Такой же, только другой

Эта ночь, мрачная тень которой сгустилась над разгромленной Девятихвостым Лисом Конохой, стала одной из самых тёмных ночей в истории деревни. Сегодняшний день навсегда отпечатается в памяти жителей деревни в виде даты трагической гибели множества людей. Здесь и сейчас подошла к концу история одной легенды и зародилась новая. Вдали от деревни, на далекой поляне средь густого леса, где завершилось сражение Четвёртого Хокаге и Кьюби, сейчас можно было наблюдать душераздирающее зрелище. Ослабленный длительным боем Девятихвостый валялся на земле. Впрочем, он успел нанести последний удар. Пронзенные длинным когтем зверя с девятью хвостами, Минато и Кушина стояли пред каменным алтарем, на котором лежали два младенца. Отец и мать, не раздумывая, защитили этих двоих, прикрыв их своими телами от последней атаки монстра. Трава на земле уже окрасилась в красный цвет от капающей на нее крови. Едва появившиеся на свет и уже столь многого лишенные дети кричали, потому что им было холодно и страшно без объятий любящей матери. Они были еще слишком малы, чтобы понять, как жестоко распорядилась их жизнями злодейка-судьба. За спиной Минато парил полупрозрачный призрак призванного запретной техникой Бога Смерти. Шинигами, сжав в зубах рукоятку жертвенного ножа, молча наблюдал, как родители в последний раз смотрят на детей перед тем, как принять последнее и самое страшное решение в жизни. — Пора, — промолвил Намикадзе, чувствуя, как жизнь вытекает из него вместе с каждой разбившейся о землю каплей крови. — У меня кончается время. Я собираюсь активировать Печать Восьми Элементов. Я постараюсь поместить часть нашей чакры в Наруто и Менму, но... "Моих сил уже не хватит на то, чтобы заключить душу этого демона в ком-то одном. Я запечатаю Девятихвостого внутри Наруто и Менмы, разделив его надвое. Это единственный способ спасти деревню... Наша с Кушиной жертва не будет напрасной", — подумал Хокаге, морщась от боли. — Делай, что должен, — не сдерживая слезы, произнесла Кушина. Она, не моргая, глядела на двух младенцев. Узумаки уже, кажется, не чувствовала боли и пронзившего ее инородного тела, конец которого торчал из ее живота — слишком уж сильным было желание насладиться последними мгновениями с детьми. Ее дрожащие губы изогнулись в последней улыбке, которую Узумаки была способна подарить своим сыновьям. — Я люблю вас, — прошептала она. Минато моргнул, по его щекам скатились слёзы. Он обратился к Шинигами. — Печать Бога Смерти! Действуй. Я отдаю тебе свою душу. Яркий свет озарил поляну, и массивная туша Кьюби, преобразованная в чакру, разделившуюся на две части, испарилась, всосавшись в младенцев. На их животах появился черный рисунок. Минато и Кушина, которых больше ничего не удерживало, упали в лужу собственной крови. Бог Смерти, забравший положенное ему - душу Четвёртого - растворился в воздухе. Барьер Четвёртого, поставленный вокруг поляны, рассеялся, и Третий Хокаге и его шиноби, наблюдавшие за всем происходящим, затаив дыхание, почувствовали это. Хирузен первым метнулся вперед. — Четвёртый! Кушина! Склонившись над пожертвовавшими собой родителями, Сарутоби услышал последние слова, которые выдавила из себя красноволосая Узумаки. — Третий, позаботься о наших детях. Сделай всё, чтобы человек в маске, кем бы он ни был, не добрался до них. Горько вздохнув, Третий Хокаге кивнул. — Обещаю.