Такой же, только другой

Несколько дней пронеслись незаметно. Наши герои продолжали путь, не чувствуя усталости, практически позабыв о печали в связи с оставленным позади домом. Всё время они рассказывали друг другу веселые истории, хохотали, подшучивали друг над другом. Когда начинало темнеть, Джирайя и его ученик искали хорошее место для ночлега. Как правило, это была небольшая полянка под несколькими деревьями, между которыми можно было натянуть тент на случай дождя. А порой думать о дожде и не приходилось, ведь практически все время их сопровождала прекрасная солнечная погода. Ночевать под открытым небом Наруто очень нравилось. Его поражала красота звездного неба, которой здесь, вдалеке от шумных поселений, можно было насладиться в полной мере. Узумаки полюбил треск костра и запах дыма. Как прекрасно было согреться от вечерней прохлады у яркого пламени. И, может быть, зажарить на костре пойманную в озерце рыбу. Каждый вечер, закончив с обустройством лагеря, Наруто и его сенсей приступали к обещанным тренировкам. Создавать расенган становилось все проще и проще, однако Наруто по-прежнему не удавалось делать это без помощи клонов. Джирайя призывал его не расстраиваться, говоря, что сам потратил на освоение этой техники куда больше времени, чем Наруто. И очень долгое время он создавал вращающуюся сферу двумя руками, поскольку даже для столь опытного ниндзя создание расенгана одной рукой было сперва очень трудной задачей. — Нужно долго тренироваться, отработать это до автоматизма, — говорил он. — Выработать рефлексы, которые позволят тебе повторять одно и то же действие с ювелирной точностью. — Это возможно? — удивлялся Наруто, пытаясь это представить. — Да, но для этого потребуется опыт и время. Твои клоны помогут его сэкономить, — отвечал Извращенный Отшельник, улыбаясь. — Чем славились шиноби из клана Учиха — так это своим шаринганом. Он позволял им запоминать любое движение в идеальных подробностях и воспроизводить его. Именно благодаря шарингану твой сенсей Какаши стал первоклассным шиноби, известным во многих странах и деревнях. Шаринган позволяет проводить любые манипуляции с чакрой быстрее и проще. Поэтому, думаю, Какаши смог бы без труда создать расенган одной рукой с ходу. Сделав паузу, Джирайя добавил: — Твой отец, Четвертый Хокаге, был настоящим гением. Он создал расенган на основе Бомбы Хвостатого, мощнейшей техники Биджу. С трудом могу представить себе, что я додумался бы до такого... Узумаки кивнул. Упоминание о клане Учиха напомнило мальчику о Саске, а затем Извращенный Отшельник заговорил еще и об отце, которого Наруто больше никогда в жизни не увидит... Наруто погрустнел. Заметив это, Джирайя встал со своего места и пригласил ученика на поляну, которую они на сегодняшний день приспособили для тренировок. — На экзамене ты продемонстрировал технику клана Узумаки из свитка, который я нашел в библиотеке Хокаге. Сможешь повторить ее? — поинтересовался Отшельник. — Конечно! — кивнул блондин, вспоминая печати для дзюцу нейтрализации вражеских техник. — Отлично, — пробормотал Джирайя, вставая напротив Наруто, где-то в пятнадцати метрах от него. — Тогда я нападаю. Пальцы учителя начали быстро складывать печати, и в следующий миг он сделал очень глубокий вдох, вбирая в себя как можно больше воздуха. — Стихия Огня: Залп пламени! Наруто быстро сложил отработанную комбинацию из пяти печатей и выставил перед собой ладонь, вокруг которой появились черные иероглифы, образующие круг с закручивающейся внутрь спиралью. Затем печати в воздухе исчезли и проявились на ладони блондина в виде рисунка. Огненная техника, угрожающе надвигающаяся на Наруто и подпаливающая все на своем пути, начала уменьшаться, после чего всосалась в рисунок на ладони блондина. Узумаки не успел опомниться, как увидел сверху Джирайю, который занес ногу для вертикального удара сверху вниз. — Не спи! Враг не будет предупреждать тебя о каждой своей атаке! — сообщил сенсей. Наруто быстро откатился вбок, избегая атаки, и сложил печать для своей первой и любимой техники. — Техника теневого клонирования! — вокруг мальчика появилось десять его точных копий, которые понеслись на сенсея, не дожидаясь команды. — Стихия Земли: Топкое болото, — произнес Отшельник, отскакивая назад. То место, где он только что стоял, превратилось в огромную лужу, угодив в которую клоны погрязли в вязкой жиже по пояс, не в силах двигаться. Однако Наруто был очень изобретательным, что сенсею и нравилось в своем ученике. С заранее созданным с помощью очередного клона расенганом в руке Узумаки понесся вперед и, пробежав по головам своих клонов, полетел вперед, направляя голубую вращающуюся сферу прямо в учителя. Тот в последний миг успел отскочить назад, и, угодив в землю, сфера пропахала небольшой кратер в земле. — Недурно, — прокомментировал Джирайя, довольный нестандартной стратегией, которую выбрал его ученик. — Что ж, думаю, настало время для медитации. — Медитации? — переспросил Наруто слегка разочарованно. — Тренировки физические необходимо сочетать с тренировками духовными. Если научишься всем тонкостям медитации, тебе гораздо проще будет вырабатывать чакру и манипулировать ей, — пояснил Джирайя. — Кроме того, медитация — это основа Режима Отшельника, которому я научу тебя позже, когда ты будешь готов посетить гору Мьебоку. — Тогда приступим! — воскликнул Узумаки, садясь в позу для медитации.

***

Двоим шиноби, явившимся с драгоценным грузом в новое убежище Акацуки, подземный грот недалеко от страны Ветра, пришлось предстать перед судом. Организация будто заранее знала об их возвращении. В центре пещеры стояла огромная страшная статуя с девятью закрытыми глазами. Ее руки, поднятые перед собой при согнутых локтях, были скованы огромными наручниками. На пальцах, направленных вертикально вверх, стояли другие члены Акацуки, все в одинаковых плащах. Здесь были Пэйн, Тоби, Конан и Зецу, а Какузу, Хидан, Кисаме и Итачи представляли собой полупрозрачные голограммы. Сасори отсутствовал, видимо, был слишком занят, чтобы присоединиться к собранию. Все восемь членов Акацуки взирали на Дейдару и Менму сверху вниз. Те так и застыли на своих местах недалеко от выхода из пещеры. — Ты поступил опрометчиво, Дейдара, — разнесся по мрачной пещере холодный, словно лед, голос Лидера Акацуки. Его суровый взгляд сверлил Тсукури так, будто вот-вот проделает в подрывнике две дыры. — И не оправдал возложенного на тебя доверия. — Прошу меня простить, Пэйн-сама, — пробормотал Дейдара, нехотя привстав на одно колено в знак почтения. — Это не его вина! — воскликнул Менма. — Дейдара собирался сам выполнить миссию по захвату Пятихвостого. Он оставил меня в деревне, но я сам пошел за ним следом. Менма словил быстрый, непонимающий и одновременно с этим благодарный взгляд подрывника. Кажется, тот никак не ожидал, что мальчик за него по-дружески заступится. Пэйн перевел взгляд на Узумаки. Тот вздрогнул, чувствуя, что Лидер видит его насквозь. Для Пэйна будет нетрудно понять, что он лжет. Узумаки поймал на себе взгляд Тоби. Красный огонек в прорези глаза светился во мгле с оттенком явного неодобрения. — Ладно, — отозвался Пэйн, непонятно почему не став влезать в детали и выводить лжеца на чистую воду. — Пятихвостый, за которым мы охотились целые годы, схвачен. Можно приступать к запечатыванию. Он вытянул вперед свою руку, и тело Хана подлетело в воздух. Оно было похоже на марионетку в руках кукловода. Или на листик, несомый ветром. Несколько раз перевернувшись в воздухе, тело зависло на уровне головы огромной статуи. Прежде чем Менма успел понять, что произойдет дальше, Дейдара вспрыгнул вверх на один из свободных пальцев статуи Гедо Мазо. Затем Пэйн сложил печать, и все, присутствующие, в том числе голограммы, повторили этот жест. — Запечатывание девяти призрачных драконов! — произнес Лидер, и кончик каждого пальца статуи засветился зеленоватым. На светящихся кругах, обозначившихся на последних фалангах каменных пальцев, проявились черные иероглифы. Менма вздрогнул, когда Статуя Еретика разинула пасть. Из ее рта лил призрачный синий свет. В следующий миг из этого зияющего омута потустороннего мерцания вырвалось нечто, напоминающее девять огромных змеев, сотканных из холодной голубоватой чакры. Все они как один устремились парящему в воздухе телу джинчурики и впились в него, преобразовавшись в сферу золотого света, соединенную с разинутой пастью статуи светящимся потоком. Узумаки с ужасом смотрел, как Хан в этом светящемся поле принимает неестественную позу. Из его грудной клетки будто что-то рвалось. В следующий миг из тела джинчурики начала вытекать демоническая чакра, отправляясь прямиком в разинутую пасть Гедо Мазо. Хан тоже открыл рот, из которого у него повалила новая порция демонической энергии. Вместе с этой вытекающей чакрой из Хана вытекала сама жизнь. И осталось ему недолго. В зале стало еще холоднее. Хотя Менма уже не мог отличить холода от собственного страха, который сковал его по рукам и ногам. "Нельзя, чтобы я или Наруто оказался на его месте", — подумал Узумаки, завороженно наблюдая за обрядом.

***

— Это... и есть Узушиогакуре? — выдавил Наруто, глядя на руины, которыми была усеяна долина, разделенная напополам рекой. Они с Джирайей пересекали последний из встретившихся им на пути горных хребтов. И с такой высоты открывался великолепный и одновременно с этим ужасающий вид на то, что осталось от некогда великой деревни. — К сожалению, это так, — пробормотал Извращенный Отшельник, с состраданием глядя на Наруто, которого переполняли депрессивные эмоции. — И от клана Узумаки ничего не осталось? — прошептал Наруто, чувствуя себя одиноким, будто вновь окунулся в ту пучину пустоты, которая захлестнула его после исчезновения Менмы. — Кто знает. Я думаю, среди жителей этой деревни были выжившие. И они разбрелись по всему свету, покинув это место и отрекшись от своего прошлого, — ответствовал Джирайя, погружаясь в воспоминания. Заметив, что учитель задумался о чем-то или о ком, то, Наруто окликнул его. Тот кивнул, и они продолжили спуск по узкой горной тропинке. Вскоре они уже шли по разрушенному городу. Руины, по большей части заросшие мхом, показались путникам настолько древними, что им подумалось, что Узушиогакуре была воздвигнута задолго до основания Конохи. Это было кладбище зданий, некогда выстроенных из огромных камней. Судя по останкам этих великих архитектурных сооружений, деревня была богата величественными храмами с колоннами, разнообразными статуями. С древних времен сохранились мраморные плиты, практически полностью устилающими эти земли. Кое-где угадывались заваленные площади и улицы. Когда-то всё это было ухожено и убрано, но сейчас всё поросло травой. Кое-где плиты трескались, и прямо из них росли деревья. Это усиливало ощущение покинутости этого края. Через реку был перекинут мост, от которого остались лишь торчавшие из булькающей воды опоры. Узумаки первым сорвался с места и ловко перепрыгнул на первую опору, потом на другую, третью, и в конечном итоге оказался на той стороне реки. Джирайя последовал за ним, озираясь по сторонам и представляя, сколь великолепной была эта деревня раньше. Оказавшись на том берегу, наши герои оказались на площади, по периметру которой стояло то, что осталось от статуй. Это были статуи людей в разных боевых позах. У части из них отсутствовали конечности и головы. От некоторых остались лишь постаменты. Впереди виднелся особо крупный завал из массивных блоков мрамора. Наруто, будто что-то почувствовав, ринулся вперед, и даже окрик Джирайи не смог его остановить. Узумаки показалось, что он услышал что-то наподобие шепота, доносившегося откуда-то снизу. — Стой, Наруто! — воскликнул Отшельник, когда увидел, что ученик создал клона, а с помощью его голубоватую вращающуюся сферу в руке. — Расенган! — вскрикнул Узумаки, ударив по плите под своими ногами. В следующий миг Узумаки провалился в мрачный коридор, ведущий под наклоном куда-то вниз, глубоко под землю. Сенсей спрыгнул вниз и помог ученику, закашлявшемуся от пыли, встать на ноги. — Там внизу что-то есть, — пробормотал Наруто, откашлявшись. — Я это чувствую. — Тогда нужно проверить, — кивнул Джирайя, решив довериться предчувствию генина. Как-никак, это место было родиной его матери и множества предков по ее линии. С ним у Узумаки должна была быть очень сильная энергетическая связь. Распечатав из свитка факел, Отшельник зажег его своей чакрой, и они двинулись вперед, освещая себе путь и сжигая попадающуюся на пути паутину. Наконец, они оказались в огромном подземном зале, пол которого был украшен рисунками со спиралью, а стены — расписаны непонятными символами. Зал был круглым, в центре него стоял алтарь, на который был воздвигнут обелиск из черного камня, расписанный мерцающими при свете факела рунами. Наруто медленно подошел к обелиску и, протянул к нему руку. Прежде чем сенсей успел остановить мальчика, его ладонь коснулась поверхности древнего монумента и как будто прилипла к нему. Узумаки застыл на месте, входя в состояние транса. — Наруто! — воскликнул Джирайя, тряхнув его за плечо. Но бесполезно, тот продолжал стоять на месте, не отрывая руки от обелиска. Глаза его закатились, а сознание было где-то далеко от этого места.

***

"Что происходит? Куда делся Джирайя-сенсей?" — думал Узумаки, не сразу поняв, что то, что он видит вокруг себя, нереально. Он находился в том же зале, однако освещенном множеством масляных ламп, без паутины и гор пыли. — Узумаки Наруто, для меня честь познакомиться с тобой, — произнес кто-то, и Узумаки вздрогнул, поняв, что не один. Он повернулся к седовласому старцу с усами и короткой бородой, в черном одеянии с длинными рукавами, поверх которого были надеты доспехи эпохи Первого Хокаге, которым впоследствии на смену пришел зеленый жилет. За спиной старика виднелись рукояти двух мечей. На лбу его был протектор с рисунком в форме спирали. — Ты еще кто такой, старик? Что произошло? Почему всё вокруг изменилось? И откуда ты знаешь мое имя, даттебайо? — Не бойся меня, я не враг. Меня зовут Ашина Узумаки, и я твой прадед, — ответствовал старик, рассматривая мальчика с явным интересом. — То, что ты видишь сейчас — не более, чем мои воспоминания. Моя проекция — это всего лишь чакра, запечатанная в этот обелиск. "Папа общался со мной таким же образом. Вместе с Девятихвостым он запечатал в меня часть своей чакры", — подумал Наруто, поняв, что видит перед собой очередного призрака. — Ты сказал, что для тебя честь познакомиться со мной, старик. Почему? — Ты — будущее клана Узумаки, один из последних выживших, а так же единственный, кто вернулся сюда за ответами, — ответил Ашина, ступая вперед и обходя Наруто вокруг, чтобы получше его рассмотреть. — Если ты мой прадед, то, наверное, умер задолго до уничтожения деревни. Откуда ты знаешь, что она разрушена. И откуда знаешь обо мне? — удивился блондин. — Члены нашего клана славятся своим долгожительством. Мне было более ста лет на момент уничтожения деревни, однако до твоего рождения я и правда не дожил. Я умер вместе с деревней, в этом самом зале. Но успел запечатать всю свою чакру в этот обелиск. Прикоснувшись к нему, ты открыл мне свой разум, и я смог прочесть все твои воспоминания, — ответствовал старец, останавливаясь напротив Наруто и складывая руки на груди. — Что произошло с деревней? — спросил блондин, задав вопрос, который волновал его больше всего. — Если коротко, деревня пала жертвой мощнейшей техники, когда-либо использованной на мировых войнах. Наш клан уважали, но наши способности пугали многих. Узушиогакуре и населявших ее людей сочли угрозой и попросту стерли с лица земли, — промолвил старый Узумаки, сложив печать концентрации, чтобы сменить декорации. Наруто оглянулся по сторонам, поняв, что все вокруг изменилось. Они стояли на главной площади деревни, а вокруг возвышались величественные здания из мрамора, статуи, повсюду были счастливые люди. Здесь даже был фонтан, в котором плескались озорные детишки. — Всё это умерло, но наше наследие еще живо благодаря тебе. Я хочу передать тебе свои знания и техники, то, что принадлежит тебе по праву, — произнес Ашина, посмотрев на Наруто сверху вниз. Узумаки сглотнул, представляя, какое доверие ему оказано. Если техники клана Узумаки и правда так опасны, что из-за них этот клан и был истреблен, на его плечи, должно быть, возложили огромную ответственность. — Если ты готов принять свое наследие, разумеется, — добавил старик, улыбнувшись, и протянул правнуку руку. Наруто с сомнением посмотрел на ладонь старца и произнес: — Как я узнаю, как использовать всю эту силу? Мой отец также хотел передать мне что-то, но я до сих пор не разобрался, что это. И не чувствую никаких изменений. Ашина, заглянув в воспоминания Наруто и узнав о Желтой Молнии, кивнул. — Твой отец не был из клана Узумаки, но он умело использовал наши техники. На то, чтобы дать тебе доступ к крупице собственной силы ему не хватило чакры. Но я знаю, как исправить это. Знания, которые передал тебе Минато, откроются твоему разуму. Как и мои. Наш опыт станет твоим опытом. — Как с теневыми клонами? — спросил мальчик. Узумаки вновь был вынужден воспользоваться памятью своего потомка, чтобы получить нужную информацию, и кивнул. В следующий миг ладони Наруто и старика соединились в рукопожатии. На миг блондина ослепил яркий свет, исходивший от их рук. — Давным-давно солнце клана Узумаки закатилось, но близится новый рассвет. Используй эту силу с умом, Наруто Узумаки. Когда он открыл глаза, то понял, что старика рядом нет, а вокруг очень темно. Вместо него рядом с Наруто крутился обеспокоенный Джирайя, обрадованный тем, что Наруто вышел из транса. — Ты в порядке? — спросил сенсей своего ученика. — Да... — пробормотал тот, прислушиваясь к своим чувствам. В сознании начали всплывать знания, которых там раньше не было. Десятки новых комбинаций печатей, подробные представления о манипуляции чакрой и многое другое. — Твое плечо, — пробормотал Джирайя, поднося факел к плечу блондина. Опустив взгляд, Узумаки увидел, что на его плече появилась татуировка в форме спирали. Точно такая же, как рисунок на рукавах стандартной формы шиноби Конохи. — Что это такое? — спросил Отшельник. — Мое наследие. То, ради чего мы сюда пришли, — отозвался Узумаки и понял, что его глаза соскучились по солнечному свету. — Ладно, давай выбираться отсюда, Извращенный Отшельник. Мы получили то, что хотели.