Wake Me Up

Быть может, я уже убил вас — своей ложью. Если так, то простите. Я все равно обречен попасть в ад — в такой, где не дают вина. Джордж Мартин. «Межевой рыцарь»

***

Я наконец выхожу из комнаты Калума, еле передвигая ногами. И нет, это не потому что движения причиняют мне боль. Просто я все еще вовлечена в собственные мысли, которых безумное множество, но мое сознание отказывается работать быстро, отчего я чувствую себя в прострации, не замечая того, что окружает меня в данный момент. И я не чувствую какой-то обиды и даже злости. Это прошло, когда минутами ранее я впивалась ногтями в подушку, утыкаясь в нее же носом, чтобы не закричать от бессилия. Тогда я боролась с охватившим меня ужасом понимания того, что моя жизнь уже разрушена. Я видела этот темный и высоченный тупик перед собой, не представляла, что делать дальше, забравшись мыслями далеко в будущее. А в данный момент я на одну ступень выше стадии смирения. Мне плевать, что теперь будет. Я жалею лишь о том, что научилась верить людям. Иногда мы не верим сами себе, так о каком доверии другим людям может идти речь?! Я стараюсь не думать о том, как сильно оскорбил меня дорогой мне человек подобной шуткой. Если в этом был его план или даже их спор, то такая шутка будет актуальна и через три месяца и через пять, девять и всю мою дальнейшую жизнь. Я не понимаю за что?. Я совершила что-то настолько бесовское, за что наказывают, мстят подобным образом? Я подхожу к первой верхней ступени лестницы и смотрю на первый этаж через перила. Тишина и пустота. В доме явно нет ни Джой, ни Мали. Калум знал это, конечно же... Снова кровоточит нижняя губа и я не помню, Калум мне ее прикусил, или я сама. Кое-как спускаюсь по лестнице и на восьмой ступени замечаю, что считаю их. Всего двенадцать. Как, оказывается, изощренно можно убить человеческую душу. Или хотя бы бесследно смести все чувства в ком-то. Сердце не болит и можно предположить, что оно даже не бьется, но так не бывает. Это затянувшееся затишье внутри меня порождает холод по всему телу. Хочется укутаться во что-то теплое, закрыть глаза и больше не просыпаться. Кажется, минут десять назад или более, я собиралась выбежать из этого блядского дома и бежать до самой двери своей квартиры, но сейчас у меня нет никаких моральных сил на то, чтобы заставить себя двигаться. Бессмысленно и равнодушно осматриваю пустую гостиную, держась правой рукой за перила деревянной лестницы. Так обычно смотрят, когда хотят запомнить каждую мелочь, каждый вздох в каком-либо месте, а я смотрю, чтобы, вероятно, забыть. Но... даже не смотря на все, что произошло со мной сегодня, я поднимусь с пола, с самого низа, с колен, где сейчас нахожусь, расправлю плечи и пойду дальше. Потому что эта сраная жизнь уже столько раз ударяла меня лицом об асфальт, что привыкать к вкусу земли вновь не придется. В итоге, я ничего ведь и не теряю. Я была одна - я осталась одна. В тех же условиях, на тех же правах с вечными проблемами, которые придется разгребать. Конечно, привыкнуть к одинокой жизни было немного проще, ведь в прошлый раз было некого винить, да и не было задней мысли, что я, как последняя идиотка, станцевала чечетку на знакомых граблях. Майкл... Стоит ли мне сейчас упоминать, что дружбы нет? Нет любви, нет искренности, нет правды. Мы просто наивны и верим в то, во что хотим. Мы упрямы, ведь продолжаем верить даже тогда, когда знаем, что мечты так и останутся мечтами. Медленно подхожу к входной двери, потому что и так слишком задержалась здесь. Повернувшись лицом к двери, я еще не успеваю ее открыть, как слышу тихие шаги в гостиной. Сбежать или... Ну, нет, хватит бегать. Резко оборачиваюсь назад, а по телу пробегает дрожь от злости, когда нахожу взглядом невероятно спокойного Калума. С силой стискиваю зубы так, что челюсть начинает неметь и ныть. Внутри все моментально переворачивается и я вот-вот готова продолжить истерить, но подавляю это желание, пока оно не овладело мной целиком. Несколько секунд мы стоим на расстоянии метров пяти и буравим друг друга равнодушными взглядами. Голова переполнена мыслями, но я не знаю, что сказать ему. Какие слова будут достойны такого гадкого поступка? Это самое грязное, самое подлое и унизительное из всего, что может сделать мужчина с женщиной. Я закрываю глаза, прижавшись спиной к двери. Мне больно... Господи, как мне больно!... - Шэрон... - Нет! - из моей груди вырывается целый крик, вопль, хотя секунду назад я не была способна говорить даже шепотом. Калум вздрагивает, словно мой ответ оказался для него ударом под дых. - Я ведь просила тебя остановиться... Потом я просила тебя быть мягче, я соглашалась, но ты все равно причинял мне боль! Какого черта?! Чем я заслужила валентинку с приложенным к ней презентом? За что мне вообще все это?! - где-то на середине всего сказанного мной, я начала плакать. Эта жалость к самой себе вернулась и теперь я просто не могу ничего с этим сделать. Я не ушла сразу, потому что я просто наивная дура, которая все еще надеется, что неправильно все поняла. Калум опускает взгляд в пол, а кулаки сжимает так, что побелели костяшки. - В этом и был ваш спор, да? За что вы так со мной? Я не понимаю, за что!? Майкл... я... Неужели я виновата перед ним в чем-то...Или... даже не объясняй. - Скатываюсь спиной по двери, опускаясь на пол. У меня просто нет сил выходить, смотреть на людей и быть видимой ими в таком состоянии. Я не хочу даже шевелиться. Провожу ладонью по лицу вверх, после чего, слегка впиваясь ногтями в кожу, веду руку вниз. На лбу сразу чувствуется покалывание. Кажется, если содрать с себя кожу, то я не буду чувствовать себя настолько грязной. Калум какое-то время оставался на месте, но сейчас подходит ко мне. - Не приближайся! - с угрозой сквозь слезы шепчу я, поджимая под себя ноги, словно боюсь, что псих ударит меня или причинит боль снова. Сжавшись в комочек настолько, насколько это возможно, я с опаской смотрю на Калума, который смотрит во ответ с каким-то непонятным мне сожалением. Я чувствую, как что-то стекает по губе и понимаю, что она снова кровоточит. Прикладываю ладонь к лицу, закрывая рот. Стараюсь глубоко дышать и не жмуриться. Я боюсь его. Калум делает все слишком медленно, но, постояв немного в метре от меня он вмиг оживает. Парень падает на колени передо мной, возле меня, и тянет ко мне руки. Мне никак не отстраниться, поэтому быстро оказываюсь в объятиях этого психа, делая жалкие попытки вырваться. Он шепчет что-то вроде "прости" и "я люблю тебя", но до меня не доходит смысл этих слов и даже слышу все это нечетко, словно через стекло. Я дрожу в его объятиях, потому что жутко холодно. Я не знаю, откуда взялся этот дикий мороз по коже, ведь на мне надет шерстяной пуловер. - Отпусти меня, - измученно произношу я, ведь сил на твердый ответ совсем нет. Он разбил хрустальную вазу, а теперь старается словами склеить ее. Так нельзя. - Я сорвался, черт... Я не принимал с утра ничего, слышишь? Я не понимал, что творю, Шэрон, умоляю, поверь мне... До меня дошло все только сейчас. Ты спустилась по лестнице и начала плакать, такая убитая и... - Да, убитая! Убитая, Калум! Тобой... Я ненавижу тебя, ты слышишь? - мой голос хрипит и срывается на сиплые ноты. Парень только крепче обнимает меня, а я уже не протестую, потому что бесполезно. - ...только не плачь, малыш, прошу.. я... хочешь, сегодня же сдамся в клинику? Только пообещай, что иногда будешь приходить ко мне, умоляю, Шэрон... - он не прекращает говорить мне что-то, гладить меня по спине, оставлять множество поцелуев на лице, а я стараюсь упрямо делать вид, что ничего не чувствую. - Я звонила Майклу и... - Я знаю... Мы не спорили на то, чтобы поступить с тобой таким образом, поверь мне, Шэри. Майкл никогда не пошел бы на это, он любит тебя, слышишь? Клиффорд убьет меня, если узнает, что я с тобой сделал... Спор был только на знакомство с тобой. У него есть друг, что продает мне дурь, но с каждым разом цены выше, ты ведь знаешь, знаешь же? Да? Майкл был в клубе с тем парнем. Условия сделок поменялись, а Клиффорд понял, что мне негде постоянно брать где-то столько денег. Предложил спор, заметив, что на меня ведутся девушки... Он был уверен в том, что ты никогда и... ты понимаешь, да? Он предложил мне спор и условия были такими, что я знакомлюсь с тобой и пытаюсь понравиться тебе. Ты - лесбиянка, и, честно, я повелся только на то, что ты красивая девушка и, просрав этот спор, я не буду с огромном минусе. В общем, если бы я победил в споре, то есть ты бы повелась на меня, то Клиффорд запросто мог расположить ко мне своего приятеля, думаю, это ясно, но я был уверен, что Майкл победит. Он сам ни на йоту не сомневался в том, что ты настолько...ахрененная, поэтому быстро дашь отставку. Парень хотел показать мне, что я не каждую могу закадрить или типа того. Вдобавок, он был твоим первым, что доказывает его превосходство. Но ты повелась на меня сразу, как только я заговорил с тобой тогда, на остановке. И... черт, Майкл не соврал насчет тебя. Ты самая невероятная девушка из всех, что я встречал в своей жизни, Шэрон. - Все это время, пока Калум рассказывал мне о том, чего я так давно добивалась, он гладил меня по волосам, целовал, заключал мое лицо в свои ладони и всячески старался удержать. - Тебя били из-за меня? - задаю первый вопрос, который пришел ко мне в голову. - Черт, это неважно уже, Шэр. Но... В общем, да. Майкл договорился с приятелем даже на двойной объем дури, но с условием, что я уберусь к чертовой матери подальше от тебя со своими психическими проблемами и наркоманскими замашками. Это было сложнее, чем я мог себе представить. Нарушать сделки не в моих правилах, но... Клиффорд поклялся, что найдет способ заткнуть меня на очень долгое время, если я стану причиной проблем в вашем общении... дружбе. Поэтому я не мог рассказать тебе все сразу, продолжая мучить из раза в раз. Майкл не собирался вообще говорить тебе ничего об этом и не пришлось бы, исполни я его требования. Понимаешь... Ты значишь для него гораздо больше, чем думаешь. Его изначальная шутка надо мной была беспроигрышной, но ты, как сказал Клиф, как всегда удивила. Согласись, узнай ты это раньше, то сразу порвала бы все связи с Майклом. И со мной тоже. Нам это было не нужно. Майкл все еще не избавился от меня только потому, что я неплохо разбираюсь в людях, чем помог пару раз ему с делами... И... Я ведь не думал вчера, что ты придешь. Тогда, когда мы оба вышли из твоей квартиры, был разговор. Я сказал, что люблю тебя, а Клиффорд гнул свою линию, что тебе не нужен псих и наркоман. День святого Валентина - это граница, предел вообще каких-либо уступков со стороны Майкла. Как видишь, он настал немного ранее. Не желая ничего говорить в ответ, я просто вынимаю из кармана мобильный и открываю сообщения, дав Калуму прочесть то самое, от Майкла. Поджав губы, Калум думает над ответом, но, вздохнув, решается объяснить: - Он тоже виноват перед тобой. Дело зашло слишком далеко, чтобы винить во всем только меня, Майкл это понимает. Он написал тебе то же, что оставил для тебя я, чтобы ты винила и его. Твой звонок для Клиффорда не был внезапным, потому что немного ранее я написал ему, что ты не захочешь меня никогда больше видеть. - Лицо парня становится мрачным и серьезным. - Я не жду того, что ты простишь меня, ладно? Я сорвался не на тебя. Все это время я думал только о том, что Майкл посмеялся надо мной и пытается теперь забрать у меня кое-что действительно ценное и... Черт возьми, ты значишь для него многое и, раз уж он забирает у меня дорогую вещь, то почему я не могу отдать ее немного поломанной? Это на случай, если ты хочешь найти логику в моих действиях... В ответ я мрачно усмехаюсь: - Вещь? Забирает дорогую вещь? - Шэрон, я объяснил то, как думал на тот момент. Не хочу оправдывать себя, но я даже не был уверен, что все это не глюк. - А это не глюк, Калум, - твердо отвечаю парню, задирая край своего свитера, где на ребрах виднеются явные покраснения от рук этого психа. Совсем скоро это дело превратится во множество синяков. Блять, как же все глупо! Какой-то дурацкий спор обернулся для меня одним огромным кошмаром, который давно можно было разрешить, но никто не решался. Как Майкл мог ручаться за меня? Как можно вообще ручаться за кого-то?! Я даже не хочу думать, что это бестолковая игра Клиффорда, который сам же, как я понимаю, пожалел о сделке. Дебил. Калум осторожно касается кончиками пальцев до моего тела, но я тут же опускаю свитер, оттолкнув от себя его руки. - Надеюсь, ты видишь, до чего довели ваши идиотские шутки. Ты доволен? - Шэр... - Пожалуйста, скажи, что это не тот презер... - Нет, его не было, но ты должна быть спокойна, если доверяешь мне. - Это жестокая шутка, Кэл. - Я знаю. Молчу в ответ, ведь больше нечего говорить и не за чем. Калум меняет положение и садится рядом у стены, прислонясь к ней спиной. Я не знаю, что мне делать со всем этим, но... Если я брошу этого придурка, то лишу себя чего-то очень нужного, буду страдать, вновь привыкать к одинокой жизни, а еще останусь по сути шлюхой, которую поимели и выкинули (даже если ушла сама). Пусть они с Клиффордом разбираются сами, но при мне. - Прости меня, Шэри, - Калум кладет свою руку поверх моей, и по спине пробегают мурашки. Я слишком эгоистична, чтобы после всего, что мне пришлось пережить, остаться ни с чем и даже в убытке. - Я буду навещать тебя в клинике раз в неделю. Мне действительно не нужен псих и наркоман, - говорю после глубокого вздоха и боковым зрением замечаю, что парень коротко улыбнулся. Знаю точно, что больше никогда не стану спрашивать его про Мэри и обо всем, что было в его прошлом. Себе дороже, хоть Калум и сказал, что вовсе не я его взбесила. Если его не ищут, значит, невиновен, а раз так, то нахер это все. Как только я приду в себя, то назначу Клиффорду встречу. Не уверена, что после всего этого мы можем остаться друзьями. Хотя он больше виноват перед Калумом, а Калум передо мной. Какой-то нестандартный треугольник... - Думаешь, в клинике мне действительно помогут? - спрашивает Калум, а я пожимаю плечами. - Глюки ведь как-то лечатся. Пройдешь курс лечения. Может, мозги на место встанут, а с глюками исчезнет постоянная головная боль и твой долбанный дар предвидения. Тогда ты еще и от своей зависимости избавишься. И нет, я не простила тебя, имей ввиду. Мне просто жалко твою мать. Со мной ты более-менее адекватный, что ее очень радует. - С тобой мне просто хочется таким быть. - Завари мне кофе. И себе, чтобы потом у меня глотками не тырить.