Дракон, забравшийся на вершину

Кисэ встал напротив Дайки, засунув руки в карманы. Возможно, такая позиция не была столь удачной для драки, которая, по сути, уже началась, но что поделать? Если сам Вершина не собирается принимать вызов всерьез, то с какой стати он должен делать обратное? Все же, как бы сильно он не уважал стоящего перед ним парня, но от долгого безделья и большая глыба может превратиться в жалкий камушек. А что этот камушек может сделать могущественному дракону? Обе банды, став позади своих лидеров, довольно присвистывали и громко кидали бесполезные советы. Рёта был к ним равнодушен, ибо сейчас он видел и слышал лишь стоящего перед ним человека, а вот Дайки это в край раздражало. Он бросил убийственный взгляд своим последователям, которые вмиг затихли. И это была первая ошибка со стороны Вершины. Не вынимая рук из карманов, Рёта быстро приблизился к открывшемуся противнику и ударил коленом в левый бок. Дайки чуть заметно скривился от боли, но не растерявшись, подхватил под колено блондина и резко крутанув влево, приседая, попытался устроить встречу модельной мордашки с серым асфальтом. Однако Дракон, быстро сориентировавшись, падает на руки и создав опору, с размаху ударяет правой ногой, целясь в голову. Синеволосый, предвидя такой поворот, падает на спину, отпуская чужую ногу и уклоняясь от удара, и тут же встает, избегая нового удара. Кисэ быстро поднимается, вставая напротив соперника. Что ж, он слегка недооценил своего оппонента. Он закатил рукава на рубашке и встал в стойку, готовый либо отразить атаку, либо нанести удар первым. Дайки внимательно наблюдал за блондином, силой сдерживая слишком довольный оскал – слухи себя оправдали. Беспощадность, быстрая реакция, и что самое главное, зверский блеск в медовых глазах обещали заставить его отнестись к этому реваншу с полной серьезностью. Аомине подумает над этим, честно. Но сначала ведь можно и поиграть? В этот раз первым нападает Вершина, целясь в нос кулаком. Блондин разочарованно пропускает удар, ударив левой рукой по атакующей, и уходя влево. Все же, он ожидал чего-то более оригинального. Синеволосый, довольно улыбнувшись, сгибает ударную руку в локте и ударяет ею в беспечно открытую шею. Кисэ реагирует на этот подлый удар не сразу, получив за свою неосторожность по голове – приседает, вытянув одну ногу и, чуть покрутившись, ударяет по лодыжке противника. Ну, если точнее, попытался это сделать. В ответ на такую жалкую контратаку, Вершина делает прыжок, чувствуя себя какой-то пятилетней девочкой со скакалкой. – И это все? – подняв одну бровь, насмешливо спрашивает Аомине. Кисэ кидает язвительный взгляд, еле заметно улыбаясь – он похож на идиота, чтобы попадаться на столь жалкую провокацию? И Дайки это оценил. Следующую атаку произвели уже одновременно, нападая друг на друга подобно двум диким зверям, борющихся за лучший кусок совместно убитой жертвы. Удары наносились один за другим: в скулы, солнечное сплетение, живот, бока, бедра, колени – везде, куда только могли достать их кулаки или ноги. Ребята, наблюдавшие со стороны, с каким-то восторженным страхом наблюдали за обезумевшими. Рёта словно позабыв о боли, каждый раз с новой силой бил тело Аомине, чуя чужую и, казалось, раскаленную кровь на своих бледных руках, приходил в неописуемый восторг от этого ощущения, от этого поистине достойного и сильного противника, от этого безумного адреналина в крови. В глазах яркими искрами сверкал азарт, воспламеняя тот самый фитиль в его оппоненте. Да, Аомине получал давно забытый кайф с этим ярым Драконом, позволяя себе выкладываться если не в полную, то около того силу. Рёта был хорош. Даже очень. Намного лучше, чем он ожидал. Но до него ему, конечно же, пока далеко. Последний удар пришелся Дракону прямо в шею, по сонной артерии – пусть и немного не честно, но эта игра слегка поднадоела Дайки. Да и какой смысл перенасыщаться, если будет куда более приятней растянуть это сладкое удовольствие. – Рё! – воскликнули «драконовцы», подбегая к парню. Аомине провел ладонью по губам и увидев алый след на ней, довольно улыбнулся. Теперь, когда азарт и адреналин сняли свои предохранители, освобождая потоки острой боли по всему телу, он ощутил это ностальгическое чувство – усталость по всему телу, которая сладкой негой отозвалось в нем. Но даже это не заставило исчезнуть этой, граничащей с животным оскалом, улыбке. Эта сладостно-мазохистская нега могла смело соперничать с диким оргазмом и, пожалуй, по силе блаженства могла даже выиграть у последнего. Дайки взял бутылку с водой, любезно поднесенной победителю своим человеком, и вылил себе на лицо, смывая свою и чужую кровь. Когда он закончил с процедурами, его оппонента уже унесли приводить в чувство. Послав беспокоящихся за его здоровье ребят, Вершина направился на излюбленную лужайку возле школы, чтобы поспать.

***

Стоя перед зеркалом, Кисэ аккуратно протирал разбитые губы и бровь спиртом, запретив прикасаться к своему лицу постороннему – все же, он им зарабатывал, и сам лучше знает, как правильно и что с ним делать. Противная жидкость неприятно жгла ранки, однако Дракон не обращал на это ровным счетом никакого внимания, делая все скорей на автомате. Он проиграл. Впервые за долгое время. И, самое главное, как? Его вот так просто вырубили. Да такое вообще было впервые в его практике! Кинув в ведро грязную ватку, он взял новую, продолжая процедуру. Рё посмотрел себе в глаза – чувство, словно его огрели камнем по голове. Собственно, это было не так уж и далеко от истины. Вот только удар пришелся чуть ниже, в шею. Как глупо. Держа в руке впитавшую в себя спирт вату, он коснулся места удара, словно пытался продезинфицировать тот позорный для него удар. Винить Аомине или, тем более, оправдываться блондин даже не думал – так поступает исключительно быдло. Он возьмет реванш. Каким бы ни был исход, он был им немного доволен – Непреодолимую Вершину все же не так просто покорить, и это… заводило. Наконец-то он встретил действительно сильного противника, который будет захлебываться своей кровью не по его желанию или воле, а когда он сам падет ниц от его силы. Юноша улыбнулся своему отражению, представляя эту картину: перед ним лежит поверженный, разбитый Дайки, желающий поскорей закончить со своим уничижительным положением. Блондин лег на больничную койку, закинув руки за голову. Недавнее было лишь разминкой – он это чувствовал. Оба испытывали друг друга, пытались выведать о своем противнике как можно больше сильных и слабых сторон. Оба пробовали друг друга на вкус, подобно пробы изысканного и дорогого вина – оценили внешний вид глазами, на нюх определили ярость, и маленьким глоточком вкусили силу. И оба охмелели до неприличия быстро. Но то сладостное послевкусие на костяшках незабываемо. Его хочется ощущать вновь и вновь. Хочется вновь ощутить тяжесть этого загорелого тела, вновь увидеть игриво-насмешливый блеск в синих глазах, вновь восхититься плавности и четкости движений; вновь и вновь увидеть Дайки в действии; вновь и вновь наблюдать, как в Вершине от его удара появляются заметные трещины. Дикое, граничащее с безумием желание сражения с ног до головы наполнило Дракона, заставляя гореть в нестерпимом ожидании следующего дня. Аомине, лежа на своем месте, листал новенький, еще пахнущий топографической краской порно-журнал с новыми фото его любимой Юмико-чан. Длинноногая брюнетка соблазнительно прикусила дужку белых очков, недвусмысленно выпятив на камеру грудь четвертого размера в темной, полупрозрачной блузочке. Перевернув страницу, он увидел ее с обнаженной грудью, стыдливо сжимающую короткую школьную юбочку, чьи края приподняла в нерешительности, представляя взору кружевные трусики. На следующей странице она была в том же образе, лишь сменив позу: сидя на учительском столе на коленках, опершись на ладошки, по-кошачьи прогибалась в спине и довольно зажмурилась. А вот другую страницу рассмотреть мешал чей-то ботинок, хозяину которого либо отшибло память, либо чувство самосохранения. С неохотой Дайки зацепился взглядом за черные, аккуратно выглаженные черные брюки, кожаный ремень, белую рубашку, за вызывающе сияющую ухмылку. – Она так себе: миленькая, пока рот не раскроет. Хотя, может, я не знаю всех подробностей ее способностей. Кто знает. – Аомине вопросительно посмотрел на Рёту. – Так или иначе, не хочешь заняться чем-то поинтересней? – спросил блондин, когда их взгляды встретились. – Например? – равнодушно отозвался Вершина, возвращая свое внимание журналу и пытаясь вытащить свое сокровище из-под ужасно жестокого ботинка, который не горел желанием отдавать свою жертву, давя на нее сильнее. Вопрос был, собственно, задан чисто из вредности – азартная искорка в медовых глазах, уверенный, требовательный повторить вчерашнее взгляд говорили куда более красноречивее и понятней любых слов. – Например, – Кисэ изобразил задумчивость. – Например… Устроим мой реванш. – Реванш? – ухмыляясь, переспросил синеволосый. – Серьезно? – с издевкой говорит он, недовольно смотря на помятые глянцевые странички. – Если поднимешь свою задницу, увидишь насколько, – с улыбкой, но холодно отвечает Дракон, закатывая рукава на рубашке. Ему не хотелось попросту сотрясать воздух. Хотелось бить. Бить эту каменную глыбу что есть сил. Ему хотелось реванша. Такого же захватывающего, как вчерашнее поражение. Сладко зевнув и потянувшись, Аомине встал. Он окинул взглядом решительно настроенного на победу Рёту и, оценив его энтузиазм, пусть и слишком самоуверенный, покрутил головой, разминая шею. Что ж, помнем немного модель так же, как его ботинок помял коллегу своего обладателя. Удары Кисэ были тверже и не такими самоуверенными как вчера – в этот раз он воспринимал Дайки всерьез, что весьма забавляло последнего. Аомине бьет правой в ребра – блок левой и мгновенная контратака правой ладонью снизу вверх в подбородок, стараясь опрокинуть противника. Аомине прогибается в спине, прокусывая язык, но отступая чуть назад и приседая, избегает падения. Сплюнув кровь, он резко разворачивается и бьет левой рукой по изгибу колена. Блондин падает на одно колено, вытягивая не пострадавшую ногу назад, целясь в голову. Дайки уклоняется. Оба парня встают с земли, занимая исходную позицию. Толпа, окружившая этих двоих, что-то восторженно выкрикивала в этот образовавшийся брэйк, и вновь затаила дыхание, когда Дракон и Вершина снова сошлись в бое. Удар в живот, ответный в ребра, следующий приходится в плечо, а в ответ удар в бок. Каждый удар сопровождался глухим стоном в того, на кого он приходился, и тяжелым выдохом того, кто его производил. Двое, словно сошедшие с ума, они с азартом изучали чужое тело сильными ударами, оставляя после себя некую «печать» своего осмотра. Каждый наслаждался своим оппонентом, по достоинству оценивая и его силу, и его стойкость. А осознание того, что они терпели целый год, срывало весь здравый смысл и потопало в крышесносном адреналине. Адреналин – это как топливо. Он заполняет твое тело до предела, позволяя ему выкладываться на полную мощность. Однако его не бывает «чуть-чуть», его всегда «много». С ним нужно быть осторожным. Чем дольше тело расходует это топливо, тем сильней он раскаляется. И лишь маленькая, призрачная, почти условная грань удерживает воспламенения адреналина. Распространенное по всему телу горящее топливо просто сжигает человека изнутри и яркий, пламенный прилив сил превращает в пепел невыносимо тяжелую усталость. Вот так сгорел Кисэ. Он лежит на спине, уставившись в затянутое облаками небо и больше не в силах подняться. Он снова проиграл. – Ты там не сдох? – равнодушно интересуется синеволосый, приседая на корточки возле блондинистой макушки. – Еще чего. – Тогда поднимай свой модельный зад, и уводи этих вопящих телок куда подальше. Это мое место, – Вершина накрывает ладонью лицо Рёты и отворачивает его от себя, чувствуя, как мягкие губы зашевелились в дерзко произнесенном «сука».

***

Дайки язвительно улыбается, сильней нажимая ногой на бедро побежденного Кисэ. Дракон был слишком самоуверенным, и теперь, в лоб встретившись с твердой скалой, он лежал перед ней полностью разбитым. И ладно если бы только это, так нет же – ему хватило дерзости (пусть и от безысходности) предложить глыбе сразиться на желание. А желание у Аомине было ахти какое непристойное… А как было сказано: шепотом, страстно, на ушко, опаляя горячим дыханием – «Тогда отсосешь мне». И теперь, не в силах даже отпихнуть чужую ногу, Рёта лежал и корил себя за то, что прервал просмотр очередного порно-журнала Аомине и влез со своим очередным реваншем. Ну, за что боролся, на то и напоролся. Дракон проследил взглядом за противником, на ходу отказываясь от помощи своих ребят: тот подошел к своим, довольно улыбаясь что-то шепнул им и получив их согласие, вновь направился к нему. Взяв за воротник блондина, словно нашкодившего кота за шкирку, Дайки пытался помочь встать модели на ноги, однако тот зло отмахнулся от этой добродетели и, пусть и с трудом, но все же поднялся на ноги самостоятельно. Вершина все еще язвительно улыбался, отчего в Драконе просыпалось неимоверное желание взрезать в эту противную рожу, и показал указательным пальцем на место осуществление его желания – крышу. Синеволосый иногда оглядывался на Рёту, проверяя на наличие оного. Однако пасовать Кисэ не собирался, лишь всем своим видом показывал, насколько сильно он был недоволен проигрышем и сложившиеся ситуаций в целом. Аомине был доволен. Дракон с каждым разом становился все лучше и лучше, иногда даже пытаясь повторить его маневры, но не доросла еще курица, чтобы петуха побеждать. Но это заводило. Как и сегодня, Дайки не хило так завелся от драки с этой модельной задницей, и дело было даже не в журнале. Ярые удары кулаков блондина, его глухие болевые стоны, надменный, дерзкий взгляд драконьих глаз задевали некие струны его души, и тянули на себя, заставляя подняться нечто другому – похоти. И вскоре, буквально через пару ступенек, вдоволь насладиться ею ему поможет тот, кто ее так тщательно взрастил. Аомине облокотился на белую стену, любезно расстегнув ширинку на своих штанах. Кисэ с презрением посмотрел на победителя и опустился перед ним на колени, не зная, с чего вообще начинать. Тихо вздохнув, он неуверенно коснулся члена через боксеры, сжимая. Дайки прикусил нижнюю губу, наблюдая за блондином сверху вниз – все тот же дерзкий, презрительный взгляд, казалось, просверлит дыру в пикантном месте, но нет. Рёта опустил брюки вместе с боксерами и, прикрыв глаза, наугад коснулся губами головки, отстранился, провел по ней языком, коснулся уздечки. Аомине закрыл глаза, сосредотачиваясь на этих новых ощущениях. Горячий язык блондина проводит языком по стволу, стараясь, видимо, вести его по выступающим венкам, а после его член оказывается в горячем, влажном месте, отчего он еле сдерживается, чтобы не застонать в голос. Довольный таким результатом, Рёта начинает медленно двигать головой, помогая себе рукой. Он выпускал член изо рта, слегка прикусывал головку, исследовал языком уздечку, а после вновь заглатывал плоть Аомине, ускоряясь. Дайки зарылся ладонью в светлые волосы, и надавливал на затылок, задавая нужный темп, пытаясь все же взять инициативу в свои руки. На это Кисэ как бы невзначай касался зубами ствола, напоминая, что козырь у него в руках, и он сам решит, как с ним поступить. То, что козырь является неотъемлемой частью синеволосого, блондин в расчет брать не стал. Парень старательно работал языком, пытаясь повторить все то, что когда-то делали для него, но не решался взять глубже, и наслаждался, как победитель уже бесстыдно стонал, кусая губы в удовольствии. Он слегка улыбнулся, осознавая, что сейчас он может превратить сладкую истому в ужаснейшую, и уже сладкую для него, Кисэ, мстительную пытку. Но мы же говорим об Аомине. Чувствуя скорую развязку, Вершина хватает Кисэ за волосы, отталкивая от себя и, помогая себе рукой, кончил на модельную мордашку. Кисэ что-то недовольно пробурчал о волосах, и достав платок, стал вытирать постыдный результат его поражения. Дайки же, как ни в чем не бывало, натянул спущенные боксеры и брюки, довольно наблюдая за возмущенной моделью. Дракон оказался в этом плане даже лучше, чем он ожидал вначале. Что ж, он и повторить не против, если эта мордашка еще раз предложит подобное. – Доволен? – раздраженно бросил Рёта, вставая с колен и стряхивая пыль. – Более чем, – растянулся он в язвительной улыбке. – Замечательно. Три коротких, казалось бы, простых фразы, а сколько смысла в этот, следующий, и за ним день было в них вложено. Короткие, подобно маленьким иголочкам слова как маленькое заклинание, которое «молило» о повторение этого дня. С каждым новым вызовом обоих накрывала волна небывалого, особого, близкого к садистскому возбуждения, и только у одного всегда было право избавится от нее более приятным способом. Дайки смотрел на Кисэ почти как на равного себе – он становился все лучше и лучше, особенно радовало его умение совершенствоваться в преподношении приза. Юркий и такой колкий язычок с каждым новым проигрышем, словно в ответ на очередной проигрыш, превращался в невероятное и крышесносное орудие пытки, испытывая парня на стойкость, чтобы не кончить от каких-то пару тройку незамысловатых движений. Но хотелось чего-то большего, чем просто оральной дрочки. Аомине становился жадным с каждым новым выигрышем. Ему хотелось чуть больше. Но чего именно – он сообразить не мог. Пока ему не помогли определиться. Обнаженный, подтянутый торс с несколькими темными синяками его авторства, красиво оттеняли светлую кожу Золотого Дракона, лаская и одновременно дразня глаз Аомине своей красотой. Хотелось крепко вцепиться в это ловко уворачивающееся тело, и подчинить себе полностью. Он не знал, откуда и почему ему хотелось завладеть Драконом, затащить это несчастное животное к себе в темную пещеру, заточить его там, спрятать ото всех – не знал. Этого требовало тело, скрытое и до недавнего дремавшее дикое животное в нем – а отказывать и противиться сразу двум, да еще с вполне привлекательными мыслишками фигурам он не горел желанием. Аомине резко поднимает с земли побежденного Рёту, отчего последний недовольно шипит, но не противится. Дайки горел. Сгорал изнутри. Сгорал ужасным, драконьим пламенем. И затушить его ртом будет очень сложно. Напротив, ему он найдет другое применение. – Эй! Нежнее! – возмущается модель, когда Вершина буквально впечатывает того в стену небольшой комнаты, как потом оказалось, со спортивным инвентарем. Да, не у одной скалы стояло, но к чему ей это знать? – Сперматозоиды в мозги въе..? – Дайки властно целует блондина, сразу пресекая любые попытки к отступлению или сопротивлению. Парень исследовал языком то, что не раз приводило его к наслаждению – изучал нёбо, ряд зубов, которые не раз мстительно кусали его там, проводил языком по тонким, мягким губам, боролся с настырным и упрямым, как и его хозяин, языком. Дайки вжимал его буквально лишь ртом, облокотившись одной рукой об стену, а вторую – спрятал в кармане, чтобы не иметь соблазна ухватиться за это изящное тело. Не сейчас. К чему спешка? Куда приятней будет вдоволь насладиться этой смазливой мордашкой. А Кисэ просто стоял, прижавшись к стенке. В этот раз от драки возбудился и он, а от этого поцелуя и подавно. Оказывается, Аомине может завести не только кулаками. Но сейчас далеко не об этом. Вершина рвет рубашку блондина, хватается за его талию без всяких преград, оставляя ярко-алые следы на мягкой и нежной, как у девки, коже, и вжимается своим стояком в такой же бугорок на штанах модели. – Сучка, – с язвительной улыбкой замечает Дайки, когда Рёта тяжело выдыхает от этого незначительного действия. – Скотина, – в отместку говорит Дракон, сжимая сквозь ткань брюк член Аомине, отчего последний издает невнятный рык. И именно он являлся тем маленьким рычажочком, который напрочь выключил здравое мышление, активируя похоть во всех его проявлениях. Вершина кусает изящную шею, когда холодные пальцы модели забираются под брюки, касаясь его члена, но не более того – было тесно, ласкать было неудобно – и Кисэ этим пользовался. Да, ему нравилось дразнить эту синеволосую глыбу. Дайки ногой раздвинул модельные ножки и коленом упирается в промежность Рё, отчего тот закрывает глаза и сильней сжимает плоть победителя. Обоим хотелось большего, хотелось наконец освободиться от этих крепко облегающих к паху брюк – но гордость, даже в такой ситуации, не желала отступать и наверняка довольствовалась их мучениями. Секс или гордыня? Трудный вопрос. Ну, его же можно пока отложить? Жадный поцелуй и дрожащие в нетерпение руки, расстегивающие и стягивающие вниз брюки, еще как говорят, что можно. И, пожалуй, даже нужно. Аомине прижимается ближе к Рёте, касаясь своим членом плоти блондина. Последний тяжело вздыхает в рот синеволосого, и обхватывает рукой два члена, начиная дрочить. Вскоре присоединился и Дайки, увеличивая темп как всегда медленного Дракона. Рваные поцелуи, тихие, скованные гордостью стоны, резкие, грубые движения сводили с ума уже закоренелых сумасшедших. Кисэ оставил все на победителя, начиная исследовать подтянутое спортивное тело под так и не снятой белой рубашкой. Он проводил рукой по крепкому прессу, поднимался выше, к груди, теребил и сжимал бусинки сосков, получая за это прокушенную губу. Ловкие, сильные руки обхватили крепкую спину, и как бы невзначай царапают ее, пытаясь ухватиться покрепче. Дайки что-то невнятно шепчет, разгораясь сильней. Довольный таким результатом, руки модели опускаются ниже – мстительно мнут бока синеволосого, гладят поясницу и ложатся на подтянутую задницу Дайки, сжимая ее. Аомине сбавляет темп, прислушиваясь к ощущениям сзади. Эта нахальная модель безо всякого стеснения и недвусмысленно мяла его драгоценную задницу! А когда один палец пробрался к его драгоценной дырочке, он и вовсе остановился. – Ты что, тварь, делаешь? – низким голосом говорит Вершина. – Как что? – ухмыляется Рёта. – Собираюсь сделать тебе массаж простаты. Не дрейфь, больно не будет. Будет очень хорошо, – сказал он шепотом в ушко, кусая за мочку. – Еще раз туда сунешься, и массаж уже потребуется тебе. Сердца, – уточнил Дайки, хватая несносную модель за подбородок и посмотрев тому в глаза. – Какие мы суровые, – вытянув покусанные губы, насмешливо ответил Кисэ. – Что, яйца от страха сжались? – с вызовом сказал блондин. – Считай, допизделся, – Аомине резко разворачивает Дракона спиной к себе, отчего последний неприятно ударяется лицом об твердую поверхность. – И что же будет? – наигранно удивляется парень облизывая сухие губы. – «Будет очень хорошо», – передразнил его Дайки. Он крепко сжал модельную задницу, пару раз шлепнул по ней, оставляя на ней красные отпечатки своих ладоней, и всунул в анус сразу два пальца. – Да ты предусмотрительная блядь, – наклоняясь к его уху, низким, возбужденным голосом произносит Аомине, вставляя тут же и третий палец. – Не в первой? – язвительно ухмыляется он. – Да пошел ты, – кусая нижнюю губу, сдерживая стон, бросает Дракон. – Сюда? – спрашивает он, пошевелив пальцами в заднице. – Всенепременно, – отвечает Вершина. Аомине раздвинул мягкие полушария, чуть потерся своим членом об уже растянутую дырочку и вошел наполовину. – С-сука, – прошипел Рёта, ударяя кулаком в стену. – Смазка, – сказал он, упираясь лбом об стену. Смысл последнего слова синеволосый понял не сразу, лишь тогда, когда он туго вошел на всю длину. Дракон до боли сжимал кулаки, кусал губы, чтобы хоть как-то отвлечься от боли сзади. Но отступать уже было некуда. К тому же, небывалые и несравнимые доселе ощущения волной накрыли Аомине, в которые он с удовольствием погрузился и поплыл навстречу, начиная двигаться. Узкие, горячие, и даже нежные стенки прямой кишки приятно окружили член парня, а анус проигравшего слегка неприятно сдавливали его, но и от этого он получал некий мазохистский кайф. Постепенно двигаться становилось легче, чем Дайки пользовался сполна, увеличивая темп. Рёта силой сдерживал болезненные стоны, стараясь максимально расслабиться – просить остановится и речи не шло. Еще чего не хватало. Он искоса поглядывал на Аомине, который, прикрыв глаза, наслаждался процессом, хватался за стену, в поиске опоры, и старался хоть как-то извлечь из этой идиотской ситуации хоть какую-нибудь пользу. Но она пришла неожиданно, с протяжным, громким стоном и мелкими мурашками по всему телу. – «Будет очень хорошо», да? – еще раз передразнил блондина Вершина. Кисэ хотел что-то сказать в ответ, но синеволосый вновь толкнулся под этим углом, превращая все его возмущение и язвительный комментарий в довольный стон. Дракон выгибался, двигался навстречу победителю после каждого нового толчка, издавая громкие и, как казалось Аомине, особо эротичные стоны. Пошлые шлепки нагих тел, одно тяжелое дыхание на двоих и разной тональности, но цельные в общем выкрики удовольствия наполняли эту маленькую комнатку, накаляя воздух до безумной температуры. Аомине вышел из модели, резко развернул лицом к себе и, подняв ногу Рёты, которая послушно обхватила его за талию, резко вошел, возобновляя прерванный темп. Кисэ обнял Вершину за шею и, словив сложенные в насмешливой ухмылке губы, поцеловал его, гася стоны в рваном поцелуе, в котором продолжалась своеобразная битва за первенство. Вскоре Рёта прерывает поцелуй, откидывая голову назад и ударяясь об стену, но и в этом было что-то приятное. Обхватив свой член рукой под насмешливым взглядом синеволосого, он начинает активно двигать рукой вверх-вниз, с каждым движением приближая себя к близкому оргазму, который с громким стоном обоих накатил внезапно и резко. – Черт, вытаскивать не учили? – недовольно охрипшим голосом спросил Рёта после того, как волна удовольствия откатила от берега их сознания, чувствуя, как чужая сперма вытекает из ануса. – Чё, теперь залетишь? – насмешливо сказал Аомине и, прежде чем модель собиралась что-то ответить, потянул на себя и поцеловал. Просто так захотелось. Не более.