My love for you isn't over

      Фрэнк был немного в растерянности от того, как легко прошел разговор между ним и Джерардом после стольких лет разлуки да еще и после такой эмоциональной перегрузки.       В течение нескольких следующих недель они погрузились в рутину частых разговоров и встреч друг с другом. Парни говорили по телефону о том, что делали весь день, о чем-то, что увидели по телевизору или вычитали в интернете, и даже о том, что могло прийти на ум совершенно внезапно, и Фрэнк вправду ценил то, что у него был человек, с которым он снова мог вот так просто говорить.       Они также встречались друг с другом как минимум раза два в неделю, чтобы сделать все: начиная походом на концерт, где парни могли увидеть очередную новую и очень громкую группу, которой восхищался Майки, доходя до того, чтобы элементарно сходить в магазин на углу, чтобы купить кое-какие продукты. Независимо от того, что за место было ими выбрано или какое действие они собирались совершить, им всегда было уютно вместе, и Фрэнк действительно был рад тому, что вернул Джерарда для себя обратно как друга.       В тот особый вечер они оба сидели на диване в гостиной Фрэнка, поедая пиццу. Джерард позвонил ему ночью и сказал, что Фрэнк должен помочь ему в написании песни, используя все свои музыкальные навыки и умения. На самом деле, Фрэнк не знал, что его друг все еще пишет песни, но он не стал выяснять все подробности в тот момент, и, возможно, это и стало причиной того, что он и половину не понял из того, что Джерард сказал ему по телефону.       — Так... — начал осторожно Фрэнк, потому что он не понимал, был друг полностью серьезен или это было шуткой — его только что сказанные слова. — Ты хочешь написать песню о петунье, так? — спросил он, нуждаясь в подтверждении такой странной информации. Джерард не мог говорить, потому что его рот был забит пиццей, поэтому он просто кивнул. Фрэнк нахмурился.       — Да, — наконец ответил он, когда проглотил свою пищу, а Фрэнк был удивлен тому, насколько серьезным было выражение его лица.       Еще когда они были подростками, Джерард писал песни о привидениях, о зомби, о вампирах и прочих зловещих сверхъестественных штуках, но никогда он не касался цветочной темы, ну, по крайней мере на памяти Фрэнка такого не было.       — О петунье? — снова переспросил молодой человек, не понимая мотивов Джерарда написать подобную песню. Тот лишь закатил глаза, будто Фрэнк спрашивал его о самой очевидной вещи в мире, и потянул немного колы из своего стакана, прежде чем начал говорить.       — Да, о петунье, — повторил он. — Бэндит любит их, и я хочу написать эту песню на её День рождения.       — Оу, — выдохнул Фрэнк, — ты должен был сказать это раньше, в самом начале разговора, — усмехнулся он. — Конечно, я помогу тебе с созданием этого, никаких проблем, — Джерард просиял, а затем наклонился вперед, чтобы поставить свою тарелку на журнальный столик, взять лежащую на нём сумку и после уже из сумки вытащить свой старый блокнот.       Когда Джерард небрежно листал страницы, Фрэнк мог видеть, что те заполнены какими-то зарисовками и даже словами. Было все, начиная случайными серыми линиями и заканчивая какими-то эскизами рисунков. Фрэнк вытянул руку и положил ее на один из листов, который в основном был изрисован словами. Из-за их расположения Фрэнк подумал, что это были стихи.       — Ты пишешь стихи? — спросил он, когда Джерард прекратил листать.       — Нет, — он покачал головой и задумался на мгновение, прежде чем ответить: — Это больше похоже на, эм… песни.       — Это тексты, да? — Фрэнк с любопытством взглянул на блокнот. — Получается, ты не перестал писать что-то для музыки?       — Ну… — Джерард заправил прядь выбившихся волос за ухо, и этот жест он использовал всегда, когда ему было не очень комфортно во время того или иного разговора. — Не совсем, — ответил он, — этот блокнот у меня еще совсем с давних времен, поэтому… — он поднял вещь и усмехнулся. Фрэнк мог видеть, как края страниц были потрепаны, а обложка уже вот-вот собиралась оторваться. Это был и вправду очень старый блокнот. — Поэтому, — продолжил Джерард, — время от времени я что-то записываю в этот блокнот, когда накатывает вдохновение, и это может произойти в любой момент, в смысле, может появиться, когда я еду на машине или сижу на собрании на работе. Ну на самом деле я не думаю, что они когда-нибудь станут реальными песнями, но все равно записываю это, потому что так уж точно буду знать, что не забуду их, знаешь?       — Да, — кивнул Фрэнк. — Дашь мне посмотреть? — он наклонился чуть вперед, чтобы увидеть, что Джерард написал там, с более близкого расстояния. Тот листал страницу за страницей пока не нашел то, что искал. Прямо посередине страницы был рисунок маленьких детских ножек.       — Что это? — спросил Фрэнк.       — Это ножки Бэндит, — губы Джерарда растянулись в улыбке. — Я нарисовал их, когда ей было только два дня, — объяснил он. — Бэндит и Линдси только возвратились домой из больницы тем утром, и она кормила ее; Бэндит лежала, закутанная в одеяльце, и её крошечные ножки выглядывали из-под него — я просто не мог не нарисовать их.       Фрэнк улыбнулся.       — О, это тот текст песни? — парень указал на следующую страницу.       — Ага, — ответил Джерард, а Фрэнк забрал тетрадь у него с колен, начиная читать.       — И… Я рассматривал превращение этой обычной песни в историю, знаешь? — Фрэнк кивнул, не отрывая глаз от блокнота. — История о маленькой девочке, что одним днём сажает петуньи в своем саду, — продолжал Джерард. — Но тогда прямо перед нею приземляется космический корабль, и она входит в него, впутываясь в неприятности и приключения, пока не становится Принцессой галактики, — быстро говорил, возбужденно жестикулируя, Джерард. Фрэнк уверенно мог сказать, что его друг с одной стороны был взволнован этой песней, а с другой стороны — нет.       — Принцесса галактики, — повторил Фрэнк с самым что ни на есть серьезным выражением лица, а потом поджал губы в тонкую линию, чтобы не дать хихиканью вырваться из его рта.       — Да, разве это не было бы крутым? — говорил Джерард, восторженно улыбаясь. Фрэнк тихо хихикал, но не мог не согласиться.       — Точно круто, — ответил он.       — Хорошо, и… — Джерард вздохнул, прежде чем продолжить: — Нам нужно просто перенести песню на бумагу в виде нот и аккордов, и… ну ты ведь и сам знаешь, — он сделал неопределенный жест рукой, который, как думал Фрэнк, означает «создать хорошую песню».       — Угу, — он кивнул и снова взглянул на текст. Мысленно Фрэнк уже представлял мелодию в своей голове. Очевидно, энтузиазм Джерарда, заинтересованность в создании песни были заразны.       — Я думаю, мы сможем создать ее, — сказал он, вставая. — Просто подожди, я схожу за гитарой.       Парни сидели на диване очень долгое время, пытаясь переложить на аккорды песню, предназначенную для праздника Бэндит. Это было до того, как колла не заставила Джерарда сообщить о том, что ему нужно выйти:       — Я сейчас вернусь, — сказал он, отправляясь в уборную.       Фрэнку было любопытно. Действительно, он ничего не мог сделать с собой; интерес узнать, о чем писал Джерард в своем блокноте, был слишком велик, и не воспользоваться возможностью посмотреть, что же он там писал, было невозможно. Фрэнк отложил гитару в сторону, украдкой взял тетрадь с кофейного столика и начал читать. Большинство строк для него не имели смысла, хотя и были хорошо написаны, ведь Джерард всегда отлично владел рифмой, метафорами, аллегориями, поэтому Фрэнк мог видеть их в качестве настоящих, но потенциальных песен. Однако были и такие стихи, которые, как казалось Фрэнку, он понял, стихи, которые ссылались на смерть Елены и на период депрессии Джерарда.       Фрэнк вдруг почувствовал, будто он сейчас кто-то посторонний, нагло читающий что-то очень личное, и поэтому перевернул блокнот, закрыл его и положил обратно на столик. Внезапно он увидел, что пара потрепанных страниц торчали сверху, и кое-что написанное там привлекло его. В самом низу было написано несколько повторяющихся строк. Они гласили: «Это еще не конец, я обещаю, моя любовь к тебе никогда не угаснет».       Фрэнк подскочил в кресле, когда услышал приближающиеся шаги Джерарда. Он быстро перелистывал страницы, пока наконец не нашел рисунок ножек Бэндит, и отложил блокнот на стол.       — Хэй, — сказал Джерард, когда снова сел.       — Хэй, — ответил нервно Фрэнк, внезапно чувствуя себя растерянным. — Я… — он попытался что-то сказать: что-то о том, что только что прочел, но вышло совершенно иное. — Я до сих пор храню свои старые дневники где-то в подвале моей мамы.       — Правда? — спросил Джерард, который, казалось, ничего странного не заметил в попытке Фрэнка так нелепо завести разговор.       — Да, — выдохнул тот с облегчением, когда понял, что Джерард не видел его читающим блокнот. — Я писал в них песни, когда мне было скучно в школе, где я просиживал большую часть своего времени, — усмехнулся он.       — Ну было бы интересно прочесть, что ты писал тогда, — прокомментировал Джерард.       — Да… — Фрэнк на мгновение задумался. — Я могу взять с собой несколько своих дневников, когда поеду навещать маму, — выражение лица Джерарда изменилось.       — Кстати, как она? — спросил он, стараясь казаться беспечным, однако в тоне его голоса было что-то другое.       — Моя мама? — переспросил Фрэнк, немного смущенный вопросом. Джерард кивнул. — Она… — парень мгновение колебался, прежде чем продолжить: — Она в порядке на самом деле, по-прежнему живет в Бостоне и работает в том же самом офисе, и она… — сделав паузу, Фрэнк нахмурился. — Она изменилась, знаешь?       Джерард приподнял бровь.       — Что ты имеешь ввиду? — спросил тот, а Фрэнк устремил взгляд в пол, зарываясь пальцами в волосы.       — Я прожил много лет, злясь на нее, — начал он. — Я ненавидел ее за то, что… За то, что произошло, прежде чем мы уехали из Джерси. Тогда мы начали отдаляться друг от друга, — Фрэнк закусил губу и испустил вздох. — Мне было двадцать один, когда я снова заговорил с ней, — продолжил он. — Она позвонила мне тогда перед Днем благодарения, чтобы сказать, что вся наша семья собирается у тети Лили дома. Я сказал ей, что приеду, но с собой возьму Эвана, он был моим парнем, еще до Мэтта, — уточнил Фрэнк, смотря на Джерарда. — Ты помнишь Мэтта с той вечеринки?       — Да, — кивнул Джерард.       — Семья Эвана находилась в городе Талса, и у него тогда не было денег на билет, чтобы приехать к своим, и я решил не оставлять его одного на День благодарения и сказал маме, что приеду с ним, на что она отреагировала весьма отрицательно. Я был так зол на неё в тот момент, но потом понял, что крики — это был ее способ борьбы с мной, знаешь? И я уже правда ужасно устал от этого, я хотел прекратить войну между мной и матерью, поэтому на следующий же день пошел к тете Лили с Эваном, встретился там с мамой, завел ее в первую попавшуюся пустую комнату, которую смог найти. Тогда мы говорили несколько часов, пока она, казалось, не получила того, что ей нужно.       — И что это было? То, что ей нужно, — спросил Джерард; выражение его лица было в какой-то степени серьезным, а в какой-то — грустным.       — Мое объяснение. То, что ни я, ни она не хотим потерять друг друга несмотря ни на что, — пояснил Фрэнк, а затем вздохнул. — Это был самый эмоциональный разговор с моей мамой и мной самим за всю жизнь.       — Но сейчас она нормально относится к тому, что ты… — Джерард сделал жест рукой, как будто хотел таким образом завершить свое предположение.       — Смирилась ли с тем, что я гей? — спросил Фрэнк. — Угу, — кивнул он. — Она вступила даже в какую-то группу поддержки родителей и даже немного поучаствовала в моей личной жизни, — Фрэнк наклонился, чтобы взять стакан с колой, и немного отпил. — Она наконец принял это, знаешь? — Фрэнк криво улыбнулся. — На самом деле это немного раздражает, — фыркнул он. — Она дала мне номер одного парня на днях.       — Номер парня? — прервал Джерард с озорной улыбкой.       — Угу, он ее сосед, — объяснил Фрэнк. — Я встретился с ним однажды, когда пошел посмотреть на него, и он действительно оказался очень крутым, — беззаботно сказал Фрэнк.       — Правда? — ухмыльнулся Джерард. — Как его зовут? — спросил он, приподнимая бровь.       — Стив, — отозвался Фрэнк. — Он инженер и работает в одной большой компании в области проектирования электронных роботов, поэтому у него есть достаточно много этих крутых машин, которых он испытывает в своем гараже. Однажды он даже позволил мне управлять одним таким роботом, что построила его группа.       — Он правда сделал так, уф, — сказал Джерард, по-прежнему продолжая ухмыляться. Фрэнк кивнул, вспоминая о том, что достаточно хорошо провел время с тем парнем.       — Он, кстати, тоже любит Black Flag, и у него есть коллекция... — Фрэнк замолчал, понимая, что говорил о Стиве с каким-то внутренним энтузиазмом, и поэтому, когда он взглянул на Джерарда, почувствовал себя неловко. — Так что, да… — добавил он уже чуть более спокойным голосом, проводя по нижней губе кончиком языка. — Он крутой, — говорил Фрэнк, стараясь предать голосом большую часть необходимой сейчас беспечности, однако бровь Джерарда снова взметнулась вверх, а на лице появилась злобна кривая ухмылка.       — Ну… — Джерард затих, — кажется, твоя мама прекрасно поработала в качестве свахи, потому что, как я вижу, ты теперь хочешь иметь детей от Стива, — он смешно начал то опускать, то приподнимать бровь, насмехаясь над другом.       — Я не… — Фрэнк сначала запротестовал, а его лицо за мгновение приобрело багровый оттенок. — Заткнись! — воскликнул он, ударяя Джерарда в плечо, но тот вместо того, чтобы показать, как ему больно, начал истерично хихикать, так что у Фрэнка просто не было выбора, кроме как наказать своего друга щекоткой.       Джерард впечатался в диван, громко смеясь, пока Фрэнк безжалостно щекотал его ребра.       — Фрэнк! — кричал он, постоянно срываясь на глухие смешки. — Фрэнк! — снова прикрикнул Джерард, стараясь слиться с диваном, размахивая руками, пытаясь защитить свое тело от атаки друга. — Перестань, — он пытался схватить руку Фрэнка, но потом снова и снова залился смехом. — Я возьму свои слова обратно, хорошо? Сто-оп! — снова произнес он, когда наконец обоим парням удалось немного успокоиться.       — Ты будешь забирать свои слова обратно? — Фрэнк вообще перестал двигаться, зло поглядывая на друга.       — Да, — все еще задыхаясь от пережитой атаки, проговорил Джерард. — Ты не хочешь детей от Стива… — начал он, все еще улыбаясь, — ты хочешь просто снять одежду с его тела!       — Нет! — прикрикнул Фрэнк с негодованием. — Он не… он даже не мой тип парней! — почти скулил Фрэнк. Стив на самом деле был круглолицым, лысоватым и немного придурковатым парнем. Отчасти, конечно же, он был интересен Фрэнку, но не в том плане, который только что выдал Джерард. И ему, будучи в полном отчаянии и негодовании, пришлось снова мстить Джерарду, и он опять начал пальцами тыкать в ребра друга.       — Фрэнк, нет! — кричал Джерард, стараясь удержаться от смеха до тех пор, пока живот не стал болеть. — Ай! Больно! Стой! — жалостливо пищал Джерард, свернувшись в клубок на кровати. В тот момент Фрэнк решил, что уже достаточно, что Джерард уже осознал свою «ошибку», поэтому он перестал щекотать друга. Тяжело дыша, Джерард развалился на диване так, что его голова была на подлокотнике, и продолжал улыбаться; Фрэнк сделал то же самое, и пространство между парнями оставалось только около нескольких дюймов.       — Итак, ты снова будешь встречаться с кем-то, да? — тихо спросил Джерард, улыбаясь.       Фрэнк кивнул:       — Я думаю, что уже пришло время начать новые отношения, хотя бы попытаться, но я точно не знаю, — парень пожал плечами.       — Ты все еще чувствуешь что-то к Адаму? — осторожно спросил Джерард.       — Скорее, нет, — Фрэнк покачал головой. — Мне просто трудно найти человека, который прожил бы со мной всю жизнь, знаешь? — Джерард нахмурился.       — Но ты же встречался со многими парнями, ведь так? — отметил Джерард, не понимая, что именно Фрэнк имеет ввиду.       Фрэнк не чувствовал комфорт, говоря с Джерардом на эту тему, однако и лгать парню не хотелось, поэтому он ответил:       — Да, конечно, так было, но эти парни подходили мне только как бы по внешней оболочке, — объяснил он, — но внутреннее… Я просто всегда чувствую, что там, внутри, будто что-то отсутствует, чего-то не хватает.       — И чего же? — мягко спросил Джерард, немного хмурясь.       — Я не знаю, — Фрэнк прикусил губу, обдумывая вопрос. — Это что-то вроде связи, — парень вздохнул, — это одна из вещей, которой не было в наших отношениях с Адамом: мы никогда не чувствовали, что связаны хоть немного, по крайней мере этого не чувствовал я, — немного раздраженно ответил Фрэнк, упираясь взглядом в пол.       Чуть приподнимая глаза, он увидел, что руки Джерарда лежали на диване, и улыбнулся сам себе.       — Я не чувствовал себя настолько связанным ещё ни с кем, кроме тебя, — поднимая глаза, признался Фрэнк.       Он почувствовал некий трепет в животе, а пульс начал отбивать ритм в висках с постоянным ускорением. Джерард пристально смотрел на друга, его губы были слегка приоткрыты, и он провел кончиком языка по ним перед тем, как наклонить голову немного в сторону. Джерард хотел поцеловать его, и Фрэнк был уверен в этом и очень-очень желал того, чтобы это произошло, поэтому он наклонился немного вперед, чтобы прикоснуться к губам друга, не думая о том, чем это может обернуться, однако прежде, чем Фрэнк смог осуществить свой план, Джерард почти спрыгнул с дивана.       — Эм… — нервно пробурчал он, смотря на часы. — Уже поздно, — бормотал Джерард, глаза которого были широко распахнутыми, а лицо слегка покрасневшим. — Я должен уходить, — парень наклонился, чтобы взять свой блокнот и сумку со стола.       — Хорошо, — Фрэнк кинул, не зная, что можно сказать еще. — Мы будем дорабатывать песню в какой-нибудь другой день, да? — выдавил он.       — Да, конечно, я… эм, — Джерард старался что-то придумать. — В следующий раз, может быть, ты сам придешь ко мне? — предложил он, отходя к входной двери.       — Конечно, — Фрэнк встал, следуя за ним.       — Поэтому я позвоню тебе, хорошо? — спросил Джерард, стоя в дверном проеме.       — Хорошо, — тихо ответил Фрэнк.       После того, как Джерард покинул квартиру, Фрэнк встал возле окна, чтобы увидеть там парня, выходящего из дома. Еще одна вещь, заставляющая Фрэнка теряться в своих мыслях, была о том, как же он снова смог так легко влюбиться в Джерарда.