Мой добрый злой Бука

По ночам, когда весь Приют спит - я начинаю умирать. Медленно. Неотвратимо. Неизбежно. Я слышу, как стареет моё тело - и это сводит с ума. Час за часом. Ночь за ночью. Я слышу, как с фанатичной старательностью бьётся моё сердце, разгоняя по телу застывающую кровь. Слышу, как изнашивается упрямая мышца. Даже если до смерти ещё миллион шагов, слушать, как каждую ночь она подкрадывается на мягких лапах все ближе и ближе - невыносимо. "В Лабиринте ночью никому не выжить", говорят они. В Лабиринте по ночам охотятся гриверы и растерзают любого, кого встретят, считают они. Милые наивные приютели. Мои дорогие друзья. Ничего они не знают. Лабиринт меняется по ночам - но дело не только в движении стен. Меняется сама суть Лабиринта - и охота в нем идёт уже совсем другая. И охота ли?... Бессонница губит, это очевидно. И не только тем, что измучивает организм отсутствием сна - тем, что заставляет совершать глупости. Лекарство от бессонницы я знаю всего одно. Никакие шаманские травки, никакая дичайшая усталость не поможет уснуть - от бессонницы меня лечит только рассвет. Лечит отсутствием необходимости спать. И для того, чтобы заполнить медленно тянущееся время, мучительные пустые часы до наступления рассвета - я готов делать что угодно, лишь бы занять чем-нибудь свой воспаленный от бессонницы разум. Лишь бы не слушать, как с каждым новым ударом сердечная мышца звучит все глуше... Зато благодаря своей бессоннице я теперь точно знаю - по ночам Лабиринт открыт. И чей-то голос зовёт меня нарушить установленное внутри Приюта правило. Говорит, что я не спрячусь. Приглашает зайти в Лабиринт. После наступления ночи одна из дверей Лабиринта непременно открывается - на удивление тихо в сравнении с тем, как ревут каменные створки, раздвигаясь по утрам, почти бесшумно. Но ни разу с тех пор, как я мучаюсь бессонницей, я не видел, чтобы из открытых дверей призраками смерти в ночи вылетели стальные гриверы. Видел кое-кого другого. И не раз. Каждый раз, когда моя бессонница, причудливо перемешиваясь с любопытством, заставляет меня пойти к так призывно распахнутым дверям Лабиринта - я всегда вижу его. Этот гость всегда легко балансирует на гранитном пороге, даже не пытаясь ступить на траву Приюта - то ли не может, то ли настолько уверен, что однажды я сам неизбежно приду к нему... Он похож на любого из приютелей и вместе с тем - разительно отличается от любого из нас. Не знаю, какое имя дали ему Создатели. И обсудить этот момент, чтобы прилепить к нему хлесткую кличку, не с кем - вдруг моя бессонница может оказаться заразной?... Эпидемия нам в Приюте ни к чему. Я зову ночного гостя Букой. Ньют, Ньют, смеётся Бука, когда я встречаю его на пороге Лабиринта. Срываясь с его привлекательно-розовых губ, моё имя звучит... непривычно. Почти нежно. Запредельно... Я ловлю себя на том, что с каждым разом подхожу к Буке ещё на шаг ближе. Он так произносит моё имя, что мне страшно - страшно однажды и впрямь уйти за ним ночью в Лабиринт. За мистически-звонким голосом, влажно сверкающими обсидиановыми глазами и соблазнительно очерченными губами. Я каждый день запрещаю самому себе снова ходить на эту загадочную встречу. И всё чаще забываю по ночам об этом запрете.