Такой же, только другой

Журчание речки — единственное, что нарушало кромешную тишину, которая повисла после того, как Наруто произнес вслух название этого вымершего края. Ветер, раз за разом проносящийся по долине, затих. Смолкли и птицы, кружащие над руинами некогда великой деревни. — Почему это место? Думал, я расчувствуюсь и отступлюсь? — Менма перевел взгляд обратно на брата. Наруто сглотнул, увидев, что вокруг брюнета с полосками на щеках вновь пляшут фиолетовые огоньки. — Тут неподалеку есть храм, — пробормотал он неуверенно. — В его подземелье запечатан дух нашего старого предка. Уверен, он знает, как вернуть тебя. — Ты перенес нас сюда, чтобы заманить меня к какому-то призраку? Ты всегда был непредсказуем, братец, но чтобы настолько... — промолвил Менма. — Но меня не нужно возвращать. Я уже вернулся. Настоящий я — тот, которого ты сейчас видишь перед собой. — Я в это не верю, — прошептал блондин и, увидев, как вышедший из себя брат ринулся вперед, инстинктивно подался назад. Он в последний момент ускользнул от вновь появившейся на руке Менмы перчатки из синего пламени. Блондин увидел, как огонь, обволакивающий ладонь брюнета потух, зато зажегся на его ногах. — Режим Отшельника: Сапоги мистического пламени! — воскликнул Менма и оказался перед братом быстрее, чем тот успел моргнуть с уже занесенной для удара ногой. Наруто в последний миг исчез, появившись снова на верхушке полуразвалившейся колонны. На его глазах объятая синим огнем нога врезалась в покрытую вековыми плитами землю. Затем последовал взрыв, и от того места, куда угодил удар, ничего не осталось. "Не знаю, что это за сендзюцу, но оно на порядок круче моего Режима Отшельника", — подумал Наруто и решил во что бы то ни стало не попадаться под горячую руку (или ногу) брата. Ведь это могло очень плохо закончиться. Джинчурики решил воспользоваться моментом и, создав в руке голубую сферу, соскочил с верхушки колонны и полетел прямо на Менму, целясь ему в спину. — Расенган! — крикнул он. Брюнет резко развернулся, создавая в руке такую же сферу, только темно-фиолетового цвета. — Расенган! — ответил он, бросившись брату навстречу. В момент соприкосновения их техник темная и светлая чакра братьев срезонировала так, что обоих отбросило в разные стороны. Наруто впечатался спиной в стену, оставшуюся от какого-то дома, и, пробив ее собой, вылетел с другой стороны дыры. Менма же угодил в уже давно не работающий фонтан и, врезавшись в мраморную статую, повалил ее, разбив на множество осколков. Первым пришел в себя брюнет, встав и отряхнувшись. Он вышагнул из кучи мраморных осколков и медленно побрел по направлению к брату. Дыра в стене, проделанная Наруто, показалась бывшему джинчурики недостаточно большой, и он вытянул перед собой ладонь, и в следующий миг препятствие снесло телекинетической волной, которая превратила заграждение в множество маленьких камешков. Наруто безуспешно пытался подняться, но у него это не получалось, так как в глазах еще было темно после столь сильного удара, и устоять на ногах он бы попросту не смог. Когда тьма рассеялась, джинчурики увидел над собой брата, выражение лица которого не предвещало ничего хорошего. — Почему всё должно было случиться именно так? — промолвил Менма, глядя на свою ладонь, из центра которой начал появляться металлический штырь с острым концом. — Почему ты просто не мог отдать мне Двухвостую? — Потому что таков мой путь ниндзя, — уверенно ответил Наруто, взглянув прямо брату в глаза. — Как же это меня бесит! — воскликнул Менма, занося руку, чтобы пронзить беспомощного брата, пригвоздив его штырем к земле. Но Наруто не собирался так просто сдаваться. Он вновь исчез, заставив брата вонзить холодное оружие в пол, в результате чего оно там застряло. — Одумайся! — воскликнул блондин, появившись сзади брата и наградив его пинком, после которого Менма отлетел, сбив собой несколько поросших мхом колонн. Брюнет прокатился по холодному полу и тут же вскочил, утирая тыльной стороной руки кровь, стекающую по разбитой губе. Он вновь пошел к Наруто нарочито медленно, давая тому время для того, чтобы судорожно придумать хоть какой-то план. "Я всё-таки задел его", — подумал Узумаки, приходя к выводу, что когда Менма взбешен, ему сложно контролировать телекинетическое поле, защищающее его от всех атак. — Неплохо, братец. Но ты меня не победишь, если не попытаешься убить, — ухмыльнулся темноволосый парень, сплевывая. "Он прав, Наруто. Тебе никогда не справиться, если ты будешь себя сдерживать!" — обратился к блондину Девятихвостый. "Знаю, Курама. И всё же, это ведь мой брат. Как я могу?" — мысленно ответил джинчурики. "Соберись. Если ты уступишь ему, он не будет тебя щадить, а просто убьет. Но этим всё не закончится. Потом он доберется до Югито и Мататаби. А когда все Хвостатые будут у Акацуки, это будет равносильно концу света. Они используют всю нашу мощь, чтобы сотворить нечто ужасное", — прорычал Девятихвостый. "Ты должен решить, что важнее. Одна жизнь или миллионы!" "Это не просто одна жизнь, Курама... Это же жизнь моего брата!" — не сдавался Наруто. "Опомнись, это уже не твой брат", — возразил Кьюби. — "Решай сейчас, ибо потом будет уже поздно!" — Стихия Ветра: Расен Сюрикен! — воскликнул Наруто, скидывая руку над собой. Над его раскрытой ладонью появилась голубая сфера, а руки из чакры, вырастающие из покрова, быстро добавили к ней лезвия из чакры стихии Ветра. — Уже лучше, — пробормотал Менма, остановившись. — Ну же, бросай. Я никуда не денусь! "Проклятье! Он специально это делает?" — пронеслось в голове. — Не вынуждай меня делать это! — крикнул Наруто неуверенно. — Ну же, сделай это, трус! — рявкнул Менма, бросаясь вперед с перчатками из синего пламени. Увидев приближающегося врага, Наруто, преодолев свой последний страх, метнул дзюцу прямо вперед. У Менмы не было никаких шансов на уклонение. Блондин зажмурился, чтобы не видеть ужасного взрыва, поглотившего брата навсегда. — И это всё? Я разочарован, — раздался знакомый голос, когда взрыв стих. Наруто открыл глаза и увидел Менму, всё еще стоящего на ногах, покрытого жуткими царапинами и ссадинами. Из ран брюнета начал исходить дымок, почти сразу рассеивающийся в воздухе, и все ужасные повреждения, полученные им от попадания Расен Сюрикена, стали быстро восстанавливаться. "Клетки Хаширамы делают своё дело", — прорычал Девятихвостый. — "Похоже, убить твоего брата будет еще сложнее, чем я думал!" — Что за... — прошептал Наруто, когда Менма предстал перед ним целым и невредимым. — Я же просил бить в полную силу, — процедил темноволосый Узумаки. — Похоже, ты всё еще сдерживаешься. Хотя это дело поправимое. Он закрыл глаза, и в следующий миг земля под ногами затряслась и загрохотала. Наруто вылупился под ноги, увидев, что по древним плитам ползут трещины. — Остановись! — прокричал он. — Так останови меня, иначе от этой долины не останется ничего, — усмехнулся Менма, не раскрывая глаз и поднимаясь в воздух все выше и выше. Вскоре его силуэт начал теряться в темноте ночного неба. Землю под ногами тряхнуло так, что блондин еле удержал равновесие. Он с ужасом оглядывался по сторонам, видя, что из трещин, покрывавших всё вокруг бьет фиолетовый свет. Затем целые куски начали отделяться от земли и подниматься вверх в виде небесных островков. Не успел джинчурики и глазом моргнуть, как понял, что вся Узушиогакуре уже находится в воздухе, и сам он стоит на одной из ее поднятых в поднебесье частей. Он рванулся к краю и так и замер там, взирая на превращенную в бездонную воронку долину, окруженную горными хребтами, которые тоже начали трескаться и по кускам отделяться от земного шара, воспаряя вверх. — Что это за сила такая?! — прошептал блондин, подняв взгляд вверх, где в столбе фиолетового света, выходящего из центра бездны и устремленного в небо, находился его брат, наблюдающий за созданной им аномалией и продолжавший извращаться над ландшафтом этих мест. "Он использует всю поглощенную природную чакру разом. Уму не постижимо, даже Хаширама не был способен использовать сендзюцу на таком уровне!" — Курама был весьма впечатлен. А удивить его, как известно, было непросто. "Курама... Дай мне свою чакру. Всю, которая у тебя есть..." — не веря, что говорит это, мысленно попросил джинчурики. Покров Наруто загорелся еще ярче. Его плащ из чакры всколыхнул ветер. — Попробуем вместе, ты и я, — произнес он, зная, что по-другому этот кошмар никак не остановить. "Понял тебя!" — усмехнулся Девятихвостый. — "Давно я этого ждал!" Из тела Наруто начала вытекать оранжевая чакра, которая в итоге приобрела форму Девятихвостого Лиса в натуральный размер. Материализовавшийся Курама имел точно такой же покров, как и джинчурики. Поверх оранжевой чакры виднелись черные узоры, покрывавшие всё тело зверя. Наруто, стоявший на голове Девятихвостого, выставил руки перед собой, концентрируясь на свойстве будущей техники. Сам же Кьюби разинул пасть, и в ней начал формироваться огромный черный шар. "Он не переживёт попадания", — пронеслось в голове блондина, но отступать уже было поздно. Джинчурики был намерен закончить начатое. — Стихия Ветра... — прошептал он, добавляя к Бомбе Хвостатого вращающиеся лезвия. Но это был еще не последний штрих. Помимо свойства Ветра Наруто добавил в технику одно из фуиндзюцу, рассеивающих темную чакру. Это была запечатывающая техника, с помощью которой жрецы из Узушиогакуре в стародавние времена проводили обряд очищения, избавляя людей и разнообразных существ, начиная от призывных животных и заканчивая Биджу, от поселившейся в их телах тьмы. В свое время Наруто думал использовать это дзюцу на Девятихвостом, но то не потребовалось. И вот, когда белые символы опоясали Бомбу Хвостатого, Наруто крикнул: — Биджудама Разящего Света! В следующий миг Курама выстрелил, целясь точно в Менму. И попадание техники в цель было неизбежным.

***

— Вот и всё, — прошептал Данзо, появляясь из-за дерева и глядя на руку, на которой навечно закрылся последний шаринган. Он поднял взгляд на двух братьев, которые продолжали раз за разом убивать его самыми изощренными способами. Последнее красное око, принадлежавшее Шисуи Учихе, сверкнуло во второй глазнице Шимуры. — Он больше не может использовать Изанаги? — поинтересовался Саске, повернувшись к брату. Тот, помедлив, мотнул головой. — Он понимает, что это бесполезно. Превосходство на нашей стороне. Воскресни он еще раз, мы убьем его снова. Нет, Данзо знает, что этот глаз ценен, — ответствовал Итачи. Саске перевел взгляд на приближающегося к ним старика, сжавшего в руке кунай. — Почему еще не использовал его против нас? — непонимающе спросил он. — Перезарядка техники Шисуи, из-за которой этот глаз бесценен, составляет десять лет, — пояснил Итачи. — Но сейчас у Данзо просто нет другого выбора. Ни в коем случае не смотри ему в глаза! Старик остановился в десяти метрах от двух братьев и поднял взгляд вверх, на звездное небо. — Почему именно в такие моменты мы понимаем, насколько красив окружающий нас мир? — пробормотал он. Саске и Итачи переглянулись. Шимура опустил взгляд на кунай в своей руке. — Красота, которую начинаешь ценить и которой восторгаешься лишь на волоске от смерти, — продолжил тот. — Хирузен... Интересно, ты тоже думал об этом в свои последние минуты? Та гармония, к которой человек приходит, смирившись со своей участью... Это и есть настоящий покой? — Я подарю тебе этот покой, Данзо! — воскликнул младший Учиха, не в силах больше терпеть человека, разрушившего его семью. — Прощайся с жизнью! Перехватив меч обратным хватом, Саске устремился вперед. — Саске, нет! — окликнул его Итачи, но брат и старик уже сошлись в ожесточенном поединке. Лязг сталкивающихся друг с другом меча и куная, снопы искр, рассекающих тьму — все это было лишь началом. Началом, в котором Данзо отчаянно цеплялся за жизнь и одерживал верх. Быстрым ударом последний из советников Третьего выбил меч из рук юного мстителя, и тот отлетел в сторону, вонзившись искрящимся молниями лезвием в землю. — Стихия Огня: Великий огненный шар! — воскликнул Саске, отскакивая назад и складывая печати. Огненная сфера, от которой Данзо удалось уйти в сторону, задела его лишь своим краем, подпалив одежду. Но на такие мелочи обращать внимание было некогда. Перехватив кунай обратным хватом, Данзо прыгнул навстречу безоружному Учихе, норовя перерезать ему горло одним махом. В глазах Учихи сверкнули два красных огонька, просчитывающие движения врага. Саске отклонился назад, пропуская кунай прямо над собой и выпрямился обратно, вытягивая вперед ладонь, искрящуюся молниями. — Чидори! Рука прошла насквозь, пробив в теле врага дыру и заставив его замереть, захлебываясь своей кровью. Техника уничтожила легкое старика, не давая ему никаких шансов на выживание. Давясь кровью, Данзо поднял мутный взгляд на своего убийцу, чья рука все еще выходила у него из спины. Саске вздрогнул, увидев шаринган в правом глазу старого ниндзя. — Не смотри ему в глаза! — крикнул Итачи, ринувшись на выручку. Данзо, чье лицо отображало все его муки в этот момент, улыбнулся и прохрипел: — Нет, лучше я заберу вас обоих с собою! Последним, что Саске почувствовал, была рука брата, схватившая его за ворот рубахи и рванувшая на себя. Он отлетел прочь от поверженного противника, на устах которого застыла торжествующая улыбка. — Обратная восьмигранная печать! Саске тут же вскочил и успел увидеть, как Данзо и Итачи, спасший его в последний момент, исчезают в черной сфере. На лице Итачи, в последний момент повернувшегося к нему, была печальная улыбка. Еще мгновение, и техника угасла, не оставив после себя никого и ничего. — Итачи! — с отчаянием закричал Учиха, падая на колени и понимая, что на этот раз не сможет вернуть брата с того света. Его душа была запечатана навсегда. Как и шаринган Шисуи, который, согласно словам брата, мог послужить благой цели. Саске стиснул зубы и сжал кулаки. Он проклинал себя и свою неосторожность. Но он не позволил себе заплакать. Он был выше этого. Тем более, это всё равно не вернет Итачи. — Обещаю, брат, я закончу начатое! — прошептал Саске. — Наша месть завершена. Теперь пришло время нашей семье вернуться домой.

***

Свист ветра в ушах и грохот, с которым небесные островки, части Узушиогакуре, врезались в землю... Всё это перестало существовать для блондина. Он растворился в мгновении, когда сам начал падать в пропасть. Парящие в воздухе объекты больше ничего не держало, и они, повинуясь гравитации, возвращались на положенные места. Джинчурики глядел на небо, усеянное звездами. Но сейчас он видел не прекрасный ночной купол со множеством огоньков, а яркий свет. Свет на том конце тоннеля. Там, где его ждала семья. Еще немного. Еще чуть-чуть... Спустя мгновение он размажется о земной шар вместе с отодранным от него клочком земли. И тогда можно будет с уверенностью сказать, что Наруто сделал всё, что мог, чтобы остановить брата. Брата, который появился в его поле зрения лишь сейчас, за миг до страшного конца. Который приземлился прямо над ним и склонился, схватив за ворот порванной куртки. — Это еще не конец, братишка, — процедил темноволосый Узумаки, занося кулак. "Сколько это может продолжаться? У меня еще ничего не получилось. Может, мне тогда рано пока... Умирать..." — мысли, слившиеся в хаотичный поток, вернули Наруто в реальность, и за миг до столкновения с землей он зажмурился, перенося их с братом прочь от неминуемой смерти. Джинчурики почувствовал, что лежит на траве, а Менма, не замечая того, что они уже в совершенно другом месте, сидит на нем с занесенным для удара кулаком. — Теперь ты отдашь мне ее, братишка? Отдашь Двухвостую тварь? — поинтересовался Менма, чье лицо задымилось при заживлении ран. — Никогда, — прохрипел блондин и схлопотал нещадный удар. Менма вновь занес кулак и опять ударил брата. Потом снова и снова, не прекращая, очевидно, собираясь превратить его лицо в фарш. Разные глаза безумным светом рассеивали мглу, в которой Наруто утонул, перестав ощущать что-либо кроме боли. Наруто даже не успел понять, что перенес их обратно в лагерь беженцев из Конохи, и сейчас Менма совершает над ним расправу на глазах у сотен людей. — Райкири! — услышали они оба чей-то голос. Менма оторвался от брата и, вскочив, встретил нападающего на него Какаши ударом в грудь, от которого тот кубарем отлетел назад. — Болезненная небесная нога! — воскликнула Тсунаде, появившись прямо над брюнетом, собираясь превратить его в лепешку одним махом, но тот резко перехватил ее за стопу и, крутанувшись вместе с ней один или два раза, бросил одну из великих саннинов в противоположную часть лагеря. — Летящий коготь! — атака Югито тоже не попала по Узумаки. Джинчурики Двухвостой, за которой Менма сюда и явился, отлетела назад так же быстро, как и метнулась Наруто на помощь. — Техника... — даже Пятый Хокаге не успел договорить, поскольку взбешенный Узумаки молнией подскочил к нему и ударом колена в живот заставил согнуться пополам, а потом быстрым апперкотом повалил на землю. — Гацуга! — послышался крик Кибы, который вместе с верным псом превратился в черное сверло, которое должно было смести Менму, если бы тот вовремя не развернулся и мощным пинком не отправил бы Инузуку и его питомца в обратный полет. Шиноби наскакивали на бывшего джинчурики один за другим, и тот раскидывал их, словно котят, действуя на автомате и даже не успевая понять, что делает. — Удар львов-близнецов! — последней, кто встал на пути Менмы к недобитому Наруто, была Хината, чей бьякуган был активирован, а руки горели мощнейшей техникой, на которую девушка была способна. Она ринулась вперед, проводя быстрые и плавные атаки, чем, собственно, и славился боевой стиль клана Хьюга, но так и не попала по Менме. В одно мгновение его пальцы сомкнулись на горле девушки. Одной рукой парень оторвал девушку от земли, думая, следует ли ему прямо сейчас сломать ей шею или задушить или еще немного помучить. — Даже самые слабые встают на его защиту. Жалкое зрелище, — процедил он. Взглянув в глаза темноволосого Узумаки, Хината обмякла, провалившись в свой худший кошмар в мире гендзюцу. Менма небрежно отбросил ее в сторону и развернулся к брату, который все так же валялся на земле, тяжело дыша. Он замер, увидев, что путь ему преграждает светловолосая девушка в фиолетовых одеждах. В ее глазах было непонимание и ужас. — Менма... — прошептала Ино. — Что с тобой стало? — Уйди с дороги, — прорычал бывший джинчурики, чувствуя сомнение. Какая-то часть его, погребенная под тоннами ярости, отчаянно кричала ему: "Остановись!". Но Менма быстро отбросил сомнения и сделал шаг вперед. — Или умрешь. — Пожалуйста, если ты хоть капельку меня любишь, — промолвила Яманака. — Остановись. Все пришедшие в себя шиноби замерли, не решаясь вмешиваться. Менма вновь остановился, чувствуя новые противоречия в своей душе. — Прошу тебя... — прошептал Менма, чувствуя, что больше не может контролировать свое тело. — Отойди! Он рванулся вперед, пропитывая ладонь чакрой из синего пламени. Цепной пес Акацуки решил завершить начатое — прикончить брата. Но надежда на то, что девушка, которую он всё еще любил, уйдет с дороги, не оправдалась. Стало быть, ее кровь прольется первой. Менма попытался остановиться, но что-то не позволило ему этого сделать. Что-то, что было сильнее его. Что-то, что внушало и многократно повторяло ему каждое мгновение одну фразу: "Прикончи их!". Узумаки зажмурился, но кошмар не кончился. Его ладонь, превратившаяся в оружие, встретила на своем пути что-то и прошла сквозь это, окропляя траву кровью. Он услышал испуганный крик Ино и, медленно открыв глаза, застыл, поняв, что рука его по локоть ушла в грудную клетку Дейдары, который в последний момент оказался на его пути. — Нет... — прошептал он, увидев перед собой лицо единственного настоящего друга среди Акацуки. — Я не позволю тебе уничтожить всё то, что тебе было когда-то дорого, — прохрипел Дейдара, кашлянув кровью. — Это твоя жизнь, и только тебе решать, что делать, пацан... В следующий миг Дейдара соскользнул с руки Менмы, и тот еле успел его подхватить. Он опустился с ним на землю, положив его осторожно голову себе на колени. Взор блондина в плаще Акацуки начал затуманиваться. Однако подрывник нашел в себе силы, чтобы улыбнуться. — Итачи говорил, что так это делается. Убийство лучшего друга, и твой шаринган становится другим, — выдавил Тсукури, глядя товарищу в глаза. — Получилось. Менма непонимающе таращился на свою жертву, чувствуя, как жуткая боль в голове вычищает всё лишнее и инородное из сознания. Шаринган в его левом глазу крутанулся, и три томоэ сложились в новый рисунок в виде красной спирали. Точь-в-точь как символ клана Узумаки. — Теперь ты свободен, — прошептал Дейдара. — Это мой последний подарок тебе, пацан. И извини, что я не приду на твой день рождения. — Нет, пожалуйста, нет! — Узумаки почувствовал, что на глаза наворачиваются слёзы. — Ты больше не цепной пес Акацуки. Как и я... Сделай кое-что для меня, — Акацуки вновь кашлянул, хотя это было больше похоже на бульканье. — Будем считать это нашей последней миссией. Прикончи эту скотину Тоби... Тсукури повернул голову и посмотрел на забрызганную его кровью Ино, закрывшую рот ладонью при виде этого зрелища и на Наруто, который немного пришел в себя и таращился на спасшего его Акацуки с открытым ртом. — И еще одно. Будь счастлив.