, ветра не было, на кладбище стояла мертвая тишина, нарушаемая только голосом священника, всхлипами и тихими переговорами родственников покойного, а также стуком лопат рабочих, закапывающих могилу. Мэтт бездумно смотрел на гроб, скрывающийся под землей с каждым броском земли в могилу. Он был погружен в себя, жалел себя, жалел Макси, ненавидел себя за то, что сделал тогда. Он безостановочно вспоминал своего друга. Из раздумий его вырвал только брат покойного, который, несильно хлопнув парня по плечу, пошел вслед за остальными. Похороны были окончены. -Ну, вот и всё, Ёжик, - голос парня сорвался, - прости меня за это, я не хотел, не думал, - юноша заплакал, глядя в глаза Макси, изображенного на надгробии. Что он дальше говорил, как плакал и кричал, как его уводили с кладбища, Мэтт не помнил. Всё было как в тумане. От похода к врачу психиатру, рекомендованного врачами скорой, вызванной неравнодушными, оказавшимися в тот час на кладбище, юноша отказался. Вызвав такси, он добрался домой. Голова жутко болела. Выпив какую-то таблетку, Мэтт завалился спать. Шел конец первой недели без друга. Без него. Без.

Конец первой части.