Wake Me Up

Можно ли назвать признание в любви перемирием? Или это просто одна из попыток удержать, отложив ссору и ее причины на потом? Во всяком случае нашу с Кэлом вчерашнюю ссору нельзя назвать оконченной. Перемирия не было. Напротив, вместо того, чтобы расслабиться, я еще больше разозлилась. Потому что, что бы я не делала, у Калума всегда найдется козырь в рукаве, которым он покрывает все, в очередной раз выставляя меня наивной, психованной идиоткой. Мы молча просидели в его комнате около получаса. Это было странно и... Напряжение в воздухе, кажется, побило все рекорды, но мы молчали не потому, что нечего сказать. Тогда в моей голове витали миллионы уже готовых фраз, сотни мыслей, которые я боялась произнести вслух, ведь они бы разрушили все. Кэл бы, совершенно точно, сорвался на меня, сказал бы много лишнего в свою очередь. Правда - самая коварная и всемогущая вещь в мире. Кого-то она спасет от ареста, а с кем-то, наоборот, сыграет злую шутку; кого-то она вознесет на самую вершину, а кого-то сбросит в самый низ, переломав все кости. Так, может, правильнее всего находиться где-то по середине? То есть, безопаснее, оставаться в неведении. После бесполезного времяпрепровождения в комнате со мной, Калум ушел в гостиную на диван. Я собиралась взять и уйти домой, но не сделала этого только из уважения к родным Кэла и к себе. Не хотела, чтобы меня посчитали здесь какой-нибудь сукой, что продинамила честного и доброго мальчика. Да, я не упомянула до сих пор о том, что Калум вернулся посреди ночи, лег рядом и сгреб меня в охапку. Сопротивляться не было смысла, поэтому я сделала вид, что он не разбудил меня своим приходом. Сейчас я все еще нахожусь в его объятиях. Или снова... Тихо лежу, чувствуя спиной подрагивание тела Калума, и при каждом вздохе он становится еще ближе, даря тепло. Когда размеренный ритм его дыхания сбивается, я открываю глаза и прислушиваюсь, спит или не спит. Он проводит рукой по моему бедру, перемещая ее ко мне талию и живот. Через некоторое время Калум, кажется, приподнимается на локте, чтобы проверить, сплю ли я. Наверное, я не успела вовремя закрыть глаза, отчего Кэл сделал вывод, что самое время оставить мягкий поцелуй у меня на шее. Черт, как же хочется повернуться, сказать что-нибудь милое и обнять в ответ. Или поцеловать... Или сделать хотя бы что-нибудь, а не игнорировать. Но ведь тогда он подумает, что все хорошо, и можно дальше играть со мной в игру "правда или ложь". - Ты спишь? - тихо спрашивает Калум, а его голос еще не восстановился после сна, отчего слышатся небольшие хрипы. - Или мы продолжаем вчерашнее? Пару секунд я думаю, и, закатив глаза, со вздохом поворачиваюсь к нему. С трудом сдерживаюсь, чтобы не запустить пальцы ему в волосы и не сделать еще больший хаос. Таким взъерошенным и сонным он нравится мне куда больше, чем серьезным и вредным. Даже кажется милым и безобидным. В груди тут же образуется тяжесть и становится нечем дышать. Это и называют влюбленностью? Сглатываю, немного хмурясь, после чего решаюсь посмотреть Калуму в глаза. Сейчас из-за дневного света они гораздо светлее, чем всегда. Я бы назвала этот цвет... осенним. Вроде бы карие, но кое-где выступают рыжеватые крапинки. Парень кончиками пальцев касается моей щеки, убирая с лица прядь волос. - Может, то что тебя все еще не нашли копы и даже не ищут, все же доказательство твоей непричастности ко всему? И... я зря докапываюсь до тебя, верно? - не знаю, что побудило меня на такую откровенность и противоречие самой себе, но... Калум хмурится, после чего в удивлении приподнимает одну бровь. - Думаешь, я способен кого-то убить? - Нет, - опускаю взгляд вниз, чтобы больше не смотреть парню в глаза. На самом деле у меня несколько причин верить в то, что Калум способен на многое, но он ведь еще ничего подобного не совершил. Я запуталась и мне надоело постоянно угадывать и подозревать. - А ты любил ее? - Не так, как тебя. Можно встречаться, но не любить, а можно любить и не состоять в отношениях. - Калум, - вздыхаю, потому что вовсе не хочу слышать о том, что парень имеет ко мне большую привязанность, чем к девушке, которой изменил. Это ясно без уточнений, наверное. Брюнет кивает, ожидая того, что я продолжу. - Ты ведь давал себе отчет в том, что изменяешь? - Черт, Шэрон, если тебе важно знать, то я расскажу, но больше никогда не приставай ко мне с этой темой. Эта девушка, подружка Мэри, не давала мне прохода с того самого дня, как я начал встречаться с ней (с Мэри). И знаешь, нужно быть геем, чтобы не обращать внимания на все эти изощренные способы флирта. И... - Я поняла. Конечно. Прости, что сразу не подумала о том, какой ты популярный среди всяких шлюх. Ты видел моих одноклассниц? А Мими? Как тебе? Ничего такая ведь... - Шэрон, - перебивает меня Калум серьезным тоном, призывая к остановке. Я усмехаюсь в ответ. - Ладно, но я просто не понимаю, как можно... Хотя, это логично, что ты не рассказал Мэри, как тебя постоянно домогается ее подруга, все верно. - И что я должен тебе ответить сейчас? Что хочешь услышать? Это просто сцена ревности или я должен сказать, что ты особенная и сразу, как встретил тебя, понял, что у меня не встанет на другую?! Наметь мне план ответа, варианты какие-то, иначе ты снова загнешь все так, что я чертов мудак и не заслуживаю идеальную тебя. Чего ты хочешь добиться от меня этой темой? И заметь, я не пристаю к тебе с вопросами, какого было трахаться с Клиффордом, зная, что у него есть девушка. Тебе не кажется, что однажды ты была в роли той, с которой меня уличила Мэри? Целый поток слов обрушился на меня и неплохо начавшееся утро превращается в полный пиздец. Я могла промолчать, но я типичная девушка, черт возьми и когда-нибудь я бы все равно завела эту тему. Пока Кэл говорил все это, он поднялся с кровати, надел штаны и сейчас выходит из комнаты, но тут же возвращается, останавливаясь на пороге. - Ответишь мне что-нибудь? Меня ты заставляла отвечать. Сука, он издевается. Поднимаю на парня недоброжелательный взгляд, но тут же усмехаюсь от внезапной мысли, посетившей мою голову. - С Клиффордом? Все было просто. Сначала я сделала так, - нагло улыбаюсь, плавно спуская с плеча одну бретель бюстгальтера, - затем, так, - спускаю вторую, все так же наигранно улыбаюсь, буквально смеясь парню в глаза. Облизнув губы, снова расплываюсь в несколько пошлой улыбке, а Калум, наблюдавший за этим спектаклем, кажется, вот-вот взорвется от злости и раздражения. На самом деле с Майклом не было ничего подобного, но Калум так забавно злится. Он опускает мрачный взгляд в пол, кивая самому себе на какие-то мысли, после чего разворачивается и выходит в коридор. Я наблюдаю за этим сидя на кровати, не выходя из образа. Как только он уйдет, я смогу зарыться с головой под одеяло и думать о том, какая я дура. Но Калум остановился на середине пути и, засунув руку в задний карман своих джинс, поворачивает назад. Через секунду я вижу в его руке блестящий фантик презерватива. Мой самодовольный, ликующий взгляд вмиг сменяется на испуг. Хватает секунды, чтобы я спрыгнула с кровати и попятилась к окну, в конец комнаты. - Твоя мать дома, идиот! - делаю еще несколько шагов назад и упираюсь задом в подоконник. Черт. Калум выглядит слишком пугающе, потому что злой. Это явно не подразумевает то, что он будет хотя бы немного нежен. Словно при незнакомом человеке, я скрестила руки на груди, стараясь прикрыться. - Мне плевать. - Что? - я уже не спрашиваю, серьезно ли он, ведь его настроение и выражение лица говорят сами за себя. Калум подходит все ближе и я надеюсь увидеть в его глазах хотя бы тень усмешки, но ничего не происходит. И мне страшно, действительно страшно, как тогда на кухне, когда этот же самый парень душил меня. - Не подходи, пожалуйста... Прости... я сказала много лишнего, Кэл, - тихо произношу, призывая парня к спокойствию. Он не реагирует, а только сильнее прижимает меня к подоконнику, впиваясь жадным поцелуем в мою шею. Мне больно от такого напора, ведь подоконник, простите, не круглый. Все мои попытки оттолкнуть Калума похожи на сражение со стеной или запертой дверью. Он покрывает мою шею поцелуями, сильно прикусывая каждый участок на котором делает остановку. Парень кладет сильные руки на мою оголенную талию, приподнимает, усаживая на подоконник. Я инстинктивно оборачиваюсь назад, понимая, что нас можно запросто увидеть с улицы, но Кэлу плевать. Он резким движением развел мои ноги так, чтобы удобно уместиться между. Все это сопровождается слишком резкими и эгоистичными движениями. - Калум...блять... пожалуйста! - повышаю на парня голос, но он тут же целует меня в губы, тем самым делает так, чтобы я заткнулась. Не отвечаю на поцелуй, что очень бесит взбешенного придурка. Упираясь ладонями ему в грудь, я даже впиваюсь ногтями в кожу, ведь это может помочь, но, кажется, он только сильнее заводится. И самое дурное состоит в том, что он знает - я не закричу. Тем более, он закрыл дверь после того, как зашел обратно в комнату. Помнится, я как-то была недовольна засосами на шее, но теперь я просто не смогу ничего и пикнуть против синяков, что парень оставит на мне после всего этого. Кажется, я все еще могу что-нибудь сделать и могу хотя бы обернуть данное действие в обычный секс, но... По щекам какого-то хера стекают слезы и я ловлю себя на мысли, что жалею бедную Шэрон. Бедную и тупую, которая не умеет держать за зубами язык. Я считала себя умнее. Когда я пытаюсь ударить его по лицу (есть такая возможность), Калум успевает перехватить мою руку и буквально выворачивает мое запястье, отчего я практически вскрикиваю от боли. Еще не поздно начать отвечать на поцелуи, ведь, черт, это не первый наш секс, но Калум вовсе не нуждается в моих ответах. С таким же успехом он может трахать "бревна". Абсолютно ничего не меняет и то, что я шепотом прошу его остановиться. Это взбесившееся животное не остановится, пока не закончит. Сильно дернув меня за волосы, он поднимает меня с подоконника и переносит на кровать. Причинил боль, чтобы не попыталась сбежать. Как же это, блять, грязно! Сильно жмурюсь и успеваю закрыть руками лицо, свернувшись калачиком на кровати. Какой смысл в попытках бегства? Сначала мне показалось, что он не собирается продолжать, но потом я понимаю, что Калум просто снимает штаны. Бросаю на него равнодушный взгляд абсолютно не сопротивляясь. Каждый прикосновением он причиняет боль, словно я бездушная и любящая пожестче шлюха. Ни капли нежности и тепла, только грубая сила. Это продолжалось относительно недолго. Закончив все свои издевательства, Калум ушел, громко хлопнув дверью, а я не в силах была даже сказать что-то ему в спину, лишь показала "фак". Уже минут десять или пятнадцать или целую вечность я лежу на кровати, частично прикрывшись одеялом. Я должна была как-то повлиять на все это или хотя бы найти силы сразу же уйти, но я сломлена, опустошена и убита. Это считается насилием? Изнасилованием? Надругательством? По крайней мере, это не было действием с обоюдным согласием. Уткнувшись лицом в подушку я пытаюсь отключить все мысли и слух, чтобы погрузиться в абсолютную тишину и ничего не чувствовать. Но душевная боль суммировалась с физической, не давая мне и шанса на спокойствие. Он... как? Да, я наговорила много херни, на которую можно было закрыть глаза и уйти, как он это всегда делал. На мой идиотский спектакль он должен был хлопнуть дверью. Но неужели я заслужила подобное? За что?! Я чувствую себя так, словно по мне проехался бульдозер. Меня как минимум закатывали в асфальт или... Черт... Я же просто хотела убедить саму себя словами Калума, что он не поступит со мной так, как однажды поступил с Мэри. Я хотела верить, что не совершаю ошибку. И... как мне понять такой ответ? Хочется выйти в окно или съесть всю аптечку вместе с бинтами, но я знаю, что это пройдет. Как-то раз я даже смотрела фильм, где парень изнасиловал собственную девушку, но тогда я думала, что это немного лучше, чем если бы ее изнасиловал незнакомец. И вот нихера. С незнакомым извращенцем тебя не связывает прошлое, в котором много любви и тепла. В незнакомце ты не можешь разочароваться, поражаясь этому. Незнакомец, он и есть незнакомец - человек, к которому ты не испытываешь ничего... Я не знаю, как назвать то, что сделал Калум, но я знаю, как больно он это сделал. Кажется, я забыла, что он все еще псих. С трудом приподнявшись на руки, я осматриваюсь в поисках своих вещей. В кармане джинс лежит мобильный. Переворачиваюсь на спину и сажусь, превозмогая боль в пояснице и бедрах. А еще болит шея и голова. Кое-как сползаю с кровати на пол и подхожу к шкафу, куда вчера сложила одежду. Нахожу в джинсах телефон и набираю единственный номер, который подписан, как MichaelSOS. Я так же подписана у него... Эта наша фишка, мол, у нас своя служба поддержки и собственная "911". Мелкими шагами подхожу к подоконнику, ожидая ответа Клиффорда. Ищу свой бюст, а нахожу нечто большее. Майкл не отвечает и я с досадой сбрасываю вызов, чтобы через минуту позвонить вновь. Хмурюсь, а в груди образуется тяжелый ком, мгновенно пересыхают губы. На подоконнике лежит тот самый презерватив, который вытащил из кармана Калум, прежде чем вернуться сюда. Осматриваюсь вокруг и не нахожу больше никаких блестящих оберток... Когда до меня доходит, что под резинкой лежит какая-то бумажка, то я нерешительно беру ее в руки и, прочитав яркую витиеватую надпись "Happy Valentine’s Day!", закрываю ладонью рот, сражаясь с приступом внезапной истерики. Нет! Нет, нет, нет! Вспоминаю число... Черт. До этого сраного праздника всего чуть меньше недели. До меня доходят ужасные догадки и самые убогие мысли, но я стараюсь все-таки выбрать меньшее из всех зол. На телефон приходит смс. Я открываю сообщение и читаю: "Happy Valentine’s Day!" MichaelSOS.