Такой же, только другой

Менма зажмурился от яркого взрыва и в следующий миг закашлялся от пыли. Он слышал ужасающий грохот, с которым здание, в крышу которого угодила бомба, разваливалось по камешкам. Его кто-то схватил и потянул назад, с легкостью отрываю Узумаки от земли и выводя его из состояния столбняка. Когда Менма вновь открыл глаза, они с Дейдарой стояли на улице и глядели на то, что осталось от кафе, в котором готовили такой прекрасный рамен. Люди, услышавшие взрыв, стали выбегать из домов и с криками покидать деревню, чувствуя, что надо спасаться. Акацуки ухмыльнулся, глядя на них, превратившихся в испуганное стадо. Жители деревни сшибали друг друга, бросали стариков и немощных и уносили ноги прочь от опасного места. — Вот она, Менма. Вся суть людей, лишенных способностей шиноби. Им нечего нам противопоставить. Они боятся и бегут, бросая всё и всех, что было им дорого, — прокомментировал он. — Разнести бы всю эту деревню в щепки... Узумаки с некоторым ужасом покосился на Дейдару, но ничего не произнес. В чем-то он был согласен, эти люди были жалки, эгоистичны и трусливы. Но обрекать всё поселение на уничтожение из-за того, что это тебя раздражает... Нет, это неправильно! Внезапно завал из обугленных бревен, оставшийся на месте уничтоженного здания, дрогнул, и в следующий миг из-под обломков показался человек в красных доспехах, помятый, но живой. Выбравшись из-под завала, Хан встал в полный рост, и Менме показалось, что великан стал еще больше, чем раньше. Из труб на спине, присоединенных к его доспехам, вылетали клубы пара и так же быстро растворялись в воздухе. — Ты заплатишь за то, что сделал! — пробасил здоровяк, прыгнув вперед и приземлившись напротив Акацуки, где-то в десяти метрах от него. — О, тебя это задело? Вот с чего надо было начинать, хм, — ухмыльнулся тот, сунув руку в подсумок с глиной. Менма, стоявший рядом с Дейдарой и не до конца уверенный, как ему поступать дальше, моргнул и с изумлением отметил, что там, где он только что стоял, громилы в доспехах нет. В следующий миг в глазу Узумаки автоматически активировался шаринган с тремя томоэ, и в последний момент он успел заметить, как Хан летит на Дейдару с вытянутой для удара ногой. Узумаки подумал, что успеет остановить здоровяка, но ошибся. Из задних клапанов доспехов врага вырвался пар, ускорив движение шиноби и силу его атаки. Дейдара, в живот которому врезался железный сапог неприятеля, отлетел на несколько метров назад. Хан медленно развернулся к Менме, глядя на него своими полными гнева глазами сверху вниз. — Не встревай, малявка, и я тебя не трону, — процедил он. От этого голоса все тело Менмы содрогнулось, но он сумел перебороть свой страх. Шаринган в его глазу крутанулся, и враг замер на месте, однако в следующий момент очнулся от недостаточно мощного гендзюцу и схватил мальчика закованной в железо рукой за горло, отрывая его от земли. — Плохой выбор, — ухмыльнулся Хан, сощурившись. Менма понял, что враг одним быстрым движением может сломать ему шею своими пальцами. Действовать надо было очень быстро. Узумаки почувствовал, как чакра перетекает к его руке, закручиваясь в виде сферы. — Расенган! — выдохнул Узумаки, ударив созданной в ладони темно-фиолетовой, почти черной вращающейся сферой по руке Хана. Тот разжал пальцы, выпуская жертву из своей мертвой хватки. Не потому, что техника нанесла его броне урон. Нет, она оказалась безвредной. Просто фиолетовая вспышка на миг ослепила шиноби. Этого оказалось достаточно, чтобы Менма отпрыгнул назад. Дейдара, пришедший в себя после прошлой атаки, ухмыльнулся. — Неплохой ход, пацан! Моя очередь. Он подбросил в воздух несколько круглых глиняных шариков, и те, обретая форму каких-то летающих существ и увеличиваясь, полетели во врага. — Взрыв! — вскрикнул Тсукури, спровоцировав детонацию своих игрушек. Однако, Хан появился из облака образовавшегося дыма целым и невредимым. От несильного взрыва его вновь спасла броня. — Если это всё, на что ты способен, ты покойник, — пробасил враг, вновь срываясь с места навстречу Акацуки и ускоряясь с помощью пара, выбрасываемого из клапанов. Он подпрыгнул в воздух, намереваясь атаковать сверху. Дейдара оказался слишком умен, чтобы вновь попасться на трюк неприятеля. Он бросил себе под ноги кусок глины, и в следующий миг вспорхнул в воздух на огромной глиняной птице. Он уклонился от удара, отлетев в сторону. А нога Хана, врезавшаяся в землю, создала в почве глубокие трещины. Хан с удивлением посмотрел под ноги, когда из трещин в земле стали вылезать какие-то белые сороконожки и паучки. Они начали взбираться по нему, словно по стволу дерева, пытаясь найти брешь в броне и пролезть внутрь. — Не недооценивай меня, — усмехнулся Дейдара и вновь вскрикнул. — Взрыв! Однако и в этот раз навредить врагу у Акацуки не получилось. Менма, стоявший и таращившийся на громилу, которого не брала ни одна атака, увидел, как тот начинает складывать печати. — Стихия Пара: Паровая завеса, — пробасил Хан, выдыхая сквозь щели в своей маске целое облако горячей дымки, быстро расстилающееся по земле и с таким же успехом поднимающееся в воздух. — Менма, назад! — скомандовал Тсукури. Узумаки послушно отпрыгнул назад. И как раз вовремя, ведь с последним вдохом он вдохнул чуть-чуть пара и немного обжегся. Это заставило юного Менму закашляться. Также всего за несколько мгновений он вспотел, будто от долгой пробежки. И это при том, что довольно сильный ветер не давал жаркому солнцу разыграться в полную силу, было прохладно. А из одежды на Менме были лишь черные брюки и сандалии. Останься он в радиусе действия техники еще пару секунд, наверняка заработал бы серьезные ожоги кожи. Паровая завеса начала подниматься вверх, туда, где на своей птице в воздухе завис подрывник из Акацуки. На глазах Менмы глиняное создание под ногами Дейдары стало таять. Всего через несколько мгновений оно превратилось в булькающую белую лужицу на земле. Благо, сам Тсукури успел спрыгнуть и приземлиться на землю рядом с Узумаки. — Его вообще можно победить? — прошептал Менма. Дейдара ухмыльнулся, глядя на врага, поверх доспехов которого начал появляться покров из бурлящей оранжевой чакры. — О, уверяю тебя, это далеко не предел его силы, — пробормотал он. — Кто вообще такой этот парень? — спросил Узумаки, тоже заметивший появившийся демонический покров. — Это Хан. Он из Ивагакуре, как и я. Можно сказать, вы с ним товарищи по несчастью. Он — джинчурики Пятихвостого. Менма вздрогнул. — Джинчурики? И ты должен его схватить? Ты с самого начала знал, где он, и поэтому мы прилетели в эту деревню? — переспросил он. Дейдара кивнул. — Зецу сообщил мне, что Пятихвостый укрывается здесь. Это прекрасная возможность, чтобы поймать его! Узумаки покосился на него с сомнением. — А зачем его ловить? Зачем сражаться? Нельзя было поговорить, объяснить ему всё и оказать помощь, как мне? — спросил он, боясь услышать ответ. Акацуки вздохнул. — Не будь наивным глупцом. Ты и Пятихвостый — небо и земля. Это убийца поопаснее, чем я. Без жалости и сострадания, демон в человечьем обличии. Впрочем, это ненадолго, — пробормотал он. "Демон. Демон. Демон..." — эхом откликнулось это слово в мыслях Узумаки. В голову ударили воспоминания из детства, когда жители Конохи звали его точно так же. — Много лет назад, когда я был примерно твоего возраста, он вышел из под контроля. Этот день Ивагакуре запомнила навсегда. Ни одна деревня не знает об этой трагедии, старик Тсучикаге держит всё в строжайшей тайне. Но в тот день Хан разгромил пол деревни и убил сотни ни в чем не повинных людей. Пока шиноби пытались дать ему отпор или спасали обычных жителей Ивагакуре, те спасались бегством, думая лишь о самих себе. Среди ниндзя, погибших в ту ночь, защищая этот скот, были и мои родители, — прошептал Дейдара, опустив взгляд. — Тсучикаге удалось остановить его. Хан был изгнан из деревни. Он стал отшельником. Но за эти годы было несколько случаев, когда он вновь срывался. И тогда жертвами становились маленькие деревушки вроде этой. Менма с ужасом посмотрел на Дейдару, потом перевел взгляд на Хана, который превратился в существо из демонической красной чакры, совершенно потеряв человекообразный вид. — Пятихвостый неуправляем! Пора положить этому конец и запечатать его навсегда, — воскликнул Акацуки обратился ко своему спутнику. — Ты со мной, пацан? Помедлив, Узумаки кивнул. После рассказа Дейдары в его сердце поселилась уверенность, что они всё делают правильно. И Дейдара... Своим погромом, устроенным в деревне, он заставил людей покинуть ее. Наверное, им управляло не желание что-то разнести, а нечто большее. Это был своеобразный способ спасти жителей. "А может, я просто ошибаюсь, и Дейдаре плевать на всех..." — пронеслось в голове Узумаки. — Берегись! — воскликнул Акацуки. Менма на автомате отпрыгнул в сторону. Дейдара успел отскочить в другую. Между ними пролетел красный луч, угодивший в несколько зданий и превративший их в кучи пепла, а так же обрушивший мельницу. Менму передернуло от ужаса. Если Пятихвостый был способен привнести в этот мир столько разрушений всего за одну секунду, на что был способен Девятихвостый, запечатанный внутри него? И что случилось бы с Конохой, если бы Акацуки не нашли Менму и не взяли его к себе? Стоило Менме выйти из под контроля, и он превратился бы в орудие убийства, которое Дейдара так ярко описал в лице Хана. — Сделаем это! — произнес Узумаки, складывая печати. — Техника девяти демонических врат! Кьюменджу! В воздухе за спиной Менмы начали возникать светящиеся иероглифы в кругах, соединенных между собой линиями. Один за другим из демонических порталов вылетели или выпрыгнули четверо жнецов и пятеро зверей, тигр, птица-феникс, змея, дракон и черепаха. — Ничего себе, — выдавил Дейдара, никак не ожидавший, что "пацан" способен продемонстрировать такую технику. От него так и веяло невероятно мощной демонической чакрой. Хан в это время тоже не дремал, а накапливал чакру. За его спиной вырос последний хвост, и в следующий миг демон начал увеличиваться, меняя цвет с красного на белый. Перед Менмой и Дейдарой появилось огромное существо, напоминающее лошадь с головой дельфина. Вдобавок ко всему, на голове чудо-зверя имелось четыре рога. — Вперед! — скомандовал Узумаки, и девять марионеток, оживленных и усиленных чакрой демона, устремились навстречу врагу. Сам Менма, забыв о страхе, бросился следом за ними. Дейдара, одобрительно присвистнув, бросил себе под ноги кусок глины и вновь оказался в воздухе верхом на глиняной птице. Он полетел вслед за Кьюменджу, набирая высоту, видимо, намереваясь атаковать сверху. Пятихвостый издал рев, от которого во все стороны пошла воздушная волна, обрушившая ближайшие к нему дома, но это не остановило врагов. Жнецы-Кьюменджу вспорхнули в воздух. Тот, что был с косой, замахнулся своим оружием, и в следующий миг с лезвия сорвались серповидные волны из энергии, которые ударили демона прямо в морду. Жнец с посохом в руках направил на Пятихвостого свою ладонь и начал стрелять в него фиолетовыми лучами энергии. Третий жнец опутал своими длинными рукавами передние лапы монстра и начал тянуть на себя. — Вот это я понимаю, — прокомментировал Дейдара, глядя на то, как Пятихвостый рухнул на землю. — Моя очередь. Сверху на Пятихвостого обрушился целый дождь из глиняных бомб, которые мгновенно взрывались. Когда череда взрывов прекратилась, заметно помяв Пятихвостого, на него обрушился гнев зверей-Кьюменджу. Тигр начал драть его когтями, засветившимися синей чакрой, черепаха, закрутившись на месте в виде небольшого торнадо, начала врезаться в бок монстра. Дракон и птица кружили над Пятихвостым, пикируя, чтобы укусить его или клюнуть, а змей начал обвиваться вокруг шеи гигантского демона. Однако, Хан в обличии демона не собирался сдаваться. Лежа на земле, Биджу открыл пасть и, целясь в приближающегося с расенганом в руке Менму, создал Биджудаму. Огромная черная сфера возникла во рту Пятихвостого, а потом монстр выплюнул ее прямо навстречу Узумаки. Техника, просверливая землю своей нижней частью, устремилась навстречу Менме. Тот остановился, когда от техники его загородил четвертый жнец, также вооруженный посохом. В следующий миг их с Узумаки загородил фиолетовый барьер, но не настолько мощный, чтобы сдержать силу таких масштабов. Ослабив технику, барьер все же разлетелся на осколки, черная сфера ударила в Кьюменджу-жреца, а затем и в Менму. — Пацан! — услышал Узумаки запоздалый крик Дейдары, и в следующий миг всё вокруг растворилось во мгле.

***

— Что случилось? Где я? — прошептал Менма. — Сильно же тебя стукнуло, малявка, — прорычал знакомый голос. Узумаки вскочил на ноги и понял, что находится в уже знакомом ему темном зале с вмурованной в стену клеткой. — Ты! — воскликнул Менма, ткнув пальцем в Девятихвостого, который свернулся колечком по ту сторону решетки и со скучающим видом смотрел на своего тюремщика. — Ты не так жалок, как я подумал во время нашей первой встречи, — усмехнулся демон. — Подрос, окреп, научился нескольким фокусам. Впечатляет. Менма сделал несколько шагов навстречу клетке. — Я заставлю тебя замолчать, — процедил он, приготовившись активировать шаринган. — Твой чудо-глазик не спасет тебя на этот раз. Чтобы одолеть Пятихвостого тебе необходима моя сила. В полном объеме, а не в каких-то жалких марионетках, которые ограничивают безграничные возможности моей чакры! — прорычал Кьюби. Узумаки остановился. — И что же я должен для этого сделать, открыть клетку? — поинтересовался он с насмешливой улыбкой. "Попробуй подчинить Девятихвостого с помощью шарингана. Но ни в коем случае не открывай его клетку! Иначе он поглотит тебя, и ты умрешь. Будь осторожен, Лис очень коварен. Он попытается обмануть тебя", — вновь прозвучали в голове слова Тоби. — Кишка тонка? — усмехнулся Кьюби, оскалив пасть. Менма задумался. — Решай сам. Откроешь клетку — моя сила твоя. Не откроешь — умрём оба. И твой друг из Акацуки тоже, — добавил Девятихвостый, как опытный манипулятор зная, на что надо надавить, чтобы Менма согласился. — Отлично. Я согласен, но даже не пытайся взять под контроль мое тело, — неожиданно быстро ответил он. — Впрочем, у тебя всё равно ничего не получится. "Благодаря тренировкам с Итачи мой шаринган стал сильнее, теперь я смогу контролировать Девятихвостого!" — пронеслось в голове Узумаки. "Ты стал слишком самоуверенным, мальчишка. Это тебя и погубит. Я не намерен больше быть твоим оружием и игрушкой в руках Акацуки. Рано или поздно они решат от тебя избавиться, значит, и от меня тоже", — подумал демон, глядя, как Менма тянется к своему животу, на котором прочертилась печать Четвертого Хокаге. Узумаки сосредоточился и крутанул печать на своем животе. Одновременно с этим бумажка, скреплявшая ворота клетки, слетела, а замок щелкнул и открылся. "Не могу поверить в это, ты это сделал! Теперь я смогу захватить твое тело и уничтожить одного из Акацуки. Похоже, придется спасать Кокуо. Будет мне должен, рыбья башка", — ухмыльнулся про себя демон, с наслаждением слушая скрип, с которым врата его клетки раскрываются. Но едва его лапа ступила за пределы клетки, как чья-то фигура заслонила Менму от нарастающей ярости плененного демона. Узумаки недоуменно уставился на женщину с длинными красными волосами, одетую в зеленое платье с белой рубашкой без рукавов. Женщину, которая без всяких сомнений загородила его собой от выбравшегося из заточения Кьюби. — Ты еще кто такая?! — недоуменно выпалил мальчик и, когда женщина оглянулась и улыбнулась ему, вздрогнул, будто уже знал ответ. — Меня зовут Кушина. Я твоя мама, Менма!

***

— Пацан! — закричал Дейдара, увидев, как Менму сминает черная сфера. На миг тот исчез из поля зрения в огромном взрыве, который вызвал у подрывника восхищение. Однако сейчас восхищаться было некогда. Акацуки спикировал вниз, приземлившись в кратере, в центре которого лежал Узумаки, весь в ожогах и ссадинах, но, кажется, живой и целый. — Менма! Проклятье, приди в себя, — процедил Дейдара, склонившись над Узумаки и попытавшись его растолкать. Но тот был без сознания и никак не отреагировал. Рёв Пятихвостого заставил Акацуки обернуться. Кьюменджу, которые сдерживали натиск монстра, не давая ему встать, исчезли, неожиданным образом обратившись в маленьких лисят, на головы которых были нацеплены маски. Биджу-конь вскочил и заржал, радуясь своему освобождению. Дейдара выпрыгнул из кратера, поняв, что остался один на один с весьма опасным противником. Впрочем, так он изначально и планировал. Кто мог знать, что его юный друг оказался таким сильным? — Только ты и я, хм, — промолвил он, шагая навстречу огромному монстру. Биджу устремил на него ненавистный взгляд и тоже двинулся врагу навстречу, заставляя землю сотрясаться от стука его копыт. — Что, думаешь, ты большой, а я маленький, и это всё решает? — ухмыльнулся Дейдара, глядя на занесенное над ним копыто. В следующий миг копыто с размахом опустилось на Акацуки, превратив его в огромную липкую лужу белой субстанции. — Попался! — воскликнул настоящий Дейдара, выросший из порхающей в воздухе глиняной птицы. — Не хотел бы я оказаться на месте своего клона. Пятихвостый увидел его и, заревев, попытался высвободить свою лапу. Однако глина не выпускала его. — Взрыв! — воскликнул Дейдара, спровоцировав детонацию невиданной мощи, которая вполне могла оставить врага без конечности. Но не в случае с Биджу, который от подобной выходки разозлился еще больше.

***

— Мама? — повторил Менма дрожащим голосом. Узумаки кивнула, повернувшись к Девятихвостому и не сводя с него взгляда. — Кьюби нельзя было выпускать, Менма. Твой отец не просто так запер его за решеткой, — промолвила она. — Но раз ты открыл врата, то готов овладеть его силой. Есть один способ, и я помогу тебе. Ты должен выкачать из него чакру. — Ты даже не знаешь, какую ошибку совершаешь, Кушина! — прорычал Девятихвостый. — Твой малец пошел опасной дорожкой, и если ты одобришь его выбор и поддержишь на этом пути, весь мир ждет катастрофа. Менма не сводил глаз с матери, сверля ее спину полным горечи и страдания взглядом. — Менма, сейчас нельзя отвлекаться. Моей чакры не хватит надолго, — промолвила она, оглянувшись на сына вновь. Тот унял дрожь в коленях, отринул все сомнения и шагнул вперед. — Я готов, — прошептал он. Кушина печально улыбнулась, увидев его решительное лицо и поняв, что он стал очень похожим на Минато, но точно так же отбросила лишние мысли, сосредоточившись на происходящем. — Отлично. Я буду удерживать его. А ты бей так сильно, как только сможешь. Понял? Когда чакра начнет вытекать из него, впитай ее в себя. У тебя будет только один шанс, права на ошибку нет, — ответила красноволосая Узумаки. Сын коротко кивнул. — Я верю в тебя, — промолвила она напоследок, после чего стала быстро складывать печати неизвестной Менме техники. В следующий миг пол треснул, и из него вырвались золотистые огромные цепи, которые скрутили сначала лапы Девятихвостого, а потом опутали все его туловище. — Кушина, — прорычал Кьюби. — У тебя не хватит на это сил. — Давай, Менма! — крикнула Узумаки, упав на колени, но не разжимая печать. Узумаки пулей сорвался с места и ринулся вперед, формируя в своей руке расенган из темно-фиолетовой чакры. Одна из цепей обвила шею Девятихвостого и заставила его опустить огромную голову к полу. — Расенган! — воскликнул Узумаки, всаживая технику в нос монстра. Однако, у него ничего не вышло, поскольку техника не причинила демону особого вреда, лишь слегка пощекотала его огромный нос. Менма не растерялся и, вскочив вверх, начал колотить демона кулаками в лоб, отчего тот лишь рассмеялся. В следующий миг несколько цепей лопнуло, и Кьюби наполовину освободился. Он выпрямился во весь рост и одной лапой смахнул маленького Узумаки на пол, отчего тот больно ударился спиной. — Не выходит! — крикнул он. "Моей чакры слишком мало. Я потратил почти всё во время боя с Ханом", — подумал он. — Используй всю свою силу. Это твое подсознание, оно подпитывается твоим воображением. Поверь в свои силы, и всё получится! — отозвалась мать, выдавливая из себя все больше и больше чакры, чтобы восстановить цепи. — Раз так... У меня достаточно чакры и сил, чтобы одолеть тебя, блохастая тварь, — процедил Узумаки, чувствуя как с верой растет и его количество чакры. — Техника девяти демонических врат! Кьюменджу! Кьюби захохотал. — Будешь использовать технику, основанную на моей чакре, против меня же? Ну-ну! — прорычал он. Но удивлению демона не было предела, когда вдруг из портала начали появляться целые и невредимые существа в масках. — Вперед! — скомандовал Узумаки. Девять существ подчинились приказу, повторяя то, что они только что делали с Пятихвостым. Жнец с длинными рукавами опутал освободившиеся лапы демона, двое других стали стрелять ему серповидными зарядами чакры стихии Ветра и энергетическими лучами, а звери напали, когда враг уже был прикован к земле. — Биджудама! — прорычал Кьюби, разинув пасть. Сначала он прицелился в Менму, но в последний миг решил стрелять в Кушину. Исчезнет она — исчезнет и его уверенность в себе. Но план Девятихвостого не удался, поскольку красноволосую Узумаки защитил четвертый жрец, загородивший ее от Бомбы Хвостатого барьером, который на сей раз сработал. В глазу Менмы активировался шаринган, и он, вспоминая все уроки Итачи, применил на Девятихвостом гендзюцу, заставляя его поверить, что его окунают в кипящее масло и тем самым причиняя монстру невероятную боль. В глазах Биджу зажглись шаринганы, и он задергался в конвульсиях. Узумаки увидел, как от тела его отделяется что-то полупрозрачное. Это была фиолетовая чакра, повторяющая контуры массивной фигуры Девятихвостого. "Пришло время для последней атаки. Здесь у меня всё получится!" — подумал Менма, оглядываясь на мать, которая ослабила цепи и наблюдала за его действиями с явным изумлением. Он медленно сложил печати, представляя, как чакра собирается в единый заряд и перемещается к нему в рот. — Стихия Ветра: Мощь Фудзина! — Менма выплюнул в Кьюби сгусток ветра, который, словно бомба замедленного действия, взорвалась, только подлетев к демону вплотную. Мощнейшая волна ветра смела Кьюби, швырнув его обратно в распахнутую клетку и закрыв ее врата. На том месте, где только что стоял демон, парила его призрачная полупрозрачная фиолетовая копия. Подчиняясь интуиции, Узумаки вытянул вперед руку, и чакра всосалась в него. Кьюменджу исчезли в облачках белого дыма, а Менма обернулся и увидел Кушину, которая сидела на влажном полу, опираясь об него рукой, чтобы не упасть. Узумаки поспешил подбежать к ней. — Ты в порядке? — с тревогой в голосе спросил он. — Нет. Я истратила слишком много чакры, боюсь, мне недолго осталось, — она подняла на него глаза, полные слез. — Боже, как же ты вырос. Я горжусь тобой, сынок. Узумаки сдержал приступ эмоций, которые провоцировали его на то, чтобы тоже заплакать. — Я подвел тебя, — он опустил взгляд. — Бросил Наруто, хоть и не по своему желанию. Кушина дрожащей рукой потянулась к нему и коснулась ладонью его щеки, глядя в разноцветные глаза сына. — Я верю, вы еще будете вместе. Но я должна тебе кое-что сказать. Девятихвостый был кое в чем прав, — промолвила она. Менма отшатнулся. — Прав? — переспросил он. — Он давно пытался сказать тебе, но ты не хотел слушать. Человек в маске — тот, кто на самом деле повинен в нашей с твоим отцом смерти. Он подчинил Девятихвостого и натравил его на Коноху, — прошептала Узумаки. Брюнет вздрогнул. — Тоби-сенсей? — выдавил он. — Акацуки используют тебя в своих интересах, и неизвестно, чем это всё закончится. Они не отпустят тебя так просто, будь уверен. В конце концов, они поймут, что им не обойтись без Девятихвостого, и убьют тебя или твоего брата, — продолжила Кушина, чувствуя, что силы на исходе. Менма упал на колени, не веря в услышанное. Однако, не поверить матери было сложно. — Как же так, — сокрушенно произнес он, таращась в пол. — Акацуки не были особо добры, но они помогли мне. Подарили мне силу. Тоби-сенсей спас мне жизнь! — Но какой ценой? Посмотри на себя, — Кушина заставила его поднять взгляд и посмотреть на нее. — В кого ты превращаешься? Менма мотнул головой, пытаясь избавиться от мыслей, которые роем бушевали в его голове, не пытаясь выстроиться в организованном порядке. — Нет. Такие монстры, как я опасны. Это нельзя оставлять так. Мир должен быть избавлен от демонов. Или, по крайней мере, их нужно взять под контроль, — произнес Узумаки. — О чем ты говоришь? — не поняла Кушина. — Что они тебе внушили? — Ничего. Я не хочу, чтобы в мире происходили такие вещи, как нападение Девятихвостого на Коноху. Или Пятихвостого на Ивагакуре, — ответствовал Менма. — Если Акацуки и правда преследуют корыстные цели, я обойдусь без них и продолжу это дело сам. — Но как же твой брат? — Я сумею защитить его от Акацуки. И смогу ему помочь. А потом... А потом расквитаюсь с человеком в маске за то, что он делал с нашей семьей, — процедил Менма, медленно сжимая кулак. Кушина вздохнула. — Я не вправе указывать тебе, что делать. Меня не было рядом, когда я была так нужна вам с Наруто. Но знай, что я не одобрю, если ты пойдешь по пути мести. Возвращайся в Коноху к своему брату. Вы сильнее, когда есть друг у друга. Узумаки стала полупрозрачной, потихоньку начала растворяться в воздухе. — Знай, я люблю тебя. И твой отец любит. Прежде чем Менма успел что-то сказать, Кушина растворилась в воздухе, оставив сына наедине с Девятихвостым, на чьей клетке появилась новая печать.

***

— Похоже, я слегка недооценил тебя, хм, — пробормотал Дейдара. Ни обычные бомбы, ни Дракон Си-2 не сработали. — Но у меня еще достаточно козырей в рукаве. Акацуки взлетел довольно высоко и взирал на разъяренного Пятихвостого сверху, иногда уклоняясь от посылаемых им Бомб Хвостатого. Его одежды синего цвета развевались на ветру, как и волосы. Отодвинув челку и примерившись дальнометром, Тсукури придумал новый план. Демон уже потратил много чакры и сил, но так и не достал его. Его энтузиазм начал убавляться. Дейдара снизился на несколько метров, и хвостатый монстр, заметив это, попытался достать его. Он подпрыгнул в воздух, разинув огромную пасть. В этот-то момент подрывник скинул заранее подготовленный приз — новую бомбу, которую демон заглотил, даже не заметив это. Перед тем, как зубы клацнут, Акацуки успел набрать нужную высоту. И в этот миг сложил печать концентрации. Бомба, проглоченная демоном, мощнейшей техникой, которую Дейдара создал на данный момент. Это был его шедевр, Си-3, хотя у Тсукури уже были идеи для создания новой, еще более мощной техники Си-4. Бомба в желудке Биджу увеличилась, после чего Акацуки произнес: — Взрыв! Менма очнулся несколькими мгновениями позже. Как только он пришел в себя и поднялся на ноги, то увидел, как монстра раздуло изнутри. Узумаки подумал, что его сейчас разорвет на части. Но нет, демон остался в живых, хотя уже явно не представлял опасности. Пятихвостый начал уменьшаться, после чего превратился в распластавшегося на земле Хана. Менма с удивлением посмотрел под ноги и обнаружил маленького лиса в маске, который сидел и смотрел на него. Узумаки догадался, что это остатки жнеца, пытавшегося защитить его барьером. Только сложно было представить, как марионетки Сасори могли превратиться в животное. Впрочем, под воздействием демонической чакры всё было возможно. Внезапно лис напружинил задние лапы и прыгнул на Менму, растворившись у него в животе. За мгновение до того, как исчезнуть, животное превратилось в маску, которая летела в луче оранжевого света. Остальные Кьюменджу, валявшиеся вокруг поверженного Хана, тоже пришли в себя, одновременно обратились в такие же лучи энергии с масками и по очереди начали врезаться в тело Узумаки, исчезая в нем. С каждым таким разом Менма чувствовал что-то наподобие удара кулаком. Однако, каждый такой удар придавал ему сил и давал понять, что все девять его демонических созданий живы и вряд ли исчезнут, пока Узумаки жив сам. Неожиданно рядом приземлился Дейдара. — Не могу поверить, что ты жив, пацан, — улыбнулся он. — Я было думал закопать тебя в этом кратере, хм. — Не дождешься, — усмехнулся Менма, чувствуя, что все полученные повреждения сами собой заживают. Он чувствовал огромный прилив сил. — Мне пока рано умирать, еще многое надо сделать. — Ну, несмотря на то, что ты пропустил самое интересное, с миссией мы справились. Впрочем, это была не миссия, а моя личная инициатива. Чувствую, Пэйн-сама будет в бешенстве, когда узнает, что я взял тебя на охоту на демона, — ухмыльнулся Тсукури. — Напротив, он будет очень рад. Это была первая настоящая битва с серьезным противником. Она помогла мне стать сильнее, — возразил Менма, подходя к Хану, который по-прежнему был без сознания. — Скажи, что с ним будет? — Мы запечатаем демона. Сам джинчурики редко переживает процесс извлечения. Ну а после того, что с ним сделал я, я думаю, это вообще невозможно, — ответствовал подрывник. — Хм, жалко деревушку. И людишек, которые остались в своих домах. Здесь и правда подавали самый вкусный рамен. Менма окинул взглядом пепелище, оставшееся на месте деревни. От поселения остался обугленный частокол, но ни одно здание не уцелело. Земля была выжжена, вся в кратерах и канавах. — Да, — Менма улыбнулся во все тридцать два зуба, как ни в чем не бывало. — Рамен и правда был очень вкусным.