Дракон, забравшийся на вершину

Летние каникулы уже неделю как вступили в силу. Многие разъехались кто куда – на море, в деревню, в соседний город, на мягкий диван под кондиционером или еще куда-то. И лишь два идиота торчали в школе, на их любимой лужайке-ринге, где чуть ли не каждый день спарринговались. Во всех смыслах. Они сплетались телами в драке, а после – в сексе. На открытой, залитой ярким солнечным светом площадке они охотно били друг друга, меряясь силами, а после, в темном, тесном помещении охотно доставляли друг другу удовольствие в слегка извращенном виде. Хороший бой, за которым следует хороший секс – весьма заманчиво, не так ли? К тому же, у них появилось своя борьба за «право». Право за выбор позиции. Ведущий позиции, которая пока всегда достается Вершине. Но не сказать, что Кисэ этим слишком опечален. Совсем наоборот – от этого он получает такое же дикое, с ума сводящее наслаждение, как и Аомине. Но ему это знать не обязательно. Подпитывать и без того череcчур самоуверенное самолюбие, еще чего не хватало. Глухие стоны боли, громкие стоны удовольствия вполне закономерно и даже естественно сменяли друг друга. Их объединяло лишь одно желание – выжать друг из друга максимум. И когда, казалось, они подходили ближе к этой нежеланной черте, она резко отодвигалась подальше, даря возможность упиваться друг другом чуть дольше. Кисэ, подобно довольному коту, прогибается в спине, подставляя крепкие плечи под грубые поцелуи и оттопыривая упругую попку. Этот рваный, резкий и грубый стиль присутствующий и в сексе этой каменной глыбы просто приводил в приятное безумство Дракона, желая сталкиваться с этой Вершиной еще и еще. И Рё не отказывал себе в этом желании, поддаваясь навстречу этой синеволосой сволочи. Кисэ стонал громко, развязно, чертовски пошло, что заводило Дайки сильней и сильней с каждым новым выкриком. Кисэ кидал злобные, наполненные дьявольской похотью взгляды каждый раз, когда Аомине либо слишком сильно сжимал нежную шею или мягкие пшеничные волосы. Кисэ язвил. Кисэ пытался быть активом с членом в заднице. Кисэ был… нет, не удивительным – он был чертовски странным. Возможно, над его поведением стоило бы задуматься, но Аомине было слишком лень забивать голову такими идиотскими проблемами. Кисэ был эдаким человеком «два в одном»: сначала он направляет свои кулаки на это изящное тело, а потом свой член в растянутый анус. Пока есть он, зачем париться над чем-то другим? Да и вообще, Дракон слишком часто беспокоит Вершину. Не то чтобы он жаловался, но ему было все же скучно. И лень. Иногда Дайки просто хотелось растянуться на своей родной лужайке и, листая свежий выпуск журнала, наслаждаться развратным видом полюбившихся моделей. Ему надоело постоянно лицезреть одну побитую, плоскогрудую, да еще и с членом посередине! И как-то это желание исполнилось. На второй недели его исполнения, Аомине стал что-то подозревать, но значения этому особо не предавал. На начале третей, когда его журнал задерживался в выпуске, он оглянулся по сторонам, в поиске знакомой светлой макушки. Конечно, Рёта и раньше пропадал дня на два перед очередными съемками, но чтоб настолько надолго – впервые. Или этот зад нашел другую гавань? Однако такие мысли не на долго задержались в темно-синей макушке, и он тут же погрузился в свежий порно-журнал, который ему принес один из его подопечных. А вот в конце третьей недели отсутствия модели, Дайки таки заметил тот факт, что тот уже давно не надоедал ему со своим очередным реваншем. А всему виной было вовсе не невинные фото в его любимом журнале. Красивую, обнаженную грудь его любимой Юмико-чан обвила чья-то слишком наглая мужская рука, вторая же прикрывает своей огромной ладонью промежность девушки. Она подняла голову вверх, потянувшись за поцелуем к обнимающему ее парню, лицо которого наполовину было спрятано тенью, оставляя для камеры лишь через чур знакомую язвительную улыбку. Перевернув страницу, на развороте Юмико лежала на широкой кровати, и влюбленным взглядом манила к себе светловолосого юношу, для верности потянув его за темные, в контраст его светлой коже, боксеры. Последний лишь оперся коленями об кровать, не спеша принимать приглашение девушки. Грубо выматеревшись, Вершина сдуру случайно перевернул сразу несколько страничек: девушка, прикрыв глаза, осторожно кусала за нижнюю губу блондина, одной рукой забравшись в его боксеры, и выгибалась в спине, прижимаясь своей грудью к парню. Последний же несильно сжимал нежную кожу на бедре модели и, приоткрыв рот, смотрел своими медовыми глазами в камеру. Возможно, фотограф посчитал этот взгляд за эротичный, но Аомине слишком хорошо его знал – вызывающий, дерзкий, с блеском пошлости – он значил вовсе другое. Дайки внимательно смотрел в эти глаза, направленные, казалось бы, ему лично, и чувствовал, как там, в паху, вставал его верный друг, готовый исполнить немую просьбу, скользившую в этом взгляде. Издав некий рык, синеволосый закрыл к чертям журнал и случайно метко кинул в голову прохожему, который хотел было возмутится, но увидев взвинченного старшеклассника, молча быстро скрылся. Дайки был взбешен. Дайки был возбужден. Этот находившийся черт знает где модельный зад осмелился возбудить одним только взглядом его, Непреодолимую Вершину! Да еще и как? Посредством его любимого порно-журнала! Оттрахать, нельзя помиловать, мать вашу! Дайки встал, оглядываясь по сторонам, выискивая хоть какую-нибудь симпатичную школьницу – ну не рукой же, в самом деле. Но все сложилось куда более благополучно. Радостный, счастливо улыбающийся Кисэ был окружен своими последователями, которые старались выяснить такое долгое отсутствие своего лидера. В ответ Рёта лишь виновато улыбался и потрепав некоторых по голове, поинтересовался их здоровьем и как они справлялись здесь без него. Восхищенные внимательностью своего кумира, все разом – перебивая, перекрикивая друг друга – старались рассказать ему последние события, однако блондин пропускал все мимо ушей, зацепившись взглядом за взбешенно-возбужденного и злобно скалящегося Вершину. Последний, спрятав руки в карманах, не спеша подходил к толпе, окружавшую модель, и многообещающе смотрел в медовые глаза. Дракон выдерживал чужой, прожигающий его взгляд, чувствуя, как по всему телу маленькими обжигающими огоньками распространяется предвкушение их скорого уединения. То, что оно будет, ярко свидетельствовал еле заметный для чужих глаз бугорок на школьных штанах в паху. Гора сама приближалась к дракону. Какая честь. – Йо! – улыбнувшись губами, но не глазами, поздоровался Рёта с Дайки. – Скучал? – с еле заметной издевкой спросил он. – Есть разговор, – низким, чуть охрипшим голосом произносит Аомине, подойдя ближе к толпе. Кисэ оценил степень возбуждения оппонента еле заметно хитро прищурившись. – Прости, но я немного занят. Освобожусь часа через… – он приложил указательный палец к губам, задумавшись, – думаю, часа через три-четыре. После я тебя внимательно выслушаю. – Я сказал живо за мной, – чуть ли не рыча отозвался синеволосый. – Прости, но я занят, – спокойно повторил Дракон, наслаждаясь тем, как после его слов некогда равнодушная и не подпускающая к себе гора превращалась в извергающийся вулкан – грозный, неспокойный и непредсказуемый. Дайки бесцеремонно растолкал противных, мешающихся под ногами людишек и ударил в лицо слишком наглую модель, давая возможность ему увернутся. Блондин воспользовался этим поистине щедрым шансом и, чуть отодвинувшись от удара в сторону, как бы случайно встретился телом с телом противника, упершись бедром в промежность Вершины. – И я скучал, – опаляя горячим шепотом ушко Дайки, произнес Кисэ. Синеволосый повернул голову в сторону блондина и встретившись с тем самым взглядом со страницы журнала, наплевав на все и всях, ухватился за пшеничные волосы, заставляя их хозяина отклонить голову назад, и впился страстным, грубым поцелуем в губы дьявольского провокатора. Волна странных возгласов – удивления, возмущения, и даже смущения – прокатилась по толпе, но Кисэ жестом показал, чтобы им никто не мешал, что вызвало новую волну странных звуков. Но модели на это было ровным счетом наплевать, как в принципе, и Вершине. Аомине жадно исследовал рот Рёты, иногда кусая за губу, слишком длинный язык и крепко сжимал талию, стараясь оставить на ней как можно яркие синяки, и прижимал это худое тело к себе, вжимаясь пахом в чужой. Только сейчас он понял, насколько скучал по этой смазливой мордашке, и насколько сильно сейчас ему хочется вставить в этого тихо стонущего ему в рот парня, отыгрываясь за все время ожидания и за порчу его любимого журнала своей чертовой физиономией. А Кисэ словно и не замечал напора синеволосого, победоносно ухмыляясь ему в губы, когда чужие руки недвусмысленно легли на его ягодицы, сжимая его. – Не здесь же, – тихо говорит он, прерывая поцелуй. – Пошли, я знаю здесь одно малолюдное место, – он укусил за мочку готовившегося вот-вот взорваться Вершины. – Я попрошу ребят постоять на стреме, чтобы нас не побеспокоили. Идет? – томно прошептал парень, на что в ответ получил укус в шею. Он опрокинул голову назад, подставляясь под ласку, и на ходу попросил двух особо стойких своих последователей последовать за ними и постоять на карауле. Кисэ был грубо прижат к белой стене, по дороге лишившись несносной белой рубашки. Дайки наклонился к его ключицам, то невесомо целуя, то больно кусая выступавшие косточки. Дракон кусал нижнюю губу, чтобы не радовать парня своими слишком довольными стонами, зарылся пальцами в короткие темно-синие волосы, прогибался на встречу – как же ему всего этого не хватало! Не хватало этого звериного возбужденного рычания, грубых ласк, рваных поцелуев, и похоти в этих бездонно-синих глазах. Ему безумно сильно не хватало полностью покорившейся ему Вершины. Аомине отрывается от тела модели, заглядывая тому в глаза. Рёта пользуется моментом и резко дергает за полы рубашки, отрывая на ней все пуговички, и снимает ее, холодными ладошками касается раскаленного до предела тела синеволосого. Дайки закрывает глаза, наслаждаясь этим внезапным контрастом, а после оба тянутся друг к другу за поцелуем, сталкиваются зубами и, не разочаровываясь неудаче, делают еще одну попытку, сплетаясь языками. И это первая их борьба за столь долгое время, но не она претендовала на главное событие дня. Дрожащие руки каждой из сторон активно боролись с ремнем, маленькой пуговичкой и молнией, не желающих уступать легко. Но и эта крепость пала. Они коснулись друг друга, ловя стоны своего партнера. Слишком долго они терпели, слишком долго ждали. Упершись спиной об стену, Дракон обвивает ногой Вершину, прижимаясь к нему плотней и обхватывая рукой его и свой члены. Аомине тяжело выдыхает и кусает модель за подбородок, когда Кисэ начинает двигать рукой. Но хотелось большего, чем просто дрочки. Хотелось войти в это покорное под ним тело. Войти резко, на всю длину. Хотелось заставить эту соблазнительную мордашку стонать во весь голос, умолять большего. И отказываться от этого желания парень не стал, начиная его исполнения с укуса в шею. Блондин опрокинул назад голову, ударяясь об стену и подставляясь под ласку, и прогибается в спине, когда сильные руки бесцельно начали лапать его тело, опускаясь ниже. – Я готовился, – лениво объясняет Дракон, когда синеволосый вставляет один палец в анус. – Всегда готовился, – тихо, в чужие губы говорит он. – Любишь, когда тебя трахают в зад? – насмешливо спрашивает Вершина, вставляя уже три пальца. – Да, – честно признался он, на что Дайки иронично хмыкнул. За то, что синеволосый не дослушал до конца, модель надавила большим пальцем на уздечку чужого члена, превращая ироничное хмыканье в тихий стон. – Если только трахать будешь ты, – Кисэ поцеловал парня в плечо. – Не думал же ты, что я позволю кому-то так часто меня побеждать? – он посмотрел в глаза Аомине, наполненные самыми разными эмоциями – удивление, мягкой дымкой презрения прикрытое еле заметное восхищение, и желание, полностью поглотившиеся похотью. – И если ты сейчас же не вставишь свой агрегат, я за себя не отвечаю, – прикусывая за выступающую ключицу, произносит он. Вершина не особо вникла в смысл произнесенных слов, но одно он усвоил хорошо – эта смазливая мордашка так же, как и он, желает приступить к самому сладкому и основному. И чего тянуть? Дайки крепко ухватился за модельный зад, сжимая и разводя и сводя полушария. Рёта обвил руками шею синеволосого, чуть ерзая в нетерпении в руках этой скалы. Парень злобно улыбнулся извивающемуся в нетерпении модели, и, направив головку члена к растянутому анусу, резко вошел, наслаждаясь гортанным стоном этой блондинистой выскочки. Кисэ тоже в долгу не остался, крепко схватившись за короткие темно-синие пряди – долгожданная и такая приятная боль внизу, предвещающая скорое наслаждение, мелкими разрядами прокатилась по всему телу, невольно заставляя тело двинуться навстречу. Аомине двигался медленно, наслаждаясь этой немного позабытой узостью, теплом, любезно обволакивающей его член. Было приятно. Было чертовски приятно. Рёта закинул вторую ногу на поясницу партнера, полностью повиснув на нем. Но такая мелочь лишь тешила парня, заставляя вдалбливаться в это изящно податливое под ним тело. Не выдержав долго в этой позе, Дайки силой заставил отпустить его и, когда ноги модели коснулись земли, резко развернул его лицом к стенке, навалившись на него всем телом и резко войдя на всю длину. И надо же было войти сразу под нужным углом, задевая простату. Кисэ, никого не стесняясь, громко протяжно стонет, ударяя кулаком от удовольствия в стену. Побеленные кирпичи спереди обжигали своим холодом, а загорелый большой камень обжигал своим жаром его спину – и этот микс двух совершенно противоположных температур погружали блондина в некое блаженство, а твердый член в его заднице, задевающий каждым новым движением простату, добавлял невероятных красок в его маленький рай. Парень буквально растворялся во всех этих острых ощущениях, поддаваясь навстречу и ловя губами тяжелое дыхание Вершины, не спеша с поцелуем. К слову, не только Рёта получал от всего этого неземное удовольствие. Дайки получал непередаваемый словами кайф, вдалбливаясь в модель, силой сдерживая слишком громкие стоны. Он зарывался носом в пшеничные пряди, наслаждаясь их запахом, настойчиво целовал шею, царапал зубами крепкие плечи, наслаждаясь довольными стонами своего партнера. Оба сходили с ума. От друг друга. Чем больше дичал один, тем безумнее становился другой. Их мир словно разделился на «до» и «после», вот только время «до» безвозвратно было утеряно, было полностью растворено в этом «после». Новый толчок, за которым следует два стона – сдержанный и откровенный – превращал это «после» в «настоящее», разрушая неведомые и непонятные даже для них границы. Они растворялись друг в друге, желая остаться в таком вот состоянии как можно подольше. Мысль о том, что это может вдруг резко и безвозвратно закончится, дергала одну очень противную ниточку в душе, которая больно отдавалась в сердце. Это новое, доселе не испытываемое ими чувство неожиданно, но даже как-то естественно накрыло обоих. Но назвать его, как-то показать, никто не решался, оставляя все на потом. Они приближались к дикому, крышесносному и, пожалуй, первому, но далеко не последнему оргазму, окутанному этим внезапно возникшим чувством. Кисэ, чувствуя скорую разрядку, потянулся к своему требующего внимания члену, но его опережает чужая рука, проводит по плоти пару раз вверх-вниз и сжимает у основания. Рёта чуть ли не скулит от этой неожиданной ласки, и последующая просьба тонет в необычайно нежном для Дайки поцелуе. Они обезумили. Окончательно и без права возвращения к прежнему состоянию. Обезумили друг от друга. Сильный, яркий оргазм обрушился на двоих резко и внезапно, соединяя два голоса в одну причудливую мелодию их собственного блаженства. Оба, оглушенные собственными и чужими чувствами, отчаянно целовали своего партнера, словно это был последний и жизненно необходимый поцелуй. Как по-девчачьи, подумали оба, и страстно прикусили своего партнера за губу – кто за верхнюю, кто за нижнюю. – Доволен? – охрипшим голосом интересуется Дайки, касаясь своими губами чужих. – Более чем, – слабо улыбаясь, таким же голосом отвечает Рёта, узнавая собственные слова и копируя чужие. – Замечательно, – заключает парень, улыбаясь в свойственной только ему манере. Двое старшеклассника традиционно дрались на залитой ярким солнечным светом школьной лужайке, в очередной раз выясняя кто сильнее. Нет, они не перестали эти ставшие, по сути, бессмысленные драки за что-то – нет. За стандартное «право» до сих пор каждую неделю боролись их подопечные, они же боролись по несколько другим причинам. Их это просто заводило. Чертовски заводило. Этот адреналин, переполняющий их в бою, превращался в дьявольски возбуждающую похоть, превращая каждый раз их секс в нечто незабываемое, в нечто такое, что хотелось бы повторить, но понимаешь, что это попросту невозможно. Каждый их новый секс был уникален, а оргазм – как первый в их жизни. И никакие слова по типу «люблю», «не могу без тебя» и т.д. ни в коей мере не передадут те особые чувства, которые испытывает каждый их них. Куда более красочно и лучше всех эти чувства передадут либо смачный удар в партнера, либо очешуительный трах. И лишь «драконовцы» понимают, насколько кратко, но полно можно передать и доказать действиями свои чувства, иногда наблюдая за своим лидером во время его доказательств.